Я стояла, переваривая слова: Дом Тайного Вздоха, лояльные императору алхимики. Их яд в теле стражника Кайла. Чьих рук дело? Голова пошла кругом.

Взгляд упал на запястье, на тусклые холодные цепочки браслета, на кольцо на пальце. Всего несколько минут назад чувствовала прилив силы, крошечную победу над этим миром, но теперь победа казалась смешной и незначительной. Я получила в руки игрушечный пистолет, в то время как где-то там разворачивалась война с применением ядерного оружия.

Подняла глаза, встретилась взглядом с Кайлом. Его лицо было мрачным и сосредоточенным, в глазах читалось то же, что чувствовала сама: первый проблеск реальной силы совпал с первым проблеском понимания истинного масштаба опасности.

Но я больше не просто жертва, или груз. Теперь у меня есть инструмент для защиты. И новая, куда более страшная и сложная загадка.

Тишина в арсенале после слов Кайла стала густой и звенящей, будто натянутая струна. Слова о яде, о Доме Тайного Вздоха, о внезапно усложнившейся игре висели в воздухе ядовитым туманом. По спине пробежали мурашки — не от страха, а от холодного осознания: мы барахтались не только в паутине интриг Валуа. Кто-то другой, куда более изощрённый и безжалостный, начал свою партию, стравливая всех со всеми.

Обдумав новость, Кайл резко повернулся к Горсту. Лицо его оставалось гранитной маской, но в глазах бушевала настоящая буря.

— Всё слышал, старик? Никому ни слова, пока что это секретно.

Горст, не отрываясь от разборки древнего, покрытого рунами арбалета, лишь хрипло хмыкнул — звук напоминал скрежет камней.

— Секретно, говоришь? У нас тут пол-арсенала — сплошная государственная тайна. Одной больше, одной меньше — разницы никакой. — Быстро, оценивающе скользнул взглядом по мне. — А её куда? Обратно в комнатушку?

Именно эти слова стали последней каплей. Стало ясно: Кайл собирается уйти — один, быстро, по-солдатски эффективно. Оставить здесь, в той каменной коробке, пусть и под присмотром своих людей, но в полной беспомощности. Нет, слишком уж часто меня запирали и бросали — сначала в прошлой жизни, теперь в этой.

— Я иду с тобой, — твёрдо заявила я, делая шаг вперёд. Голос прозвучал увереннее, чем можно было ожидать.

Кайл замер и медленно обернулся. Его взгляд был тяжёлым и безразличным.

— Останешься здесь. Так безопаснее.

— Безопаснее? — едва сдержала я фырканье, понимая, что истерика сейчас всё испортит. Внутри всё закипало, но вместо крика я выстроила аргументы, кирпичик за кирпичиком, словно готовила отчёт для прокурора. — Во-первых, я криминалист. Ты ищешь улики, хочешь понять, кто и зачем подложил яд? Так я в этом специалист. Умею читать людей, видеть ложь и находить несоответствия, которые солдат, привыкший к прямому действию, запросто пропустит. Я — инструмент, Кайл. Почему бы его не использовать?

Он молчал, но по сузившимся зрачкам было ясно — слова достигли цели.

— Во-вторых, — продолжала я, наступая, — о какой безопасности может идти речь? Твой отец или тот, о ком мы даже не знаем, уже подсылал убийцу прямо в мои покои, которые находились под твоей же охраной. Кто даст гарантию, что, стоит тебе исчезнуть, в этих самых казармах не найдётся какой-нибудь «услужливый» Ловец Душ, жаждущий выслужиться перед Валуа, прикончив ведьму? Бросить меня здесь — всё равно что оставить на произвол судьбы.

— Здесь мои люди, — отрезал он, однако в голосе уже не звучало прежней уверенности.

— Среди твоих людей может оказаться предатель! — выпалила я, чувствуя, как отчаяние перерастает в ярость. Последний аргумент был самым горьким и самым весомым. — И, в-третьих, ты лично отвечаешь за меня перед императором. Так? Твоя прямая обязанность — держать подопечную в поле зрения и обеспечивать её сохранность. Так что оставить меня здесь, в казарме, как ненужный хлам, мешающийся под ногами, — это не просто глупость, Кайл. Это прямое нарушение долга.

Слово «хлам» повисло в воздухе, прозвучав громче любого магического артефакта. Сама удивилась собственной дерзости, но отступать было поздно.

И тогда случилось неожиданное. Ледяная броня Кайла не просто треснула — она взорвалась.

Лицо исказила гримаса чистейшей, животной ярости. Резко развернувшись, он метнулся к ближайшей стойке, срывая с подставки огромный, почти полуторный меч, казавшийся невесомым в его руке. С низким, сдавленным рыком, больше похожим на стон, он обрушил клинок на ту самую каменную мишень, которую мне удалось лишь слегка поцарапать.

Первый удар обрушился с чудовищной силой, сопровождаемый глухим хрустом, снопом искр и облаком каменной крошки. Но он не остановился. Последовали второй, третий… Он рубил с одержимостью, с рёвом, вырывавшимся из самой глубины груди. Это не было тренировкой. Это было сведением счетов — излиянием накопленной ярости, бессилия и давившего со всех сторон груза ответственности.

Инстинктивно отпрыгнув назад, я ощутила, как сердце заколотилось где-то в горле. Было страшно — куда страшнее, чем при атаке Тени в Зеркальном зале. Потому что сейчас безумствовал не монстр, а человек, в котором проснулась дикая, неконтролируемая сила.

А Горст… даже не пошевелился. Опираясь на костыль, старик наблюдал за буйством с видом умудрённого жизнью сторожа, видавшего и не такое. В его потухшем взгляде читалась не тревога, а древняя, усталая покорность судьбе.Видал, мол, видал.

Буря утихла так же внезапно, как и началась. Кайл замер, тяжело дыша, с вздымающимися плечами. С отвращением, будто швыряя ядовитую гадину, он бросил искорёженный меч на каменный пол и оглушительный звон металла прозвучал финальным аккордом этого безумного спектакля.

Повернувшись ко мне, он снова стал прежним — ни тени недавней ярости. Лицо превратилось в идеально выточенную маску изо льда и камня. Лишь мелкая дрожь в пальцах правой руки выдавала пережитое напряжение. Голос, когда он заговорил, прозвучал ровно и холодно, будто речь шла о погоде за окном.

— Ладно, пойдёшь со мной. — Взгляд скользнул по простой рубахе и штанам. — Но слишком не выделяйся… хотя задача почти невыполнима. Ладно…

Не закончив фразу, он лишь отмахнулся, давая знак следовать, и направился к выходу, не оглядываясь. Бросив прощальный взгляд на Горста, я застала старика за привычным занятием — он вновь копался в своём арбалете, словно ничего не произошло. Лишь уголок рта дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку.

Глубоко вздохнув, я почувствовала на запястье холодный металл браслета. Победа? Скорее, право находиться рядом, а не за запертой дверью. Право быть в курсе событий, а не пребывать в неведении. Немного, но уже что-то. И за это «что-то» предстояло бороться. Сделав шаг за Кайлом, я двинулась навстречу новой порции лжи, яда и опасностей. По крайней мере, враг теперь был виден почти что лицом к лицу. Или, по крайней мере, так начинало казаться.

Кайл двигался так стремительно, что приходилось почти бежать, чтобы поспевать за его широким шагом. Промчавшись через главный зал казарм под градом колючих взглядов, мы свернули в лабиринт боковых коридоров, пока он не замер перед неприметной дубовой дверью, ничем не выделявшейся среди других.

— Не отставай, — бросил он через плечо, распахивая створку.

Вместо ожидаемой камеры или склада взору открылось небольшое высокое помещение, напоминавшее заброшенную часовню. Воздух здесь был особенным — сухим, наэлектризованным, пахнущим озоном и статикой, словно после грозы. В центре возвышались каменные пьедесталы, похожие на застывшие фонтаны, а стены покрывали замысловатые переплетающиеся узоры. Это были не просто украшения, а пульсирующие едва уловимым светом руны. Невольно замедлив шаг, я попыталась рассмотреть загадочные символы. «Надо запомнить, сравнить с теми, что видела...увижу… если они вообще есть в здешних книгах».