«…если Дом Теней прав, то мы все уже мертвы…»

Дамиэн резко захлопнул дневник.

— Он знал.

Я осторожно прикоснулась к его руке.

— Значит, его убили за это.

Он взглянул на меня, и в его глазах впервые мелькнуло что-то кроме гнева — боль. Настоящая, человеческая.

— Ты не боишься? — спросил он неожиданно тихо.

— Ужасно. — Я усмехнулась. — Но страх — отличный двигатель для логики.

Его губы дрогнули.

— Ты невозможна.

— Зато полезная.

Наши взгляды встретились, и в этот момент где-то в коридоре раздались шаги.

Быстрые, тяжёлые, шаги вооружённых людей.

Дамиэн мгновенно изменился — снова стал тем самым холодным лордом.

— Нам нужно бежать.

— Куда?

Он схватил дневник и мою руку.

— Туда, где правда дороже титулов.

И мы побежали — сквозь тени, сквозь обломки его мира, сквозь нечто, что становилось между нами крепче с каждой минутой. Что-то опасное и что-то живое.

Мы мчались по узкому служебному коридору, его рука всё ещё сжимала моё запястье. От бега в горле пересохло, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Не знаю, что заставляло его биться сильнее — погоня или тепло его кожи, ощутимое даже сквозь тонкую ткань перчатки. Я не сразу заметила, как дневник из рук принца перекочевал в мои.

— Здесь, — резко остановил он меня, прижав к холодной каменной стене. Его тело на мгновение оказалось так близко, что я почувствовала запах дыма и чего-то пряного — возможно, дорогих духов или саму его суть. В полумраке коридора его профиль казался высеченным из мрамора — резким, бескомпромиссным, прекрасным.

Я затаила дыхание, когда шаги стражи приблизились, а затем стали удаляться. Он не отодвигался. Наоборот, наклонился ближе, и его горячее дыхание обожгло моё ухо:

—Ты дрожишь.

Это была не просьба объясниться, а констатация факта, обвинение без слов.

—От холода, — солгала я, хотя каменные стены действительно источали ледяное дыхание подземелья.

Его пальцы неожиданно коснулись моего виска, собрали каплю пота, скатившуюся по коже. Его взгляд стал изучающим, пристальным.

— Лжёшь.

Он произнёс это без осуждения, просто как непреложный факт. Его большой палец провёл по моей скуле, и это движение — такое неожиданно нежное для человека, который недавно грозился сломать мне руку, — заставило сердце сделать опасный кульбит.

Затем он резко отстранился, будто обжёгся. Маска безразличия снова опустилась на его лицо.

— Дневник, — бросил он сухо, протягивая руку.

Я достала его из складок платья, и наши пальцы встретились на потёртой коже переплёта. Задержались на секунду дольше необходимого, и он первый разжал пальцы.

— Что значит эта фраза про зеркальные врата? — спросила я, пытаясь разрядить напряжение.

Он листал страницы с такой яростью, будто хотел стереть слова пальцами.

— Теория, бред. Дом Теней всегда верил, что существуют миры без магии. А врата между ними — зеркала.

—Значит, я...

—Аномалия. Ошибка. Дыра в ткани реальности, — его голос звучал жёстко, но в глазах читалось нечто иное. Любопытство? — Ты не должна была здесь оказаться.

— Но оказалась. И кто-то убивает таких, как я.

Он резко захлопнул дневник.

— Мы идём в старую часовню. Брат делал там заметки.

— Почему ты помогаешь мне? — вопрос вырвался сам собой. — Ты мог бы просто выдать меня Совету и сохранить положение.

Он остановился, медленно развернулся. Лунный свет из узкого окна упал на его лицо, разделив его пополам — свет и тень. Как всё в нём.

— Потому что ты видишь то, чего не видят они, — его голос звучал почти как рычание. — И потому что я ненавижу, когда в моём доме убивают.

Он повернулся, чтобы идти, но я успела заметить, как сжались его кулаки. Боль. Гнев. Что-то ещё, слишком личное, чтобы показывать.

Я последовала за ним, ловя в темноте отблески его черно-алого плаща. И осознала страшную вещь — этот человек опасен не только тем, что может меня погубить. Он опасен тем, что заставляет забыть, почему я должна его бояться.

Мы спускались по узкой винтовой лестнице, ведущей в подземные переходы дворца. Каменные ступени были настолько тесными, что мне приходилось идти вплотную за Дамиэном, ощущая, как шелковистая ткань его плаща скользит по моим обнаженным запястьям. С каждым шагом вниз воздух становился плотнее, насыщаясь терпким ароматом его кожи — смесью дыма, железа и чего-то неуловимо пьянящего.

— Осторожно, — его рука внезапно обхватила мою талию, когда я оступилась на скользкой ступени. Пальцы впились в плоть сквозь тонкую ткань платья, обжигая кожу даже сквозь перчатки. — Последняя ступень здесь выше.

Я замерла, чувствуя, как его грудь плотно прижалась к моей спине, а горячее дыхание опалило оголенную шею. Сердце бешено заколотилось, кровь ударила в виски. Он тоже застыл — я ощущала каждую мышцу его тела, напряженную как тетива перед выстрелом.

— Спасибо, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

Он не ответил. Лишь медленно, словно преодолевая сопротивление, убрал руку. Его пальцы скользнули по моему боку, оставляя за собой след жгучих прикосновений, прежде чем окончательно отпустить.

Мы продолжили спуск в гнетущем молчании. Я видела, как напряжены его плечи под тонкой тканью мундира, как сведены кулаки — будто он вел жестокую внутреннюю борьбу.

Внизу нас встретил узкий коридор, где приходилось идти плечом к плечу. При каждом шаге наши руки случайно соприкасались, и каждый раз он резко отстранялся, словно обжегшись. Но после нескольких таких мгновений я заметила — он перестал отдергивать руку, позволяя нашим мизинцам соприкасаться дольше, чем следовало.

— Здесь, — наконец произнес он, останавливаясь перед массивной железной дверью. Доставая ключ, он нечаянно задел мою ладонь. Его пальцы неожиданно сомкнулись вокруг моей руки, не отпуская. В полумраке его глаза казались совсем золотыми, словно расплавленный металл.

— Ты все еще дрожишь, — прошептал он. На этот раз в голосе не было привычной насмешки — лишь странная заинтересованность.

— Не от холода, — наконец призналась я, не отводя взгляда.

Его пальцы сжались сильнее, затем резко разжались. Он резко отвернулся, вставляя ключ в замок с такой силой, будто хотел сломать и дверь, и собственное сопротивление.

— Не делай этого, — его голос звучал хрипло. — Не заставляй меня забывать, кто ты.

— А кто я? — сама шагнула ближе, ощущая, как безумие ситуации кружит голову. — Ведьма? Убийца? Или просто женщина?

Он резко распахнул дверь, и поток ледяного воздуха ворвался в узкий коридор.

— Пока что — моя единственная надежда найти убийцу, — бросил он через плечо, но я видела, как сжалась его челюсть. — Не усложняй.

Я последовала за ним в часовню, чувствуя, как между нами натянулась незримая нить — тонкая, хрупкая и смертельно опасная. Как отточенное лезвие, одинаково способное и защитить, и поранить.

Часовня встретила нас гробовой тишиной, нарушаемой лишь эхом наших шагов. Лунный свет, проникая сквозь витражное окно, рассекал темноту синими и кроваво-красными бликами, которые дрожали на древних каменных стенах. Проведя рукой по шероховатой поверхности кладки, я ощутила многовековую пыль, осевшую в неровностях камня.

— Здесь, — указал Дамиэн на алтарь с загадочными символами, выгравированными на его поверхности. — Брат проводил здесь свои исследования.

Приблизившись к алтарю, я сразу отметила несколько важных деталей: пол перед священным камнем был протерт сильнее, чем в других местах, свидетельствуя о частых коленопреклонениях; многослойные наплывы воска на каменной плите говорили о регулярных ритуалах; а едва заметные царапины в углу в точности повторяли те, что я видела на теле убитого принца.

— Твой брат не просто изучал пророчества, — я провела пальцем по странным отметинам. — Он проводил здесь обряды. И кто—то за ним наблюдал.