Ощущение полной потерянности накрыло с новой силой. Этот мир с его жестокостью и магией оставался чуждым до мозга костей. Единственный человек, хоть как-то связывающий с реальностью, стоял ко мне спиной, полностью поглощённый зелёным сиянием куба. Отчаянное желание вернуть хотя бы крупицу контроля, напомнить себе и ему, что я не просто груз и не пустое место, заставило произнести слова — словно дура, решившая заговорить невпопад.

— Ты сказал, коммуникатор, да? У нас... у нас есть похожее, — прозвучал слабый и неуверенный голос. Кайл не обернулся, но его спина выразила лёгкое напряжение. — Называется телефон. Можно связаться с кем угодно, где угодно.

Медленно повернув голову, он скользнул по мне серыми глазами. Во взгляде не читалось ни интереса, ни раздражения — лишь отстранённое любопытство, с каким смотрят на говорящего попугая.

— И как это работает? — последовал ровный вопрос.

И тут пришло осознание всей глубины ошибки. Как объяснить технологии человеку, чья цивилизация построена на энергии, текущей по трубкам? Щёки пылали от стыда.

— Ну... пластик... электричество... сети... — выдавила я, понимая, насколько пусто и бессмысленно звучат эти слова, словно детский лепет.

Кайл смерил долгим взглядом, в котором читалась вся пропасть между нашими мирами. Не удостоив унизительными расспросами, он лишь пожал плечами и, повернувшись обратно к аппарату, буркнул:

— Ну, понятно.

Эти два слова прозвучали приговором. «Понятно, что твои знания здесь бесполезны. Понятно, что ты не понимаешь самых основ этого мира. Понятно, что ты — чужая». Горечь подкатила к горлу. Стиснув зубы, я снова ощутила себя тем самым «проблемным грузом», каким когда-то была названа.

Кайл положил ладонь на гладкую поверхность хрустального куба. Пальцы сжались, по руке пробежала едва заметная дрожь концентрации. Пространство перед ним заколебалось, затянулось дымкой, и из неё возникла проекция — такая же чёткая и пугающе реальная, как та, что показывалась Жульену.

Взгляд устремился в уютный кабинет, погребённый под грудами свитков и фолиантов. За массивным деревянным столом, почти полностью скрытый завалами пергамента, сидел молодой парень в простой одежде и очках, съехавших на самый кончик носа. С невероятным усердием, высунув язык от старания, он выводил что-то пером. Выглядел он таким... нормальным. До боли далёким от кошмара, в котором мы оказались.

Резкий кашель Кайла прозвучал как выстрел.

Эффект оказался мгновенным. Парень вздрогнул так, что очки едва не полетели на пол. Дёрнувшийся локоть опрокинул небольшую стеклянную баночку с чернилами, и тёмная жидкость хлынула на стол, угрожая поглотить незаконченный свиток.

— Ой! Чёрт! — взвизгнул он, вскакивая как ошпаренный.

Схватив свиток и отряхнув его, он сгоряча начал хватать первую попавшуюся тряпку, судорожно промокая чернильную лужу и бормоча себе под нос:

— О, извините, я не ожидал, что кто-то свяжется! У нас тут полный аврал!

Всё ещё не видя нас и не понимая источника звука, он представлял собой одновременно жалкое и до смешного знакомое зрелище — обыденную человеческую суету в самом сердце магического кошмара.

Кайл не дал ему опомниться. Голос прозвучал громко, властно, не оставляя сомнений в его происхождении.

— Запрос от Ловцов Душ. Где находится магистр Гримоальд? Срочно.

Парень в очках замер с тряпкой в руке. Лицо исказилось от нового витка паники. Беспомощно окинув взглядом залитый чернилами кабинет, словно ища ответ на полках, он снова уставился в пустоту перед собой.

— Гримоальд? Сейчас, я... я узнаю! — выпалил он и, не дожидаясь ответа, бросился прочь из кадра, оставив нас в напряжённой тишине взирать на опустевшее, залитое чернилами рабочее место.

Снова повисло тяжёлое, давящее ожидание. Наблюдая за спиной Кайла, за его сцепленными за спиной руками, не могла отделаться от мысли о странности этого человека. Способный с холодной жестокостью калечить одного юношу, он уже через минуту использовал магический аналог видеосвязи для поиска другого. Настоящее воплощение противоречий: безжалостный солдат и преданный брат, ледяной инструмент и... человек, вызвавшийся быть телохранителем.

Самое ужасное заключалось в том, что, наблюдая за ним, невозможно было избавиться от предательского чувства симпатии. Не просто как к мужчине, хотя, чёрт возьми, его первобытная, дикая красота и физическая мощь заставляли кровь бежать быстрее. А как к силе. Как к единственной надёжной скале в бушующем океане безумия. Это осознание было отвратительным и нелогичным, но от этого не менее реальным. И от этой мысли становилось ещё страшнее. Потому что приходило понимание: если эта скала дрогнет — произойдёт неминуемое падение в бездну.

Тишина в кабинете сгустилась, становясь звенящей и почти осязаемой, нарушаемая лишь низким гудением магического аппарата и прерывистым звуком собственного дыхания. Две минуты — всего лишь две минуты — растянулись в вечность, наполненную леденящим душу предчувствием. Прикованный взгляд не отрывался от пустующей проекции с залитым чернилами столом, а сердцебиение отдавалось в ушах оглушительным стуком, словно пытаясь вырваться из груди и умчаться прочь от этого места.

Вся сущность сосредоточилась на спине Кайла. Неподвижная фигура хранила энергию сжатой пружины, готовой в любой момент сорваться. Напряжённые плечи, играющие под тканью мундира мышцы спины — всё напоминало хищника, застывшего в стойке перед решающим прыжком. Вся воля, весь разум были устремлены в ту точку пространства, откуда должен был прозвучать приговор. И вновь, сквозь страх, пробивалось дурацкое, необъяснимое чувство. В этой силе, в абсолютной, непоколебимой решимости таилась гипнотическая притягательность. Он был одновременно якорем в бушующем шторме и самой бурей.

Наконец в проекции вновь возник запыхавшийся архивариус с раскрасневшимся лицом, всклокоченными волосами и очками, съехавшими на кончик носа.

— Лорд Кайл, простите! — выпалил он, едва переводя дух. — У нас особое положение во дворце, весь Дом забит стражей, все ищут какую-то Тень, которая убивает людей...

Отмахнувшись рукой, словно от навязчивой мухи, он торопливо закончил:

— В общем, неважно! Магистр Гримоальд сейчас находится в Доме Белых Лилий по консультационному вопросу. Больше сказать не могу!

Последнюю фразу он произнёс с отчаянной торопливостью, будто опасаясь, что его задержат и вынудят сказать что-то ещё. Однако Кайлу большего и не требовалось.

Не дав парню договорить, Кайл резким движением сжал руку в кулак — проекция взорвалась ослепительной вспышкой изумрудного света и исчезла, оставив после себя лишь тяжёлое, гнетущее молчание. Аппарат с шипением потух.

Резкий поворот — и застывшее лицо Кайла заставило кровь похолодеть. Ни намёка на ярость или холодную расчётливость — черты исказились, кожа приобрела сероватый оттенок. Но самое ужасное таилось в глазах, где читался чистый, нефильтрованный, животный ужас. Тот самый, что виделся в глазах Жульена, но в тысячу раз сильнее, ибо исходил от человека, считавшегося неспособным бояться.

Его взгляд пронзал насквозь, упираясь в невидимый внутренний кошмар. Затем — стремительный бросок к двери, и я, опомнившись, бросилась следом.

— Что? — успела выдохнуть, выскакивая в коридор и настигая его широкие шаги. Сердце бешено колотилось, подстёгиваемое его паникой. — Кайл! Куда мы спешим?

Внезапная остановка едва не привела к столкновению. Разворот — и сильные руки с болезненной силой впились в плечи, пальцы впивались в мышцы сквозь тонкую ткань. Притянув к себе так близко, что дыхание стало горячим и прерывистым, он прошипел срывающимся на хрип шёпотом, в глазах бушевала буря из страха и ярости:

— Ты что, не понимаешь? Дом Белых Лилий. Прямо сейчас там мой брат. Дамиэн.

Лёгкий встрях, будто пытаясь выбить дурь из головы, и голос, полный настоящей мольбы:

— Алиса, очнись! Может, Гримоальд хочет добить моего брата? Может, он убил и первого?