— Потому что последние полгода он был одержим древними пророчествами, — прошипел он, разворачиваясь ко мне. — Каждую ночь проводил там, изучая старые свитки. А вчера... — его голос дрогнул, — вчера он сказал мне, что нашёл что-то важное. Что-то, что изменит всё.

В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — может, боль, а может, гложущее чувство вины.

— А сегодня его не стало.

Между нами повисла тяжёлая, гнетущая тишина.

— Значит, нам нужно найти то, что он обнаружил, — тихо проговорила я.

Дамиэн лишь кивнул и снова двинулся вперёд.

— И надеяться, что именно это не стало причиной его гибели.

Мы уже приближались к массивным дубовым дверям библиотеки, когда в конце коридора раздался резкий, как удар хлыста, голос:

— Ну конечно! Вместо того чтобы скорбеть о брате, ты водишься с этой... тварью!

Я обернулась и увидела высокого мужчину, стремительно приближающегося к нам. Его серебристый камзол, расшитый лунными узорами, переливался при каждом шаге. Лицо с аристократичными чертами, обрамлённое седеющими локонами, пылало негодованием. Тонкие губы были искривлены язвительной усмешкой, а в холодных серых глазах читалось откровенное презрение.

Дамиэн замер, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, обтянутые чёрной кожей.

— Валуа. Как всегда, вовремя, — произнёс он ледяным тоном, в котором чувствовалась скрытая угроза.

Премьер-министр остановился в двух шагах от нас. Его пронзительный взгляд скользнул по мне, словно я была чем-то неприятным, прилипшим к его дорогим сапогам.

— Император уже в курсе, что убийца его сына разгуливает по дворцу в компании второго наследника? Или ты решил добить старика?

По моей спине пробежали ледяные мурашки.

— Я не убивала принца, — твёрдо заявила я, глядя ему прямо в глаза.

Валуа фыркнул, его тонкие ноздри раздулись.

— Ах да, конечно! Случайно оказалась рядом с телом, без магического следа, да ещё и неизвестно откуда взявшаяся! — он резко повернулся к Дамиэну, и его голос зазвучал ядовито: — Ты совсем лишился рассудка? Один сын мёртв, а второй вместо траура разгуливает с подозрительной чужеземкой!

Дамиэн сделал шаг вперёд, и в его позе появилась хищная грация разъярённого зверя.

— Я как раз соблюдаю траур — пытаясь найти убийцу. А тебя, дядя, почему-то больше волнуют мои действия, чем само расследование.

Глаза Валуа сузились до щелочек.

— Не смей...

— Или что? — Дамиэн наклонился ближе, и его шёпот стал по-настоящему опасным: — Пожалуешься отцу? Напомнишь ему, что я — последний, кто остался? Что теперь трон точно достанется мне?

Между ними пробежала искра ненависти, почти осязаемая в воздухе.

Валуа первым отступил, театрально поправив кружевные манжеты.

— Ты играешь с огнём, племянник. И твоя чужая ведьма — плохой союзник в этой игре.

Бросив на меня последний уничтожающий взгляд, он удалился, его плащ развевался за спиной, как крылья разгневанного ястреба.

Я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.

— Дружелюбный тип, — пробормотала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Дамиэн не ответил. Его взгляд был прикован к удаляющейся фигуре, а в янтарных глазах горело что-то тёмное и недоброе.

— Он знает больше, чем говорит, — наконец произнёс он сквозь стиснутые зубы.

Я посмотрела на массивные двери библиотеки, затем снова на Дамиэна.

— Тогда нам тем более нужно поторопиться.

Двери библиотеки с громовым треском распахнулись под яростным ударом Дамиэна — и перед нами предстала картина полного уничтожения.

Грандиозные дубовые стеллажи, некогда возвышавшиеся как стражники знаний, теперь лежали поверженные, будто сметённые рукой разъярённого титана. Тысячи страниц, безжалостно изорванных в клочья, ковром устилали пол, напоминая последствия кровавой бойни. В воздухе висел едкий дым палёного пергамента, щекочущий ноздри — кто-то явно пытался стереть в пепел нечто крайне важное.

— Чёрт возьми... — вырвалось у Дамиэна, и в его обычно твёрдом голосе впервые появилась трещина.

Я сделала шаг вперёд, осторожно переступая через обломки былого величия. Взгляд криминалиста автоматически отмечал ключевые детали:

Глубокие зияющие царапины на дубовых стеллажах — точь-в-точь как на безжизненном теле принца.

Концентрированные очаги копоти в дальнем углу — явные следы целенаправленного уничтожения.

Фолианты по древней магии были разбросаны в хаотичном порядке, но...

Я резко наклонилась и подняла единственную уцелевшую книгу.

— Дамиэн, посмотри!

Он подошёл, его обычно твёрдые пальцы заметно дрожали, когда он принимал тяжёлый том. На потемневшей коже обложки золотом горел замысловатый символ — кинжал, обвитый ядовитой лозой.

— Это герб Дома Теней, — его шёпот звучал как предсмертный хрип. — Но их библиотеку предали огню два столетия назад...

Внезапно уголок моего глаза поймал странный блик среди груды обломков. Я разгребла обгоревшие страницы — и кровь застыла в жилах.

Крошечное зеркальце, не больше ладони, лежало нетронутым посреди всеобщего разрушения. Его поверхность сверкала девственной чистотой, будто окружающий хаос не смел даже приблизиться к нему.

Моя рука сама потянулась к загадочному предмету...

— Не трогай! — Дамиэн вцепился в моё запястье с силой, от которой кости затрещали.

Но предупреждение запоздало и кончики моих пальцев уже коснулись холодного стекла.

И тогда отражение в зеркале дёрнулось, исказилось — и я увидела... Себя.

Но не здесь. В том самом проклятом доме на окраине Петербурга. А за моей спиной — чёрную, как сама смерть, тень с когтистыми лапами, уже протягивающую ко мне костлявую длань.

Зеркало издало пронзительный вопль, словно живое, и разлетелось на осколки прямо у меня в руках, оставляя на ладонях тонкие кровавые порезы.

Мои ладони горели. Я разжала кулаки, и тонкие порезы от осколков зеркала тут же наполнились алыми каплями. Кровь капала на обугленные страницы под ногами, впитываясь в пергамент, будто этот мир жаждал доказательств моей плоти и крови.

— Я же сказал не трогать!

Дамиэн вцепился в мои запястья с такой силой, что кожа покраснела. Его пальцы обжигали кожу — не магией, нет, чистым, необузданным гневом. В глазах бушевал настоящий шторм: ярость, страх и что-то ещё… что-то, что заставило моё сердце бешено колотиться.

Я не отводила взгляда.

— Это не просто зеркало. Оно показало мне тот дом, ту самую тень.

Его губы сжались в тонкую нить.

— Значит, ты связана с убийцей.

— Или я следующая жертва! — вырвалось у меня резче, чем я планировала.

Его пальцы слегка ослабли хватку, но взгляд остался ледяным.

— Докажи.

— Охотно.

Я резко выдернула руки и ткнула пальцем в осколки у наших ног.

— Ты сам видел — оно реагирует на меня. Как портал или детонатор.

Вдруг осколки дрогнули. Я едва успела вскрикнуть, как они поднялись в воздух, кружась, словно вихрь, и сложились в чёткий символ — два скрещенных кинжала, обвитых ядовитой лозой.

Дамиэн замер.

— Печать Дома Теней… — Его голос звучал так, будто он увидел призрак. — Но их род уничтожен.

— Тогда почему их знак здесь?

Он не ответил. Просто резко развернулся к груде обломков, его плащ взметнулся, как крыло.

— Ищи всё, что уцелело. Брат не зря умер за эти тайны.

Я опустилась на колени, разгребая пепел и клочья пергамента. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое — полуобгоревший кожаный переплёт.

— Дамиэн!

Он оказался рядом в мгновение ока. Его плечо коснулось моего, и от этого неожиданного соприкосновения по спине пробежали мурашки.

— Дневник брата… — Его голос дрогнул.

Мы листали страницы вместе. Большая часть текста была уничтожена, но кое-что уцелело:

«…зеркальные врата открываются только для тех, у кого нет следа…»

«…тени приходят за ними…»