Я вздохнул.

— Главное — обходиться без средне-тяжких телесных повреждений, — сказал я и понял, что нужно ехать. Без меня ребята могут присесть лет на пять. Кровь бурлит, кулаки чешутся, алкоголь в голову ударяет, а некоторым и моча.

Вы ответственны за тех, кого приручили… Д-а-а-а… Сказано, так сказано… А я им ещё и оружие даю. И они уже за полгода «миксфайта» могут гораздо больше обычных уличных бойцов. Ведь и они тоже выросли не в ботаническом саду, а на улице и не то, что махать руками могли, а имели бойцовский дух. А я, на первом этапе просто ставил им дыхание и умение концентрировать силу всего тела, напряжение в кулаке, скорость, силу удара и технику перемещений. Ну и «физуху», естественно, с тренировкой ударных поверхностей. Лишь некоторые хотели именно каратэ с его ритуалами и медитацией. Каждый получал то, что хотел.

Олега Выходцева, Сашку Баскакова, Эдика Загороднева каратэ интересовало постольку-поскольку. Мицуру, особенно после моих намёков на поездку в Японию на чемпионат мира в октябре, заинтересовало и шотокан каратэдо. Там ведь можно будет выступить хоть с первым хейяном. Вот он его и «долбил». Мы с ним его «долбили». Мы все только его и «долбили». А кумите… Я поставлю им такое кумите, что некоторые на чемпионате сильно удивятся.

— Всё! Еду! — пообещал я. — Водку брать?

— И пиво, — сказал Гришка.

— Ссать будете криво! — мрачно пошутил я.

— Ну, ты, чо? — Гришка чуть не обиделся.

— Шучу, — пояснил я.

— Ты так не шути. У тебя в каждой шутке только доля шутки.

— Ла-а-а-дно, — сказал я, вздохнув. — Настроение у меня такое. Мерзопакостное…

— Ты, гитару не забудь.

— Ну, да… Гитару не забуду. Как я без гитары? Басаня с гитарой?

— Ну, а как же, — слегка посмеялся Гришка. — Девчонок на Битлов приманивает. Каждую ночь в другой палатке ночует. Но уже сдаёт. Репертуар у него иссякает и связки подсели. Подмену просит.

— Ага… Братко помирает. Ухи просит…

— Чего-чего?

— Всё. Завтра приеду. Как только пиво добуду.

Этот день для пива уже был потерян. Хотя, можно проехаться и по точкам. Но, даже если и найду, стоять в хвосте не хотелось. А с тётей Валей — продавщицей пива у нас тут на Баляева — мы уже были знакомы. Перезнакомился уже со всеми местными продавщицами. А как иначе продукты доставать? Шмутками-то Зара меня обеспечивала, а продукты приходилось самому доставать. И без знакомств в этом деле никуда и никак.

Первичные контакты дали директоры гастронома и автомагазина, что на «Тихой». А дальше уж я сам развернулся. Бартер, он и в Африке бартер. Кому жевательную резинку, кому блок сигарет, кому джинсы по номиналу. Так и жили в СССР. И не мне систему ломать. Ломалка ещё не выросла.

Подошёл к «тёте Вале» вечером, когда она «опросталась», как она сама и шутила, и договорился, что когда она поедет с пивзавода, остановится в условленном месте, подъеду я, и наберу пару канистр неразбавленного. Я в Японии пластиковые сорокалитровые канистры купил специально под воду, пиво и вино… Хорошо на судне вёз всё, чем затарился. Удобно. Холодильник, стиралку, другую кухонную утварь. Тиэко выбирала. Думал сначала и машину привезти, да передумал. Тиэко приедет, тогда. Ей же не на «Жигулях» ездить. Да и без растаможки можно будет на неё оформить. Как временно ввезённое имущество иностранного подданного. А тогда и продать нельзя будет. А то ведь пристанут: продай, да продай… А так… Номера иностранные…

Кроме пива загрузил в багажник мешок солёно-сушёной корюшки-малоротки — от сырости она уже раскисала в гараже — и поехал на море. С ребятами, которые там ежегодно ставили лагерь в этой жизни я ещё не был знаком, поэтому надо было «прописываться». Меценатствовать я не собирался, да и обидеться ребята могли, не так понять, поэтому «прописывался» именно корюшкой. Водка и пиво шли «под заказ», то есть — оплачивались вскладчину.

Не доезжая Ямара, свернул на грунтовую дорогу, ведущую к морю, и аккуратно проехав по ней, переехал через небольшую речушку. Раним туманным утром все уже проснувшиеся отдыхающие, бродили по пляжу словно зомби. Не получилось у меня уехать на следующий день, так как пришлось поездить ещё и за другими продуктами: мясом, колбасой, консервами, овощами. Акваланг нужно было донабить. Компрессор так и не удосужился купить. Поэтому, намотавшись в хлопотах, решил ехать поутру. Приедешь вечером, а все уже пьяные. Какое, нафиг, знакомство? И про корюшку никто не вспомнит. Не съедят, а переговнякают и потопчут. Не оценят, короче. И моего «подгона» никто и не заметит. А утром и пиво, и водка, и минералка, что я привёз из Губерово, и «доширак» (в смысле — лапша) будут, как раз кстати. И, хе-хе, корюшка.

— О! Миха, приехал! А мы тебя вчера ждали! — сказал Гришка, вылезший из палатки на мой короткий «бик!». Лицо у него ещё больше походило на самурайское. Круглое, опухшее от перепоя, заросшее двухнедельной щетиной, больше похожей на небольшую бороду.

— Лапшу привёз?

Гришка тоже брал себе кое-что в Японии по мелочи, но валюты на лапшу ему не хватило.

— Привёз.

— О! Сейчас костерок разведём. Кипяточку сделаем.

— У меня термос трёхлитровый есть. А для лапши воды-то надо… Сто грамм. Всем хватит.

— Ну, ты, молото-о-о-к. Братва! — крикнул он. — Можно вылазить! Завтрак готовить не надо. Еда сама к нам пришла! Лапшу японскую привезли! Сэнсэй приехал!

— А пиво привёз? — спросил кто-то из палатки, и я узнал голос Выходцева.

— Привёз, — сказал я. — И водку тоже.

— Бр-р-р-р… Водку я уже не буду, — сказал Олег и икнул так, что ворона, усевшаяся полубопытствовать, что это я выкладываю на стол, взлетела с ветки.

— Ага! Зарекалась свинья в грязь не лезть! — пошутил Баскаков осипшим тенором, тоже вылезая из палатки. Сашка имел желтоватый цвет осыпанного прыщиками, лица и неестественную худобу и этого сильно стеснялся. Но за его вокально-инструментальные данные, девушки вниманием его не обделяли. Но он, всё равно, сильно комплексовал.

— О, Сашка, ты сегодня дома ночевал? — спросил я. — А то Гриша пожаловался, что ты от рук отбился. И по чужим рукам пошёл.

— Не по рукам он пошёл, а по пи*дам, — сказал и гоготнул Эдик Загородний, матерщинник и крамольник, вылезая из палатки, из которой до этого доносился голос Выходцева. — Мы его с Олегом отселили. Принесёт ещё какую заразу.

— Эдик, принеси мне пивка, — умоляющим голосом произнёс Олег.

— Пивом голову не обманешь, — сказал Эдик и поздоровался со мной. — Привет, сэнсэй. А у нас и водка вчера кончилась. Позавчера всё выпили, потому что вчера тебя ждали. Не дождались и выпили энзэ. Что бы сейчас делали и не знаю.

Из других палаток, а было их около десяти и совсем маленьких одноместных и больших, повылазили остальные ребята. Все сильно «измученные нарзаном». Это были друзья и родственники Гришки Мицуры. У него на станции Угольной в посёлке Угловое жила бабушка и куча друзей-родичей. Оттуда все ребята и были. А нас он, значит, ввёл в свой «ближний круг». Нас, — это: меня, Баскакова, Выходцева и Загороднева. Нас с Сашкой и Эдиком, потому, что мы учились и спортом занимались вместе, а Выходцев хоть и не учился с нами, но дружил с Сашкой и Эдиком ещё со школы.

И с ними я буду дружить до конца дней. Первым ещё совсем молодым «уйдёт» Баскаков Сашка, вторым — Эдик Загородний, третьим — Гришка Мицура. И останемся мы с Олегом вдвоём пока… Да-а-а… Никто из людей ещё не обманул тётку с косой… Но не в данном случае.

— Депренсяк, однако, — подумал я, отмечая, о чём думается, и усмехнулся.

— Я тоже решил немного отпустить вожжи после нашей с Гришкой поездочки, — сказал я. — Поэтому, я сегодня на «штуцере высокого давления». Кто желает выпить или похмелиться вылазьте. Сейчас колбасы порубим и капусточку солёную, кващенную…

— А рассол капустный есть? — спросил с надеждой Гришка.

— Пока есть. Ты первый спросил, ха-ха, — сказал я, ставя десятилитровую кастрюлю, в которую я наковырял «волшебный закусь» из бабушкиной бочки, на стол. — Вот. Цеди.