Не успели даже обменяться взглядами, как дверь с громким, протестующим скрипом распахнулась. В проёме, залитый косыми лучами заходящего солнца, стоял Кайл. Исполинская фигура заполнила собой всё пространство, широкая плечевая линия вырисовывалась резким тёмным силуэтом на фоне угасающего света. Холодный, методичный взгляд-сканер скользнул по комнате, выхватывая меня, Дамиэна, то, как мы сидели на кровати — слишком близко, слишком по-домашнему. Наконец внимание приземлилось на наши всё ещё соединённые руки.

Мгновение — всего доля секунды — но успела заметить, как что-то промелькнуло в глубине серых глаз. Не вспышка, а резкое, мгновенное затухание. Все мускулы на лице напряглись и застыли, высекая из черт идеальную маску ледяного безразличия.

Откашлялся. Звук — короткий, глухой, лишённый всякого смысла, кроме одного: прервать то, что видел.

— Пойдёмте, — его голос прозвучал приглушённо, будто доносился из-под толщи земли или из глубины сжатой в тиски ярости. — В кабинете готов пункт сбора. Пора работать.

Не дожидаясь ответа, развернулся и исчез в полумраке коридора, оставив распахнутую дверь немым приказом следовать за ним. Воздух в комнате вновь застыл, но на этот раз тяжёлым и горьким. Медленно, словно совершая нечто предосудительное, высвободила руку из ладони Дамиэна. На коже осталось воспоминание о его тепле, но теперь оно будто обжигало.

— Нам лучше послушаться, — тихо произнёс Дамиэн, и с удивлением отметила, насколько мягким становился принц с братом — совсем не тем властным и сильным человеком, каким представал в коридорах имперского дворца.

Кивнула, поднимаясь с кровати. Ватные ноги едва держали, а внутри поселилось странное чувство стыда, будто мы совершили нечто дурное. Но что именно? Сидели и разговаривали? Поддерживали друг друга? Этот человек, Кайл, одним лишь появлением умудрялся переворачивать все ощущения, заставляя чувствовать вину за малейший проблеск нормальности.

Вышли в коридор и последовали за ним. Кайл уже сидел в так называемом кабинете — самой большой комнате дома с окнами на темнеющий лес. Помещение оставалось таким же аскетичным: голые каменные стены, полки с потрёпанными свитками и книгами, массивный дубовый стол, заваленный бумагами. Но сейчас стол преобразился. На нём лежали несколько больших, разлинованных вручную карт — угадывались очертания столицы и более обширные территории, вероятно, всей Империи. А посреди этого бумажного моря, словно два чёрных зловещих острова, покоились наши улики — холодные безжизненные амулеты-близнецы и скромная папка с документами, выкраденными из кабинета в Доме Белых Лилий.

Подойдя к столу, невольно потянулась к одному из амулетов. Гладкий металл леденяще холодил пальцы, словно высасывая живое тепло. Перебирая в руках тяжёлую безделушку, ощущала её совершенную, необъяснимую реальность.

— Итак, — собственный голос прозвучал увереннее внутреннего состояния, — «Проект «Возрождение». «Окаменелые слёзы» для управления Тенью... И Дом Теней, который, если верить истории, канул в Лету столетия назад. — Амулет лег на карту, точно в центр дворцового квартала. — Слишком сказочно для правды. Слишком пафосно. Но улики... Улики-то настоящие. В этом и заключается парадокс.

Взгляд скользнул по столу в тщетных поисках логики в этом хаосе.

— Мы ходим по кругу, — твёрдо заявила, подходя к приколоченной к стене карте столицы. Пальцы провели по линиям улиц, квадратам районов. — Строим грандиозные теории о призраках и древних заговорах, упуская реальных людей. Пора спуститься с небес на землю. Идти от простого к сложному. От известного — к неизвестному.

Повернулась к Кайлу. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с показной расслабленностью, где каждый мускул выдавал готовность к броску. Его взгляд тяжёл и неумолим, словно глыба льда.

— Тот наёмник из Дома Непрошеной Правды, — чётко прозвучали слова, взгляд не отрывался от его глаз. — Ворвавшийся в мои покои. Ты говорил, твои люди «копнут» на него информацию. Где отчёт?

— И? В процессе, полагаю, — даже не моргнув, парировал Кайл.

— А то, что это единственная ниточка, тянущаяся не в седую древность, а в сегодняшний день! — голос зазвучал настойчивее. — Всё остальное — Тени, полумифические Дома, тайные заговоры... А здесь — конкретный труп. Конкретный убийца. И, должен быть, конкретный заказчик. Кто его нанял? Зачем? Это не расплывчатая теория, Кайл, это конкретный шаг. Единственный, который мы можем сделать, не блуждая в дебрях магии и легенд.

В комнате повисла тишина, натянутая струной. Дамиэн переводил взгляд с меня на брата, на лице читались понимание и поддержка. Кайл же продолжал молчать. Его взгляд напоминал щели в броне, сквозь которые виднелась бездна холодного расчёта. Не хотел признавать, что моя «немагическая» логика из другого мира может оказаться верной. Что я способна быть чем-то большим, чем просто груз.

Несколько секунд тянулись мучительно долго. Наконец, медленный, почти нежеланный кивок.

— Хорошо, — голос прозвучал низко, подобно рыку потревоженного хищника. — Запрошу отчёт.

Поднявшись, он на мгновение закрыл собой карту на стене. Направился к компактному коммуникационному устройству в углу — похожему на то, что видели в кабинете алхимиков, где был вырублен несчастный лаборант.

— Но не надейтесь на сенсации, — бросил через плечо, уже сосредотачиваясь на устройтсве. — Дом Непрошеной Правды не славится болтливостью. Их наёмники — призраки. Следов не оставляют.

Правда звучала в этих словах. Но ведь даже у призраков есть тени. И именно по этим теням можно выйти на цель. Впервые за вечер почувствовалось не просто облегчение, а нечто иное — азарт охотника. Расследование началось.

Ожидание — настоящая пытка. Оно разъедает изнутри, заставляя ум метаться по замкнутому кругу одних и тех же мыслей, а нервы — звенеть, словно натянутые струны. После краткого совещания и короткого сеанса связи Кайл удалился в свою комнату. Теперь оставалось лишь ждать. А бездействие вызывало отчаяние.

Пальцы сами нашли в кармане простых штанов холодный металл браслета. «Шарира Озз-Сто» — провалившийся проект, безделушка для «пустых». Но эта вещь принадлежала мне. Единственное, что давало призрачный шанс не стать разменной монетой.

Не в силах дольше сидеть на месте, направилась в тренировочный зал. Помещение встретило гулкой тишиной и запахом старого дерева, смешанным с пылью. Огромное пустое пространство с голыми каменными стенами, хранящими следы давних тренировок — сколы и выбоины. В дальнем конце, словно немые свидетели, замерли потрёпанные манекены из спрессованной соломы и кожи, их безликие головы обращены в мою сторону.

Браслет оказался в руке. Тонкие тускло-серые цепочки казались хрупкими в ладони. Щелчок застёжки, знакомый холодок на запястье, болтающееся кольцо на указательном пальце напоминало о ненадёжности конструкции.

«Соберись, — приказала себе. — Ты же могла. В Доме Белых Лилий, при побеге сквозь толпу этих... мутантов. Отшвырнула одного. Защитила Кайла, когда он оказался открыт».

Сосредоточилась, как учил Горст. В памяти всплыл ледяной питерский ветер, ярость от собственного бессилия, когда наёмник прижимал к полу. Вложила в эти воспоминания всю энергию, отчаянно пытаясь «заставить» браслет работать. Рука дрожала от напряжения.

Результат оказался жалким. Из кольца с тихим шипением вырвался лишь тёплый порыв воздуха, лениво достигший ближайшего манекена и сдувший с его плеча клочок пыли. Больше ничего. Ни мощи, ни контроля — лишь жалкое подобие силы. К горлу подкатило горькое, знакомое отчаяние. Почему тогда получилось, а сейчас — нет? Что делается не так? Сжала кулак, чувствуя, как от злости на себя, проклятый артефакт и весь мир к глазам подступают слёзы.

— Слишком стараешься его «заставить», — раздался позади спокойный голос.

Вздрогнув, обернулась. В дверях, прислонившись к косяку, стоял Дамиэн. Его внимательный, аналитический взгляд был лишён тени насмешки.

— Он не для грубой силы, — продолжил он, мягко отталкиваясь от косяка и приближаясь. — Похожие инструменты описаны в манускриптах по прикладной теургии. Реагируют не на напор, а на тонкий контроль. Направь усилие не вовне, а внутрь. Дай руку.