За этот год я его выводил из кризиса пять раз. В конце концов, мне это надоело, и я научил его пользоваться моими амулетами. Подарил ему комплект светильников, которые он ставил вокруг своей кровати. Так и жил наш бард-поэт-песенник: напьянствуется от души и в койку. А просыпается — как огурец. Похмельного синдрома нет. Потребности пить нет. Он же с друзьями, обычно, бухал, а друзья его доставали не каждый день.

Теперь, когда я научился делать свои собственные амулеты, я сделал не «ведьмины» светильники, а артефакты чуть-чуть попроще. Без привязки к личности. Чтобы любой мог войти-выйти и чтобы «синяя синь» не вытягивала силу. Их я проверил на Гришке Мицуре и его «сокамернике» по общаге, Эдике Сушицком. Слишком они часто «синючили», хе-хе. Было, короче, над кем экспериментировать. Долго не получалось подобрать частоту сигнала, но в конце концов, светильники заработали как часы-будильник.

Вместе с нашим сухогрузом шёл средний десантный корабль «СДК-84». Решили, что он может сойти за иностранный корабль, если ему соорудить на палубе «надстройку» из фанеры.

Операторы начали снимать ещё с Владивостока, но не нас-артистов, а погрузку-отход судна. Нас немного поснимали в Ниигата, когда Тиэко, прикинувшись сбежавшей от якудза, попросила матроса, стоящего у трапа, спрятать её на судне. Как грузили в трюм мешки с «цементом», потом оказавшимся наркотиком. На переходах поснимали, как мы с Тадеушем Касъяновым демонстрируем своё боевое искусство.

Я по роли, был курсантом ДВИМУ, проходящим на судне штурманскую практику. Поэтому, я хорошо знал английский язык и, немного, японский.

В ходе совместных размышлений над сценарием, я, по совету Хироси Инагаки, переделал роль Тиэко, и теперь она стала не шпионкой, а агентом наркоконтроля, работавшую под прикрытием, которую действительно преследовала якудза.

Потом мой герой должен её спасти и влюбиться. А она должна будет помочь ему спасти экипаж из «лап» китайской триады. Ну, а потом они поженятся. И в фильм войдут кадры, которые Хироси Инагаки с помощью своих друзей-киношников снял во время нашей свадьбы. Режиссёру фильма Андрею Милюкову новый сценарий очень понравился, а идея совмещения усилий с японским «оскароносным» режиссёром тешила самолюбие.

Хироси Инагаки тоже взял с собой съёмочную группу и оборудование, чтобы снять своё кино по моему сценарию. И заплатил за это нормальные деньги.Почему своё? Потому что согласовывать совместные съёмки уже было поздно. Слишком много ушло бы времени. Но Государственный комитет СССР по кинематографии с радостью согласился на «параллельные» съёмки. Тем более, что японцы выделили для советской версии кинофильма импортную киноплёнку и валюту, на которую мы и питались.

Это режиссёры договорились между собой, что снимать будут совместно, а потом «соберут» фильмы каждый по-своему. А там, глядишь, и Госкино созреет до разрешения совместного производства. Главное материал подготовить.

Военный корабль в иностранные порты не заходил, ожидая нас в международных водах. СДК вёз технику — БТРы — на советскую военно-морскую базу в порт Камрань и заведомо скучный переход, превратился для морских пехотинцев и экипажа корабля в интересное путешествие, ведь некоторые из них должны будут сыграть массовку при захвате «пиратами» нашего судна. Короче, было весело. Особенно, если учесть, что у нас с собой были и гитары. Короче, на сухогрузе стоял сплошной «кильдым». И это слово не означает самую нижнюю корабельную часть и продукт сгорания, а означает бардак и бордель, прости господи. Но было весело, да.

В северном Вьетнаме, куда мы направлялись, сейчас стоял период дождей, но не тот, когда дождь идёт, не прекращаясь, а тот, когда дождь начинается в полдень и оканчивается через час-два. Кадры, на мой взгляд, должны были получиться великолепные, и не так было жарко на стальной палубе.

В Пуссане мы затарились провизией и чувствовали себя как туристы-отдыхающие. Купались, загорали, ныряли с аквалангами, охотились с гарпунами на баракуд и ели краснокнижных зелёных черепах, коих в этих водах обитало немыслимое множество, как и морских змей, которых мы ловили голыми руками под водой, снимали с них шкуру, и тоже жарили на сковородке. Змеиные шкуры обменивали у местных, живущих на плавающих островах, вьетнамцев, на свежую рыбу.

То, как я ловил под водой морских змей и мы с Тиэко ели их, живя на необитаемом острове в заброшенной испанской «фазенде», вошло в фильм.

В общем, было, как я уже говорил, весело. Но устали мы от впечатлений изрядно. А потом СДК, переделанный в иностранный корабль, выгрузивший к этому времени технику в Камране, вдруг наткнулся на старую подводную вьетнамско-советскую мину, взорвался и сел на мель, затонув по самую рубку. Прямо во время съёмки того, как он нас преследует. Мы, честно говоря, охренели от такой «удачи». А потом поняли, что это она и есть. Удача! Именно таких кадров нам и не хватало на финал. Настоящего затопления пиратской «шхуны» и «пиратов», прыгающих за борт.

Поначалу мы хотели потопить наш сухогруз, но что-то меня «жаба давила». Хоть он и предназначался к списанию, но жалко старичка-трудовича. А СДК — военный корабль и ему по штату было положено на мине подорваться. Не знаю, поднимут его наши, или нет… Не старый был корабль, всего-то шестьдесят седьмого года выпуска. Но что-то мне подсказывало, что не станут его поднимать, а используют, как мишень для тренировок.

Отсняв все сцены, мы, уставшие от впечатлений, жары и работы, поехали назад, но не домой, а на остров Хасима, что расположен у Нагасаки. Это был остров, который японцы называют Гункандзима, что переводится, как «крейсер». Сейчас он был четыреста восемьднесят метров в длину и сто шестьдесят в ширину. А раньше, когда на нём в тысяча восемьсот десятом году нашли уголь, это была скала.

В тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году шахту закрыли и с острова уехал последний житель. Сейчас остров охранялся военными кораблями, и на него никого не пускали, но Хироси Инагаки с кем-то договорился и ему разрешили снять несколько сцен для его версии фильма. Конечно… Мы же не знали про такой остров. Я б тогда такого в сценарии наворотил, что мама дорогая. А так мне даже обидно за себя стало.

Однако по сценарию Хироси Инагаки освобождение пленённого экипажа должно будет происходить на этом острове. Корабль с пленными отгонят сюда и пленных продадут в рабство. А мы с Тадеушем должны их спасти. Тиэко, кстати, по замыслу японского режиссёра, тоже должна «оказаться» на острове.

Тут-то по замыслу Хироси Инагаки и должен был происходить захват советского судна. Возле группы островов Гото. Экипаж с судна пираты снимут и передадут работать на шахту, а судно погонят дальше. Но на нём оказываемся мы трое: Тадеуш, Тиэко и я. Сначала мы все вместе перебиваем команду пиратов, потом мы с Тиэко перебираемся на военный корабль и расправляемся с ним, специально сажая его на «минное поле». Спасаемся с тонущего корабля на вьетнамском острове. Потом на «сухогрузе» возвращаемся на остров Хасима и спасаем всех остальных членов экипажа, а за одно и других «пленных». Перевозим их в Нагасаки.

Ну, как–то так, если коротко.

В шахтах надо будет ездить на вагонетках, и всё должно в конце взорваться, в шахты хлынет вода… Все в самый последний момент спасутся. В стиле Индианы Джонса, короче, сценарий у Хироси Инагаки получился.

Остров и впрямь походил на корабль, но не на крейсер, а, скорее всего, на авианосец. Хотя… Смотря с какого боку смотреть. Мы подошли к нему с восточного берега. Тогда-то он и показался мне похожим на авианосец. Потом мы обошли его вокруг. С западного берега «надстроек» было больше. И, да, с той стороны он очень походил на крейсер.