Всё ещё раздражённая и расстроенная, тем не менее протянула руку с браслетом. Он подошёл сзади, его движения — плавные и точные, лишённые солдатской грубости брата. Руки легли поверх моих — пальцы длинные и изящные, прикосновение прохладное и уверенное.

— Закрой глаза, — тихо произнёс он, и лёгкое дуновение дыхания на шее вызвало мелкую дрожь. — Забудь про ветер, про ярость. Это — всего лишь шум. Представь... тишину. Абсолютную пустоту, как в Зеркальном зале перед появлением Тени.

Повиновалась, сомкнув веки в попытке заглушить внутренний диалог отчаяния.

— А теперь, — голос стал ещё тише, почти проникающим в сознание шёпотом, — наполни эту пустоту одним-единственным чувством. Не яростью — она слепа. Спокойной решимостью. Холодным, острым, подобно лезвию, желанием выжить. Не просто выжить, а прорубить себе путь. Сконцентрируй его: в остриё, в лезвие.

Дышала глубже, выталкивая страх, гнев, шок последних дней. Невероятно трудное усилие — эти чувства стали частью существа. Но слова Дамиэна стали спасительной нитью. Острое, холодное желание выжить — не ради себя, а чтобы больше никогда не чувствовать беспомощности. Чтобы защитить хрупкое ощущение безопасности, обретённое здесь, в этой комнате, рядом с ним.

И тогда почувствовала — лёгкое, едва уловимое покалывание на запястье. Не тепло, а скорее... вибрацию. Словно металл браслета на мгновение ожил, настроившись на частоту намерения.

— Сейчас! — скомандовал Дамиэн, и его пальцы мягко сжали мои, направляя руку.

Резкий, почти инстинктивный бросок руки вперёд — не с силой, но с точностью. Не толчок, а пронзающее движение. Раздался звук, от которого по коже пробежали мурашки. Не оглушительный хлопок, а короткий, резкий, режущий свист — словно воздух рассекали лезвием бритвы.

Раскрыв глаза, увидела на груди манекена, в нескольких сантиметрах от цели, аккуратную, но глубокую выемку. Края выглядели не рваными, а будто оплавленными, гладкими — словно по поверхности провели невидимым раскалённым докрасна резцом. Перед глазами были последствия не ударного потока, а сконцентрированной, режущей силы. Нечто совершенно отличное от виденного в арсенале Ловцов Душ и прежних собственных попыток.

Получилось. Осознание ударило, словно током. Не просто результат — пришло понимание самого принципа — найден ключ. Повернувшись к Дамиэну, почувствовала, как по лицу расплывается широкая, сияющая улыбка, сдержать которую оказалось невозможно.

— Получилось! — воскликнула, и в голосе прозвучало чистое, почти детское облегчение, наполненное восторгом. — Спасибо! По-настоящему!

В ответ его улыбка озарила лицо, а обычно задумчивые и печальные глаза потеплели, вспыхнув золотистыми искорками в отсветах заката из окна.

— Всегда рад помочь, Алиса, — тихо произнёс он. — Видеть, как человек обретает контроль над собственной силой... это бесценно.

В этот миг, самый беззаботный и светлый за последние бесконечные дни, на пороге возникло движение, и улыбка застыла на месте. В дверях стоял Кайл. Наблюдал открыто — сколько именно, оставалось неизвестным. Привычная каменная маска скрывала не просто безразличие, а настоящий бушующий вулкан. Тяжёлый, раскалённый взгляд скользнул по лицу, по не успевшей угаснуть улыбке, перешёл на Дамиэна, стоящего так близко, и наконец — на наши руки, до сих пор соприкасавшиеся в завершении урока.

Его холодный взгляд выдавал не гнев, а глубочайшую, детскую боль от предательства. Это он сражался с Тенью и уничтожил её, он ломал людей ради меня и своего единственного оставшегося брата, он не спал ночами, выстраивая защиту. Настоящий солдат, несущий на плечах всю тяжесть этой войны. А мы... мы здесь «игрались» с артефактами, обменивались улыбками, строили свой маленький уютный мирок, откуда он оказался изгнан в силу своего характера и роли.

Ни слова не прозвучало — ни упрёка, ни язвительного замечания. Только взгляд, в котором читался приговор. Затем резкий разворот, с такой силой, что плечом задел косяк двери, — и уход. Тяжёлые, быстрые шаги гулко отдались в коридоре, затихая в глубине дома.

Радость от успеха испарилась мгновенно, словно её и не существовало. Сменила её давящая глыба вины и настойчивое предчувствие: буря, копившаяся в нём, рано или поздно найдёт выход. И когда это случится, ничто не устоит на её пути.

Тягостное молчание, воцарившееся после ухода Кайла, висело в тренировочном зале подобно ядовитому облаку. Радость от успеха оказалась отравленной, испорченной тем ледяным, исполненным боли взглядом. Медленно разжала пальцы, с которых ещё струилось эхо прикосновения Дамиэна, и встретила его встревоженный взгляд.

— Не обращай внимания, — тихо прозвучали слова, лишённые уверенности. — Он просто... Всегда был таким. Не умеет иначе. Ты видела его отца — представь атмосферу, в которой он рос.

Но оба понимали — это неправда. Реакция была направлена именно на нас, на возникшую между нами близость. Безмолвно кивнув, потянулась за курткой, лежавшей на полу. Возвращение в кабинет сделало ожидание ещё более мучительным. Попытки занять себя перебиранием документов по «Проекту «Возрождение»» ни к чему не привели — буквы расплывались перед глазами. Внутренний голос не умолкал: «Кайл рисковал всем ради тебя. Таскал за собой, как обузу. А ты...» А что я? Улыбаюсь другому? Ищу утешения у Дамиэна? Осознание несправедливости таких мыслей к самой себе перекрывалось иррациональным, удушающим чувством вины, оказавшимся сильнее логики.

Прошёл час, может два — время в этом доме текло иначе, замедляясь в тягостной неизвестности. И вот наконец из коридора донеслись шаги. Тяжёлые, мерные. Кайл.

Переступив порог кабинета, он словно принёс с собой холод. Лицо, мрачнее грозовой тучи, не предвещало ничего хорошего. Молча швырнул на стол небольшой туго свёрнутый свиток — глухой удар пергамента о дерево прозвучал подобно приговору.

— Отчёт доставили... по тайному каналу, — голос прозвучал хрипло, будто говорящий не разговаривал всё это время, а кричал. — Никаких сенсаций. При наёмнике ничего не обнаружено: ни амулетов, ни кодовых символов. Чистейший, выдрессированный профессионал, как и предполагалось.

В груди всё оборвалось, рухнув в бездонную пустоту. Очередной тупик, ещё одна захлопнувшаяся дверь. Бессильно опустилась на стул, ощущая, как новая волна отчаяния накатывает с удвоенной силой. Снова оказаться в подвешенном состоянии, снова стать мишенью в темноте...

Но Кайл не уходил. Стоя над столом, скользил взглядом по нашим разочарованным лицам, а в уголке его губ застыла уродливая усмешка. Удовлетворение от того, что мрачные прогнозы оправдались.

— Но... — сделал паузу, позволяя слову повиснуть в воздухе, — мой человек проявил инициативу. Настоящий Ловец Душ. Разыскал его любовницу, девушку из таверны «Поющий клинок». И она оказалась... сговорчивее покойного ухажёра.

Смотрел на нас, оценивая эффект, словно дразня голодных псов куском мяса. В глазах читалось циничное злорадство — и по отношению к нам, и к методам добычи информации.

— Под пытками призналась, — произнёс спокойно, будто речь шла о чаепитии, — что её милый получил огромный, «вкусный» заказ. На убийство некой «девки». Подробностей, естественно, не ведала, её дело — постель, не политика. Но запомнила имя заказчика. Того, над чьим пафосом её любовник смеялся. «Лорд Теней».

Последние два слова прозвучали с особой, язвительной отчётливостью. В комнате воцарилась оглушительная, звенящая тишина — настолько плотная, что стало слышно, как в камине с треском прогорает очередная головня. Мозг, секунду назад парализованный отчаянием, заработал с бешеной скоростью, сталкивая новые данные со старыми.

«Лорд Теней».

— Лорд Теней? — первым нарушил молчание Дамиэн, его брови удивлённо поползли вверх. — Сомневаюсь, что твой отец выбрал бы такой... театральный и, простите, очевидный псевдоним. Слишком пафосно. Слишком... буквально. Валуа никогда бы не...

— Именно! — подхватила мысль, вскакивая со стула и возвращаясь к карте. Пальцы замерли над нарисованным углём символом Дома Теней. — Это не Валуа. Его стиль — интриги, намёки, давление. А здесь... прямое объявление войны с насмешкой. Больше похоже, что убить пытался... сам Дом Теней? Или тот, кто ведёт игру от их имени. Но зачем? Какой смысл устранять меня ДО того, как что-либо узнала или совершила?