И вдруг — удар в сознание. Перед глазами вспыхнули образы: тело в снегу; лужа крови, успевшая замёрзнуть; рваная рана на груди с обугленными краями. Такая же, как у убитого принца. Такая же, как у старика в кресле и девушки на третьем этаже.

— Это один и тот же убийца, — вырвалось у меня хриплым голосом, который я даже не пыталась сдерживать. — Он действует в обоих мирах.

Дамиэн замер и его пальцы слегка сжали край карты.

— Ты уверена?

— Я не просто уверена. Я знаю.

В его глазах читался немой скепсис, когда он оценивающе смотрел на меня.

— Зеркала, тени, убийства в разных реальностях... Звучит как страшная сказка для детей…

— Я не собираюсь тебя убеждать, — резко бросила я. — Но если ты хочешь найти убийцу своего брата, тебе придётся принять — он не играет по твоим правилам.

Тишина повисла между нами, густая и тяжёлая. Дамиэн медленно провёл пальцем по одной из кровавых отметок на карте, оставляя лёгкий след на пожелтевшем пергаменте.

— Хорошо. Допустим, ты права. — Его голос стал тише, но в нём появилась опасная сталь. — Тогда вопрос: как мы его найдём?

Я протянула руку к разбитому зеркалу, лежащему между нами. Осколки холодно блеснули в тусклом свете.

— Мы не ищем его, это он уже ищет нас.

Мы спускались по лестнице, и с каждым шагом в моей голове настойчиво стучала одна мысль:«Это невозможно». Старик на восьмом этаже, девушка на третьем, убиты одновременно. А лифт не работает.

— Ты уверен, что никто не видел подозрительных личностей? — спросила я, перешагивая через осколки разбитой бутылки на лестничной площадке.

Громов хрипло затянулся сигаретой, и дым заклубился в прохладном воздухе подъезда.

— Соседи слышали крики, но в этом доме все орут — то телевизор, то дети. — Он махнул рукой в сторону закрытых дверей. — Ипотека, материнский капитал... Никто не вышел проверить, все семейные, не хотят проблем.

Дверь в квартиру девушки была распахнута, в прихожей нас встретил участковый: бледный, нервно потирающий потные ладони. Без слов он кивнул в сторону ванной.

Запах ударил сразу, резкий, металлический, с приторной примесью шампуня и затхлой сырости. Громов вошёл первым... и замер на пороге. Я обошла его и увидела.

Голая девушка полулежала в ванной, будто только собиралась принять душ. Её тело: стройное, с изящными линиями плеч, ещё не успевшее окоченеть — выглядело почти живым. Если бы не рана. Рваная дыра в груди с обугленными краями, точно такая же, как у старика на восьмом этаже, как у того парня в переулке полгода назад.

Громов резко отвернулся, судорожно потянулся за новой сигаретой. Его уши пылали.

— Чёрт возьми... — пробормотал он, зажигая очередную, хотя бычок от предыдущей еще тлел на раковине в углу.

Надев перчатки, я опустилась на корточки:

— Нет следов борьбы. Ни царапин, ни заломов. Будто даже не успела что-то предпринять.

— Как и старик, — Громов стоял ко мне боком, упорно глядя в стену, а не на тело.

Проведя пальцем по краю ванны, я ощутила капли воды:

— Она уже включила душ. Значит, убийца вошёл, когда она была здесь.

— И что, она просто... не убежала? Не закричала?

— Кричала, — я указала на следы пальцев на влажном кафеле. — И наверное пыталась что-то сделать, но кто-то её держал.

Громов нервно затянулся, выпуская струйку дыма:

— Время смерти совпадает со стариком. Между шестью и восемью вечера.

Поднявшись, я окинула взглядом тесную ванную: трещина на зеркале, лужицы воды, смешанные с кровью на кафельном полу.

— Пойду осмотрю балкон, — сказала я, протискиваясь мимо Громова.

Балкон оказался маленьким — метр на полтора. Приподнявшись на цыпочках, я осмотрела внешнюю сторону: ни царапин, ни следов верёвки, пустота. Если убийца спустился сверху — каким образом? Не было ни пожарных лестниц, ни труб, за которые можно было бы ухватиться.

— Ну что, нашла своего человека-паука? — Громов стоял в дверном проёме, докуривая очередную сигарету.

Я покачала головой:

— Старик был убит первым.

— Откуда такая уверенность?

— Всё будет в отчёте, капитан.

Громов задумчиво кивнул, выпуская дым в сторону улицы:

— Значит, убийца сначала сделал своё дело на восьмом этаже, потом спустился сюда.

Я промолчала. Цифры не сходились. «Как он успел?»

Громов бросил окурок за перила:

— Ладно, хватит гадать. Оформляем как двойное убийство, серийник.

Я молча кивнула. Но в голове уже складывалась другая картина — картина, в которой убийца не был ограничен законами физики.

Полчаса спустя я сидела на, нагретой под солнечными лучами, лавочке во дворе жилого комплекса, сжимая в руках остывший кофе из вендингового автомата. В голове прокручивались образы трёх убийств, словно кадры из дурного триллера, слишком жестокого, чтобы быть правдой, и слишком последовательного, чтобы быть случайным совпадением.

Первая жертва — парень в переулке. Двадцатипятилетний мужчина в дорогом плаще, с лицом, застывшим в последнем ужасе. Он не сопротивлялся, или просто не успел.

Вторая — старик в кресле. Восьмидесятилетний мужчина в поношенном халате, рядом разбитый стакан. На полке чётко выделялся круг в пыли — след от исчезнувшего предмета.

Третья — девушка в ванной. Обнажённое красивое тело с ужасающей раной на груди. Убита в том же доме, что и старик, но на пять этажей ниже.

Я закрыла глаза, отчаянно пытаясь найти связь. Что могло объединять эти смерти?

Во-первых, способ убийства. Все три жертвы имели идентичные раны — рваные, с обугленными краями, словно кто-то вырвал их сердца голыми руками и опалил плоть изнутри.

Во-вторых, отсутствие сопротивления. Ни царапин, ни повреждений на одежде, все трое словно замерли перед лицом смерти.

В-третьих, временной промежуток. Первое убийство произошло полгода назад, два последних — сегодня, с разницей в полчаса.

Но что связывало этих людей между собой? Молодой, вероятно, состоятельный мужчина. Одинокий бедный старик. Привлекательная девушка. Разные социальные статусы, разные районы, разные жизни...

Внезапно я вспомнила полукруг в пыли на полке у старика. Что там стояло? Фотография? Ваза? Или... зеркало?

Мысль ударила как электрический разряд, в ванной у девушки тоже было зеркало — с трещиной посередине. А парень в переулке...

Я резко вскочила, достала телефон и начала лихорадочно листать архивные фото с первого места преступления. На одном из снимков — лужа крови, а за ней... осколки стекла.

«Боже правый...»— прошептала я, увеличивая изображение. Да, это определённо было зеркало. Разбитое, но его оправа сохранила форму.

Три убийства, три зеркала, и во всех трёх случаях что-то было не так с отражениями.

Я медленно опустилась на лавочку, ощущая, как холодеют пальцы. Если моя догадка верна, убийца не просто выбирал жертв, он использовал зеркала. Но как? И, главное, зачем?

Перед глазами вновь всплыло лицо девушки из ванной — её широко раскрытые глаза, будто в последний миг она увидела нечто в зеркале.

Я сглотнула ком в горле. Неужели это правда? Но если да, то теперь я точно знала, что искать и чего следует бояться.

Странный запах дешёвого кофе всё ещё витал в моих ноздрях, словно назойливый мостик между двумя мирами, но реальность уже втянула меня обратно в сырые катакомбы — к Дамиэну.