Больше слов не потребовалось. Встретившиеся взгляды говорили об одном — об общей цели, едином порыве. Резкий разворот к выходу — и уже приходилось бросаться вслед, бросив последний взгляд на следы на полу. Бег по коридорам приобрёл новый смысл: больше не движение вслепую, а целенаправленное преследование. Охота на человека, вёзшего своего пленника, причём пленник этот обладал колёсами. Именно это знание придавало скорости новое качество — уже не бегство от ужаса, но стремительная, ясная погоня.

Промчавшись как два разъярённых духа, мы ворвались в белые коридоры, где лишь тяжёлое дыхание и гулкий топот нарушали стерильный покой. Внезапно тишину разрезал голос, доносившийся отовсюду — из стен, с потолка, — искажённый, словно пропущенный через воду, и до боли знакомый.

— Лорд Кайл... я ожидал, что вы выйдете на меня... но не так скоро! — Голос Гримоальда визжал, переходя на фальцет от страха, на фоне отчётливо слышался ненавистный скрип колёс. — Приношу свои извинения... за то, что сейчас сделаю! Мои хозяева не допустят, чтобы я упустил оставшегося принца... он им нужен! Прощайте!

Последнее слово прозвучало истеричным воплем, тут же сменившимся оглушительным металлическим лязгом, прокатившимся эхом по всему коридору. Кайл резко замер, его взгляд метнулся к ближайшей двери, которая с шипением отъехала в стену. Затем следующая. И ещё.

— Взломал не только связь, но и систему безопасности, — сквозь стиснутые зубы прошипел Кайл, и в его голосе впервые зазвучало нечто похожее на неподдельное раздражение.

Из распахнувшихся палат на нас хлынул кошмар. Это не были просто больные — перед нами предстали искорёженные магией, мутировавшие существа. Один, с кожей, напоминающей обугленное дерево, вопил о «чистом пламени», от его протянутых рук волнами исходил невыносимый жар, плавящий пластик на стенах. Другой, с конечностями, растущими под неестественными углами, двигался рывками, словно марионетка. Третий просто бился головой о стену, оставляя кровавые размазни на белой поверхности.

И все они уставились на нас. Сотни безумных, пустых или полных ненависти глаз.

Кайл не стал дожидаться развития событий, ринувшись вперёд и превратившись в смерч сокрушительной силы. Никакого фехтования — только методичное крушение. Его кулак, обёрнутый сгустком телекинетической энергии, вминал очередного мутанта в стену с оглушительным хрустом, от которого сводило зубы. Время на изящество не тратилось — исключительно на результат. Прижавшись к его спине, приходилось чувствовать, как воздух свистит от пролетающих мимо тел.

Собственный инстинкт заставил действовать. Когда один из пациентов с вытекающими из глазниц слизью и яростью рванулся сбоку, рука с браслетом сама дёрнулась вперёд. Целью было не поражение, а отталкивание. Слабый, но ощутимый импульс воздуха ударил в грудь, сбивая с ног и отшвыривая в сторону. Мельком заметилось, как Кайл на долю секунды бросил взгляд — не одобрения, но быстрого, делового кивка. «Работай».

Тем временем разбирался с огненным вопящим. Не уворачиваясь от жарких волн, простым резким жестом подхватывал тем же невидимым потоком, поднимал в воздух и с размаху, со всей силы, вшпандоривал в противоположную стену. Раздался мерзкий влажный хруст, и горящий маг оседал на пол, наконец умолкнув.

Пробивались словно сквозь густой враждебный лес из плоти и безумия. Кайл — бульдозер, прикрывающий тылы жалкими порывами ветра. Наконец перед нами оказался последний заслон — группа одержимых, сцепившихся в клубящуюся массу. Кайл, не сбавляя шага, просто выбросил вперёд руку. Невидимый таран ударил по ним, разметая в стороны подобно кеглям.

Вырвавшись на чистый залитый светом участок коридора, пришлось оставить за спиной груду тел, стоны и тухлый запах крови с магией. Оба стояли, опираясь руками о колени, пытаясь отдышаться. Грудь горела, в ушах стоял оглушительный звон.

Кайл выпрямился первым. Даже не оглянувшись на оставленный позади ад, устремил взгляд только вперёд, по следу колёс.

— Бежим, — хрипло бросил, и снова пришлось нестись, потому что остановки действительно не существовало. Ни на секунду.

Ещё один поворот — и перед нами распахнулось знакомое пространство. Комната с телепортационными пьедесталами встретила тяжёлым, знакомым гнетом воздуха, всё ещё пропахшего озоном и смертью. И посреди этого зала, у центрального пьедестала, замерла знакомая тучная фигура.

Гримоальд.

Его массивный силуэт, залитый потом, казался ещё громоздче на фоне стерильной белизны. Рядом стояла каталка, где под жгутами, с кляпом во рту, лежал Дамиэн. Мертвенно-бледное лицо принца исказилось ужасом, глаза, полные слёз, безумно вытаращились при нашем появлении. Он забился в немых попытках вырваться, издавая глухие, захлёбывающиеся звуки.

Кайл, тяжело дыша, замер на пороге. Уголок его губ дрогнул, вычерчивая кривую, ледяную усмешку.

— Как удобно, — прозвучало хрипло, но с убийственной ясностью. — Дом Белых Лилий построен как лабиринт, а мы вернулись туда, откуда начали.

Гримоальд дёрнулся, услышав голос. Его рука, трясущаяся как в лихорадке, вцепилась в маленький отточенный нож, мгновенно приставив лезвие к горлу Дамиэна.

— Тише, тише, принц, — забормотал он, голос срываясь на визгливые нотки. — Вы под успокоительным... сил вырваться не хватит...

Переведя безумный взгляд на нас, он всем своим видом источал панический, животный страх. Загнанный в угол крысёнок становился от этого только опаснее.

— Отойди от него, мерзкий жиртрест! — вырвалось горлом раньше, чем успело оформиться в мысль. Никакой стратегии, никакой тактики — лишь чистая, неподдельная ярость при виде этого жалкого существа с ножом у горла беззащитного юноши. Вместе с криком рука с браслетом сама дёрнулась вперёд, выпустив тонкую, но яростную струйку сжатого воздуха, подхваченную крохами маны, прямо в сторону Гримоальда.

Раздался испуганный вздох, инстинктивно вскинулась свободная рука — в воздухе вспыхнул слабый, переливающийся щит. Хотя удар и разбился о защиту, этого оказалось достаточно, чтобы Гримоальд пошатнулся. Мгновение неуверенности, доля секунды переключенного внимания — и этой малости хватило.

Кайл сработал как спущенная пружина. Два гигантских прыжка — и он уже на месте. Разворот, мощный удар ногой в грудь — Гримоальд с оглушительным стоном отлетел назад, словно мешок с костями, тяжело рухнув на спину и беспомощно задергав конечностями, точно опрокинутый навозный жук.

В груди вспыхнуло дикое, почти звериное торжество. Получилось!

Бросок к каталке оказался синхронным. Кайл уже наклонялся над Дамиэном, собираясь перерезать жгут на одной руке, когда из небольшого декоративного зеркала в тёмном углу выползла она.

Тень.

Уже не та, что являлась в Зеркальном зале во всей ужасающей мощи, — теперь израненная, с рвущейся по швам эфирной плотью, пульсирующей и теряющей чёткость формой. Но в тех двух точках, что служили глазами, пылала чистая, неразбавленная ненависть. Направленная не на Кайла, которого она инстинктивно боялась, а на меня. Она помнила. И пришла именно за мной.

Хаос. Абсолютный и безжалостный. Мир сузился до комнаты, наполненной криками, свистом рассекаемого воздуха и леденящим душу присутствием Тени.

Кайл метнулся ко мне, вставая на пути когтистого взмаха твари, но взгляд его тут же рванулся к Дамиэну, всё ещё прикованному к каталке. Юноша был разорван, как никогда прежде: защитить меня или спасти брата? Мозг отказывался воспринимать эту дилемму.

Из угла, куда свалился Гримоальд, послышался шорох и хриплое клокотание. Толстяк приходил в себя. Его глаза, выпученные от ужаса, закатились к ближайшему телепортационному пьедесталу. Даже не вставая, Гримоальд пополз к нему, подобно раненому зверю, оставляя за собой влажный след.

— Не смей! — рявкнул Кайл.

Но Тень, почуяв мимолётную слабость, вновь ринулась в атаку, на этот раз целясь в Дамиэна.

Это оказалось последней каплей. Я увидела, как лицо Кайла исказила гримаса чистейшей, неконтролируемой ярости — сплав гнева, страха и древнего, хищного торжества. Развернувшись к Тени, он превратил собственные руки в орудие немыслимого разрушения.