— Отец... нынешний Император... никогда не говорил об этом. Только общие фразы о «великом предательстве».

— Потому что не было никакого великого предательства! — ударила кулаком в ладонь, и глухой хлопок эхом отозвался в тихой комнате. — Была война за наследство. Совет Домов ужаснулся не самой сути экспериментов — он ужаснулся, что их проводят без них! Они не уничтожили лаборатории Дома Теней, а захватили. Не убили учёных — заставили работать на себя. Вся их «очистительная» война была лишь прикрытием для самого грязного, банального захвата власти и технологий. Они не уничтожили зло — они его унаследовали.

Смотрели друг на друга, и в воздухе висело тяжёлое осознание масштаба лжи, на которой столетиями держалась Империя.

— И эти технологии... — продолжил Дамиэн, его голос окреп. — Все эти двести лет... Они были в руках Ловцов Душ. Самой мощной военной структуры Империи. И мой дядя... он не просто высокопоставленный командир. Он — «Лорд Теней». Прямой наследник. Продолжатель дела того самого Императора-исследователя.

— Именно, — почувствовала, как холодная ярость снова даёт о себе знать, но теперь сфокусированная. — И у него был мотив. Веский. Для великого ритуала, для завершения «Великой Перестройки» требовался особый катализатор. Якорь, связывающий заклинание с основой мира.

Наши взгляды встретились, и мы произнесли это одновременно, словно приговор:

— Кровь правящего рода.

— Поэтому меня хотели похитить, — Дамиэн с горькой усмешкой покачал головой. — Не как заложника. Как расходный материал. Банку с краской для их нового мира.

— Но очевидно, что за двести лет круг посвящённых не мог оставаться неизменным, — вернулась к анализу. — Не весь Совет Домов в курсе. Кто? Дом Белых Лилий, где тебя держали взаперти? Алхимики из Тайного Вздоха? Архивариусы из Пылающего Свитка? Они либо участники, либо слепые инструменты.

Замолчали, и в тишине стали проступать очертания настоящей битвы, что предстояла.

— Слабых мест много, — тихо сказал Дамиэн, снова погружаясь в пучину сомнений. — Наше слово против слова дяди. Мы — мятежники, ворвавшиеся в сердце Склепа. Мы... стали причиной гибели десятка Ловцов Душ. Кто нам поверит?

— Дневник, — упрямо повторила. — Главная улика. Он остался там. Нужно требовать его изъятия и приобщения к делу. На Императорском суде у твоего отца должна быть на это власть.

— А свидетели? Большинство Ловцов либо мертвы, либо сбежали.

— Но не все, — посмотрела на него пристально. — Феордан. Его уход — не трусость. Это моральная позиция. Свидетельство того, что даже самый верный солдат не выдержал мерзости происходящего. Его нужно найти. Показания будут стоить больше десятка других.

Подошла вплотную, опустилась на корточки, чтобы встретиться с ним взглядом на одном уровне.

— Вот наша стратегия, Дамиэн. Мы должны показать твоему отцу не просто предательство брата. Должны показать, что его собственный брат — прямая и единственная угроза всему, что он ценит. Его трону. Его единственному оставшемуся сыну. Будущему Империи. Валуа — не просто злодей. Он узурпатор, использующий наследие Дома Теней, чтобы стать новым богом, новым правителем, стирающим старый мир. А Кайл... — голос дрогнул, но заставила себя говорить твёрдо, — Кайл погиб, пытаясь остановить это. Отдал жизнь, защищая не просто нас. Он защищал Империю отца от чудовища, что выросло в её сердце.

Видела, как по его лицу проходит перемена. Апатия и отчаяние отступали, сменяясь медленным, трудным, но неотвратимым пробуждением воли. В глазах, таких же пустых, всё же вспыхнул огонёк — не магический, а человеческий. Огонь решимости.

Медленно поднялся с кровати, выпрямил плечи. Всё ещё оставался сломленным, израненным, но в позе появилась та самая упругая, жилистая сила, что скрывалась под маской учёного.

— Ты права, — сказал он, и голос обрёл новую, металлическую твёрдость. — Не можем позволить ему выиграть. Не после того, как Кайл... — не договорил, сжав губы. — Должны говорить. За него. За всех, кого Валуа считал лишь пешками.

Стояли друг напротив друга — криминалист из чужого мира и принц-заговорщик, объединённые кровью, горем и яростью. Больше не были жертвами, загнанными в угол. В этой убогой комнате, пропахшей смертью и пылью, стали обвинителями. И дело только начиналось.

Решение принято, план намечен, но за яростной решимостью последовала оглушительная волна истощения. Адреналин, всё это время не дававший рухнуть, отступил, обнажив измождённую до предела нервную систему. Ноги стали ватными, в глазах поплыли тёмные пятна. Неуверенно шагнула к кровати и опустилась на край, чувствуя, как дрожь пробирается изнутри — мелкая, неконтролируемая.

Дамиэн видел это. Видел, как маска собранности треснула, обнажив обессиленное, разбитое существо под ней. Не сказал ни слова. Просто подошёл — движения такими же уставшими, но исполненными странной, хрупкой нежности. Взял руку, его пальцы — холодные, но живые — мягко сомкнулись на моих.

— У нас есть время отдохнуть, Алиса, — голос прозвучал приглушённо, словно из другого конца длинного туннеля. — Хоть немного. Не сможем ничего сделать, если свалимся без сил.

Мягко, но настойчиво потянул за собой, укладывая на узкую кровать. Потом лёг рядом, притянув к себе. Его объятие не было ни страстным, ни требовательным — лишь убежищем. Прижимал к груди, и я чувствовала неровный стук его сердца — тревожный, но живой. Целовал в висок, где пульсировала боль, в лоб, с которого будто бы не сходил ледяной пот, и наконец — в губы. Этот поцелуй не был похож на тот, последний, окровавленный поцелуй Кайла. В нём не оказалось прощания — лишь попытка удержать, согреть, дать крошечный оплот безопасности в рушащемся на глазах мире. В нём таилась тихая, отчаянная надежда.

Не сопротивлялась. Позволила прижать себя, позволила векам сомкнуться. Запах его кожи, смешанный с ароматом лекарственных трав от повязок и пыли, стал последним, что ощутила перед погружением в пучину не сна, а забытья.

Но даже там, в глубинах сознания, поджидал кошмар — лоскутный, безумный, как сам Склеп. Снова видела, как Кайл шагает навстречу смерти, но на этот раз он оборачивался, и его лицо оказывалось лицом Дамиэна. Слышала шёпот свитков, но это были голоса придворных, нашептывающие: «Мятежники... убийцы...». Пыталась крикнуть, но из горла вырывались лишь кровавые пузыри, как у Кайла. Держала его, а он таял на руках, превращаясь в липкую, алую лужу, а из тьмы над нами нависала исполинская, безликая тень Валуа, и его голос, холодный и безжалостный, повторял одно-единственное слово: «Материал...»

Проснулась от резкого, громкого стука в дверь. Всё тело вздрогнуло, сердце заколотилось где-то в горле. Рядом лежал Дамиэн — его глаза были широко открыты, в них читалась та же животная готовность к бою, что и во мне. Кошмар отступил, но реальность, в которую вернулись, оказалась немногим лучше.

Дверь отворилась. На пороге стояли двое мужчин. Не Ловцы Душ в их угрожающей чёрной броне. Эти двое носили простую, но качественную одежду свободного покроя тёмно-синего цвета, напоминавшую униформу слуг высшего ранга. Выдавала их лишь одна деталь — на поясах висели изящные мечи с тонкими, игловидными клинками в безупречно сделанных ножнах. Личная гвардия Императора. Не показная сила, а кинжал, всегда находящийся у руки повелителя.

— Его Императорское Величество ожидает вас в тронном зале, — произнёс один из них. Голос прозвучал ровно, без единой эмоции, словно он сообщал о погоде.

Молча поднялись. Дамиэн поправил на мне скомканную рубашку, его пальцы на мгновение задержались на плече. Кивнула, давая понять, что держусь. Это была ложь, но необходимая.

Выйдя в коридор, попали в иной мир. Дворец, обычно погружённый в чинное, величественное спокойствие, теперь напоминал растревоженный улей. Повсюду — в нишах, у колонн, в проёмах арочных окон — стояли кучки придворных. Их роскошные одежды из шёлка, бархата и парчи казались сейчас неуместным, почти похабным маскарадом. Они горячо жестикулировали, о чём-то споря, но стоило нам с Дамиэном появиться в поле зрения, как разговоры мгновенно затихали. Десятки пар глаз уставились на нас. В этих взглядах не было ни любопытства, ни сочувствия — лишь паника, страх и холодная, оценивающая враждебность. Воздух сгустился от шёпота, от сдержанных, шипящих фраз. Уловила обрывки: «...осмелились поднять руку на Лорда Валуа...», «...Склеп осквернён...», «...Ловцы Душ... сколько погибло...».