Он повернулся к императору и склонился в почтительном поклоне.

— Ваше Величество, разрешите вызвать первых свидетелей?

Император, казалось, дремал с открытыми глазами. Он лишь безучастно кивнул.

Первыми вызвали двух служанок, которые дрожащими голосами поклялись, будто видели, как я«шептала заклинания над разбитым зеркалом»и как«тени следовали за мной по пятам». Они, конечно, лгали, но толпа жадно ловила каждое слово, словно это были крупицы истины.

А потом вызвали его. Тот самый румяный паж с каштановыми кудрями, что подглядывал за мной в замочную скважину, засеменил к трону и упал на колени, ударив лбом о камень.

— Встань и говори, — приказал Валуа, и в его голосе сквозь строгость пробивалась отеческая снисходительность. — Что ты видел?

— Я… я принёс ей платье, как было приказано, — залепетал паж, бросая на меня испуганный взгляд. — А дверь была приоткрыта… И я увидел… увидел!

Он сделал драматическую паузу, театрально заламывая руки.

— Говори! — нетерпеливо прикрикнул Валуа.

— Она стояла голой! И у неё… у неё был хвост! Короткий, обрубленный, как у демона! И кожа на спине переливалась чешуёй! Я видел! Святые Дома, простите меня за наглость, но я видел!

Зал взорвался. Крики«ведьма!»,«демон!»,«сжечь её!»слились в единый оглушительный рёв. Кто-то швырнул в меня чем-то мягким и влажным и секунду спустя перезрелый фрукт шлёпнулся о трибуну в сантиметрах от моей руки.

Кровь ударила в голову, я вся дрожала от унижения и бессильной ярости. Я посмотрела на Дамиэна — он был белее мраморных колонн, а его пальцы впились в край трибуны так, что кожа на костяшках побелела. Но он молчал. Ему слова не давали.

— Хвост… — с притворным ужасом прошептал Валуа, обращаясь к императору. — Ваше Величество, вы слышите? Это объясняет всё! Она не просто убийца, она — порождение иной, осквернённой реальности! Чудовище, принявшее облик девушки!

Он повернулся ко мне, и его лицо исказилось праведным гневом.

— Но мы выведем тебя на чистую воду, тварь! Я применю заклятье Истины! Под его лучами любые злые намерения испепелят твоё лицо!

Валуа воздел руки. Энергия в зале сгустилась, воздух затрещал от могущественной магии: золотистый свет собрался в его ладонях и ударил в меня ослепительным лучом.

Я зажмурилась… но ничего не почувствовала. Ни боли, ни жжения, ни позыва сказать правду — лишь лёгкое покалывание на коже, словно от статического электричества.

Открыв глаза, увидела, что луч всё так же бил в меня, но я стояла неподвижно, не шелохнувшись.

— Видите! — взревел Валуа, тут же разорвав заклятье. — Она сопротивляется! Её тёмная природа отвергает свет истины! Даже магия бессильна перед её скверной!

Это было идеально подстроено. Моё единственное «невидимое» преимущество — отсутствие магического следа — было обращено против меня и представлено как доказательство моей демонической сущности.

Зал начал бесноваться и на меня обрушился шквал ненависти. Я чувствовала, как почва уходит из-под ног. Всё, что говорила, всё, что пыталась доказать, превращалось в прах. Логика оказалась бессильной против слепой веры и умелой манипуляции.

И тогда пришло понимание — нужно менять тактику. Нужно играть на их поле, но нужно апеллировать не к толпе, а к одному-единственному человеку.

Сделав несколько быстрых шагов вперёд и игнорируя кричащего Гримоальда, свист и улюлюканье, я предстала перед императором, устремив взгляд на его усталое, отрешённое лицо.

— Ваше Величество! — голос, сорванный и хриплый, всё же перекрыл гвалт.

К моему удивлению, зал на секунду притих, ошеломлённый моей наглостью и даже Валуа замер с открытым ртом. — Вы — император, вы — верховный судья, вы хотите знать правду о смерти вашего сына?

Мутный глаз императора медленно сфокусировался на мне и в здоровом мелькнуло то ли сомнение, то ли усталое любопытство.

— Я предлагаю не слушать слова, — продолжала, торопясь, пока меня не заставили замолчать. — Слова лгут. Я предлагаю посмотреть на дела, на улики. Вы видели тело вашего сына? Вы видели рану?

Император медленно кивнул. Его дрожащая рука сжала подлокотник трона.

— Эта рана была нанесена не оружием и не заклинанием. Её оставили когти существа, которое я называю Тенью. Оно оставляет характерные следы и такие же отметины остались на мебели в библиотеке, которую оно разгромило в ночь убийства. И такие же следы есть на доспехах и телах стражников, которых оно убило в Зеркальном зале, когда пыталось расправиться со мной и вашим вторым сыном!

Я выхватила из кармана чёрный амулет и высоко подняла его над головой.

— Это всё, что от него осталось! Артефакт, который оно обронило! Разве хрупкая девушка из мира без магии, смогла бы в одиночку убить десятерых вооружённых латников? Разве могла я сама нанести такую рану вашему сыну? Взгляните на улики! Прикажите принести сюда книги из библиотеки, доспехи убитых стражников! Сравните следы! Дайте мне возможность доказать!

В зале повисло ошеломлённое молчание, и я перевела дух, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я смотрела на императора, умоляя всего одним взглядом дать мне шанс.

Валуа был в ярости. Его лицо побелело.

— Ваше Величество, не слушайте её, это всё часть колдовства! Она пытается…

— Молчи, Валуа.

Голос императора прозвучал тихо, но с такой неожиданной твёрдостью, что все в тронном зале замерли. Правитель медленно поднял свою дрожащую руку и указал на капитана стражи.

— Принеси… то, о чём она просит. Книги, доспехи. Пусть… я взгляну.

Валуа выглядел так, будто его ударили ножом в спину. Он не ожидал такого поворота — его планы рушились из-за внезапного проявления воли брата.

— Но, Ваше Величество… это займёт время… — попытался возразить.

— У нас есть время, — отрезал император и закрыл глаза, ясно давая понять, что разговор окончен. — Объявляется перерыв. На… десять минут.

Стража бросилась выполнять приказ, аристократия зашумела, обсуждая неожиданный поворот. Ко мне подошли два латника, чтобы отвести обратно к трибуне.

Пока мы шли, Дамиэн оказался рядом и наши плечи едва коснулись. Его пальцы на мгновение сжали мою руку.

— Ты сделала всё правильно, — прошептал он так тихо, что я скорее угадала по движению губ, чем услышала. — Держись, это ещё не конец.

Его слова стали каплей воды в пустыне и вернули мне способность дышать.

Через десять минут, которые показались вечностью, в зал внесли несколько обугленных книг и окровавленные, исковерканные доспехи стражников. Император властным жестом приказал поднести их к трону. С трудом наклонившись, он принялся внимательно изучать царапины на металле и обложках, сравнивая их с зарисовками раны сына, которые ему тут же предоставили. Его Величество не торопился, было видно, что его задели мои слова и он действительно хочет разобраться в смерти своего первенца.

Зал затаил дыхание, Валуа стоял неподвижно, но по его напряжённой спине было понятно, что внутри клокочет ярость.

Наконец император выпрямился, задержавшись в одной позе на несколько долгих, тягучих секунд, и наконец откинулся на спинку трона. Он выглядел ещё более уставшим.

— Следы… и вправду похожи, — медленно проговорил Джулиус Третий. — Это… требует изучения. Расследование не может быть закрыто.

Это была не победа, но это было и не поражение. Это была отсрочка, в которой я так нуждалась.

Валуа, моментально восстановив самообладание, шагнул вперёд, и его голос вновь зазвучал властно и беспрекословно.