— Ты исчезла, —недовольно прошипел он, но в голосе, сквозь привычную жёсткость, прокралась тревога. — Словно провалилась куда-то, ты даже не дышала.

Я резко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль.

— Прости… просто вспомнила кое-что.

Его брови дрогнули, и на мгновение я увидела в его взгляде не привычную холодную расчётливость, а что-то другое. Опасение?

— Что именно?

— Убийство в моем мире. И там у мертвеца была точно такая же рана.

Его глаза сузились, но он не отстранился, как обычно, а, наоборот, шагнул ближе.

— Ты уверена?

— Да.

Тишина повисла между нами, густая и тяжёлая. Дамиэн подошёл еще ближе, внимательно разглядывая моё лицо, словно увидел его впервые.

— Ты бледная, — сказал он тихо. — Когда ты так уходишь в себя… это выглядит, будто тебя нет, будто ты на краю пропасти.

Я не ожидала такой реакции. Никогда раньше он не…

— Нам нужно уединённое место, — продолжил он, уже твёрже, и его пальцы настойчиво прошлись по моей ладони, будто проверяя, настоящая ли я. — Где никто не услышит.

— И где?

— В старых катакомбах под дворцом. Там не ступала нога стражи уже сто лет, только пара слуг вытирает там пыль раз в месяц.

Он повернулся, его плащ взметнулся, словно крыло, но прежде чем сделать шаг, он обернулся и посмотрел на меня внимательно, пристально.

— Если тебе нужно время… скажи. Мы можем остановиться.

Я покачала головой.

— Нет, идём.

Он кивнул, но в его взгляде осталось что-то невысказанное.

— Тогда за мной. И… держись ближе.

Я последовала за ним, бросая последний взгляд на тёмный коридор. Тень из моего мира была здесь, и теперь я точно знала — это не совпадение.

Мы шли по узкому коридору, и я чувствовала себя куклой на невидимых нитях. Каждый шаг Дамиэна отдавался во мне странным эхом, слишком уверенным, слишком правильным, слишком... идеальным.

В голове всплывали обрывки прошлого.

«Ты слишком холодная, Алиса»,— говорил Михаил, уходя к той рыжеволосой из архива. Я тогда молча собрала его вещи, не попросив ни объяснений, ни оправданий.

«Ты слишком доверчивая, сама виновата»,— кричал Андрей, когда я обнаружила его переписку с тремя другими девушками. А ведь я верила каждому его «люблю», каждому обещанию.

«Ты просто... слишком»,— бросила мне мать напоследок, уходя к другому мужчине и бросая меня совсем одну с холодным и жестоким отцом.

Я всегда была «слишком». Слишком умной, чтобы верить в сказки, но слишком глупой, чтобы перестать надеяться на лучшее. Слишком сильной, чтобы плакать на людях, но слишком слабой, чтобы не влюбляться в красивые обещания.

И теперь - он. Принц Дамиэн: слишком красивый, чтобы быть честным. Но достаточно ли благородный, чтобы не предать? Слишком идеальный, чтобы оказаться настоящим.

Принц резко схватил меня за талию и буквально втолкнул в узкий проход, я едва успела вскрикнуть, как оказалась в небольшом каменном помещении. Мой профессиональный взгляд сразу отметил детали: чистый пол без характерного для заброшенных мест слоя пыли, аккуратно разложенные на каменной полке свечи, флаконы с чернилами и несколько книг. В углу стояло широкое кресло с потрескавшейся кожаной обивкой и небольшой стол с шахматной доской.

Тайная комната — его убежище.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила я, обернувшись к Дамиэну.

Он не ответил, зажигая свечи. Вспыхнувший свет выхватил из темноты резкие черты его лица.

— Я не знаю, кто ты на самом деле, — сказала я тихо, — и почему помогаешь мне.

Дамиэн вздохнул и неожиданно опустился в кресло, его обычно безупречная осанка на мгновение сломалась.

— Хочешь правду, да? Мой отец — император, который уже двадцать лет боится собственной тени. Мой брат... — его голос дрогнул, — был единственным, кто ещё верил, что этот мир можно изменить. А дядя Валуа...

Он резко сжал кулаки.

— Дядя Валуа тридцать лет ждал своего часа. И теперь, когда брата нет, я — последнее препятствие между ним и троном.

Я молча наблюдала, как маска холодного принца вновь трескается, обнажая живого человека под ней.

— Ты спрашиваешь, почему я тебе верю? — он горько усмехнулся. — Потому что ты единственная, у кого нет связей с моим дядей. Единственная, кто не лжёт мне с натянутой на лицо улыбкой, а потом распространяет грязные слухи за моей спиной.

Он поманил меня к себе и я, даже не задумываясь, подошла вплотную к креслу. Его пальцы сжали мои с неожиданной нежностью.

— И да, возможно, я использую тебя. Но не так, как ты думаешь.

В его глазах читалась такая искренняя боль, что моё сердце невольно сжалось.

Его руки обхватили меня с неожиданной силой, и я не сопротивлялась, когда он усадил меня к себе на колени. Вдруг осознала, что всё тело дрожит от усталости, мышцы ноют, будто после многочасового допроса. Я обмякла позволив ему притянуть себя к горячей груди.

Дамиэн молчал и лишь крепче прижал меня, одна ладонь легла между лопаток, другая обвила талию. Его щека, шершавая от щетины и пахнущая дымом с пряными нотками, коснулась моей.

— Расскажи мне о себе, — прошептал он, и его губы едва коснулись моего виска.

И тогда я почувствовала, как по щекам катятся горячие, солёные слезы. Будто все что произошло за сегодняшний день прорвало плотину, что годами сдерживала эти потоки воды.

— Мама ушла в мой одиннадцатый день рождения... — слова вырывались сами, голос хрипел от нахлынувших эмоций. — Просто стояла посреди кухни, била посуду и кричала, что я — «слишком». Слишком тихая, слишком странная, слишком похожая на отца. — Я сглотнула ком в горле. — Отец молчал. А я... я смотрела, как она надевает своё красное пальто и навсегда исчезает в дверном проёме.

Дамиэн продолжал молча гладить мою спину. Его большие тёплые ладони скользили от плеч к пояснице и обратно, будто растворяя в себе всё напряжение.

— Отец был следователем, это ваш аналог ловца душ, только без магии. Лишь кровь, ложь и кипы бумаг. — Я закусила губу. — Он приходил ночью, пах дешёвым коньяком и... рассказывал: как нашли девочку в мусорном баке, как мужчина зарезал жену на глазах у детей, как безумная старуха засунула внука в микроволновку. В одиннадцать лет я знала о смерти больше, чем о жизни.

Его пальцы чуть сильнее впились в мои бока, но я продолжала, уткнувшись носом в его шею:

— Он настоял, чтобы я пошла в криминалистику. Говорил:«Мир — дерьмо, но если смотреть ему в глаза, хотя бы не обосрёшься от страха». — горькая усмешка исказила мои губы. — После учёбы устроил в 28-ой отдел Центрального района. И все знали, что я дочь полковника Вельского. Первый год коллеги даже звали меня «папина принцесса». Мой первый труп... девушка моего возраста в парке, я сразу же узнала её — часто натыкалась на неё в одной кафешке, где брала двойной капучино.

Голос сорвался и Дамиэн прижал меня к себе ещё крепче, его дыхание участилось.

— Они все думали, что я сломаюсь. Но я... я просто научилась не чувствовать.

Его ладонь скользнула по шее, большой палец провёл по пульсирующей вене — так медленно, так бережно...

— Я... кажется, засну, — выдохнула я, чувствуя, как голос тонет в тумане усталости.

Последнее, что запомнила — как голова тяжело опустилась на его плечо. Как его пальцы запутались в моих волосах, слегка потягивая, заставляя мурашки бежать по спине. Как его губы вновь коснулись моего виска.

— Спи, чужеземка, — его шёпот обжёг кожу. — Ты в безопасности.

И я провалилась в сон, впервые за долгие годы не чувствуя себя... «слишком».

Солнце слепило глаза, безжалостно отражаясь от стеклянных фасадов элитной новостройки. Я шла, ощущая, как каблуки постепенно вязнут в размягченном от жары асфальте. Восьмой этаж и лифт, как назло, не работал — пришлось подниматься пешком, и с каждой ступенькой в груди сжимался холодный ком тревоги.

Дверь в нужную квартиру была распахнута настежь, выпуская наружу знакомый запах: свежая кровь, смешанная с затхлостью старости.