— Каких?

— Я составлю и принесу калькуляцию. Всё равно вам материалы выписывать. А зрительный зал будет невысоким. Неоткуда будет падать. Скамейки поставим на асфальт и всё.

— Так, со скамеек и попадают, — заметил инструктор.

— Закрепим намертво.

— Ох и серьёзное ты дело затеял, Михаил, — сказал второй секретарь крайкома ВЛКСМ и посмотрел на меня с интересом. — И вот ведь надо оно тебе?

— Хм! Почему не мне? — пожал я плечами.

И тут я был совершенно искренен.

— Фестиваль ведь, можно сделать красиво. Чтобы специально туда приезжали участники на несколько дней. Как фестиваль авторской песни на Ильмень-озере. А для этого его надо «оторвать» от пляжа. Там своя жизнь. А для фестиваля нужно отдельное место: с жильём, санитарными удобствами, общепитом. Хотя бы — минимальными.

Вообще-то, на том месте мы с Ириной Юрьевной планировали строительство капитального спортивно-оздоровительного комплекса. Когда я впервые озвучил проект, Ирина Юрьевна назвала его «Нью-Васюки». Но в ходе дальнейшего обсуждения прониклась его серьёзностью и реальностью осуществления.

В случае избрания Андропова генеральным секретарём, он обещал принять закон о кооперативах и о владении землёй. Не частной собственности, конечно, но хотя бы пожизненного наследуемого владения. Такой закон о земле был принят в СССР в девяностом году. Но, даже если его не примут в восемьдесят второо, закона о кооперативах и частной собственности на средства производства нам хватит.

Ни земли министерства обороны, и КГБ-ФСБ, ни их имущество, не были «прихватизированы» наглым образом. Тот же пионерлагерь «Дзержинец» так и даже в двухтысячные годы принадлежал «конторе». И этот аэродром так и стоял полузаброшенным ещё в две тысячи двадцать шестом году. Хотя с него взлетать и тем более садиться, могли только сверхлёгкие самолёты.

Вот я и «положил глаз» на это место. И про «Приморские струны» сразу подумал. Под эгидой комсомола можно столько дел наворотить! Ух! Ажно дух захватывает! Одни центры НТТМ чего стоят!

Да, я не был альтруистом. И, да, я выстраивал свою собственную жизнь, совпавшую с временами перемен, и да, я не хотел, чтобы мои дети на новый год смотрели на одинокий качан капусты, вместо праздничного стола.

Правда, сейчас женой у меня была японка — дочка и единственная наследница оябуна, так называли босса хоть и небольшого, но уважаемого клана якудза. Который, я надеюсь, станет верховным босом. Там у них сейчас такая заруба идёт! Хотя… Если по мне, так лучше бы папу Тиэко в этой войне «замочили».

Но её наследство — это не моё наследство. А мне нужно моё. И если получится, я возьму всё, что получится. Тем более, что Ирина Юрьевна поверила в то «светлое будущее СССР», что я нарисовал, и сильно задумалась о своём месте в этом, хм, бренном мире.

— И когда ты собираешься воплотить в жизнь свои планы? — недоверчиво спросил «второй».

— Смотря какие, — рассмеялся я. — В этом году сцену и пирожки с чебуреками и шашлыгом, на следующий год лёгкие жилые корпуса. А дальше всё по тому плану, который мы с вами нарисуем.

Второй секретарь и инструктор переглянулись.

— У тебя, что есть рука там? — спросил «второй» и показал наверх.

— А вы не в курсе, разве, что в том году на наших «Струнах» присутствовала дочка Андропова? — «удивился» я.

Оба «комсомольца» одновременно отрицательно крутнули головами. Я усмехнулся.

— Ей очень понравилась наша Шамора. Она и в этот раз собиралась приехать. С Высоцким. А потом, после фестиваля, мы все вместе летим на Бикин.

— Зачем? — вырвалось у инструктора.

— Отдохнуть. Рыбку половить.

— Обалдеть! — произнёс инструктор.

— И она, значит, заинтересована в строительстве твоего спортивно-оздоровительного центра на Шаморе?

— Да, — кивнул я головой. — Она его неофициальный куратор. Она же корреспондент. Будет сопровождать информационным контентом. Так, что, подключайтесь

— Чем-чем сопровождать? — не понял второй секретарь.

— Информационным контентом. «Контент», с английского — «содержимое», «объём». То есть — «информационным содержимым». Статьи, публикации. Уже сейчас она привезёт с собой съёмочную группу. Так что, хе-хе, готовьтесь давать интервью.

Оба моих собеседника раскрыли рты.

Письма я развёз в тот же день. А на следующий мы с «комсомольцами» поехали на Шаморовский аэродром, «смотреть площадку». Я уже был здесь и «вохровцы» нас пропустили без эксцессов. Территория, конечно же, была огорожена несколькими рядами колючей проволоки и, когда-то, контрольно-следовой полосой, но сейчас охранялась только одной «парой». Да и что тут охранять было? Самих себя? Всё сгнило и разрушилось.

— Да-а-а… Работы много, — в который уже раз подумал я.

Мы въехали на территорию и проехали по конца полосы.

— Вот здесь ставим скамейки, — показал я на земляной пятачок. — А здесь, на асфальте, сцену.

— Почему так, а не иначе? — спросил «второй».

— Там юг, — сказал я. — Солнце.

— Хм! Логично! — кивнул второй.

— Да и палатки будут стоять там, среди деревьев. Можно будет и оттуда слушать. Не выходя, так сказать, из анабиоза.

— Хе-хе-хе, — засмеялся инструктор. — Из анабиоза… Хе-хе-хе… Прикольно… Он всё продумал.

— А, ты говорил, туалеты, кухня?

— Всё распланирую, рассчитаю, нарисую. Вы, главное, строителями обеспечьте.

— Строители будут. Проект нужен. Или, хотя бы, эскиз.

— Будет всё завтра.

— А общепит?

— Заключим договоры на выездную торговлю со столовыми. Они любят это дело. Автотранспортом надо обеспечить. Получится?

Второй почесал в затылке.

— Фиг знает, — сказал он. — В том году напряжно было с транспортом.

— На два дня. Выходные. По двойному тарифу. Шефская помощь. Водители будут накормлены до отвала. Персональные индивидуальные палатки. Вип-места перед сценой.

— Что такое: «вип-места»?

— Вери импотант персонс, — пояснил я. — Места для важных персон.

— Будут и такие? — удивился второй секретарь.

— А то, — усмехнулся я. — Впереди оставим место на асфальте. И для танцующих, и для стульев, кресел. Что найдём. Старые театральные кресла где-нибудь бы раздобыть.

— Поищем, — сказал «второй» уверенным голосом Карцева из юморески «Ставь птицу».

— А если дождь? — спросил инструктор.

— Сцена будет закрытой со всех сторон и с крышей. А ветры в сентябре у нас, чаще всего, северные. Почему я и сказал про палатки. Плюс, тенты брезентовые растянем. Ну и синоптиков попытаем. Узнаем у них, когда проводить фестиваль?

— Да-а-а… Синоптики, — сказал инструктор. — С них, как с гуся вода.

— С наших — да. Но я японских спрошу. У них с прошлого года метеорологические спутники заработали. На спутниках установлены радиометры для получения изображений в видимом и инфракрасном диапазонах, а также ретрансляторы для сбора данных с наземных метеостанций. Очень точные прогнозы дают. Мы же от циклонов зависим, а они из Южно-Китайского моря движутся.

Пока я говорил, «комсомольцы» напряглись.

— Как ты можешь попросить японцев дать тебе информацию со спутников?

Я усмехнулся.

— Потом, как-нибудь, расскажу. Но, думаю, будет правильно, если фестиваль состоится при любой погоде.

Неделю я крутился как белка в колесе и почти не спал. Студенты-строители работали даже ночами. Кроме материалов, «шефы» выделили наличные средства, на которые, якобы закупали то, чего нам не хватало. Пришлось идти на нарушение уголовного законодательства. Но сверхурочные надо было как-то платить. Не из моих же личных денег, коих и так осталось мало?

Однако через неделю сцена и «зрительный зал» были собраны, лишние деревья вырублены, на их месте из досок были сбиты помосты для ВИП палаток… Палатки установлены. Туалеты, не один-два, а шесть двойных, построены. Установлены торговые палатки. Тенты подготовлены, но ожидалась сухая погода.

Ирина с Владимиром Семёновичем приехали шестого, но я не мог уделить им даже получаса своего времени, которого не было от слова «совсем». Шестого же стали «стекаться» участники и гости. Заявки прислали пятнадцать наших местных коллективов, один Хабаровский и один Якутский. Мы с Владимиром Семёновичем шли вне конкурса, на десерт, как говорится. Об этом целую неделю кричали афиши и наше местное телевидение.