— Что-то какой-то сон подробный, — подумал я не просыпаясь и перевернулся на другой бок. Не нравился мне этот сон. Беспокоил он меня чем-то…

На другом боку мне стала сниться вообще какая-то чертовщина.

— Те же жабы, только вид сбоку, — подумал я.

Королева Елизавета вручала мне орден и меч, но выглядела она, как ведьма из «Вия». Я даже во сне попытался прочитать «Отче наш», но почему-то не мог его вспомнить. Но зато «вспомнил» заговор, с помощь которого создал вокруг себя зону непроникновения, в которую «паночка» натыкалась и натыкалась, пока не пропели петухи.

— Фу, млять, — сказал я проснувшись и открыв глаза.

— Чего орать-то так? — недовольно сказала Ирина. — Такой сон прервал. Давно красавчики не снились. Двигайся теперь!

— В смысле? — удивился я.

— В прямом!

Не дожидаясь моей «подвижки», девушка приподняла одеяло и скользнув под него легла ко мне спиной и толкнула задней частью тела меня, отодвигая.

— Ой! — сказал я. — Осторожней пожалуйста!

— Хе-хе-хе-хе, — прохихикала Ирина. — Сам виноват. Напоил девушку теперь мучайся. И только попробуй сбежать!

Я вдруг вспомнил анекдот, как Винни Пух позвал Пятачка свиней, пардон, «трахать».

— Так они же разбегутся, — сказал Пятачок.

— Я тебе разбегусь, — пригрозил Винни Пух.

Вот и я, кхм, хрен куда убежал. Да и не хотел, честно говоря. Очень она мне нравилтся, Ирина.

— Ири-и-и-и-на! Девушка моей мечты! Ири-и-и-и-на! Королева красоты! — пел я в душе, после того, как Ира уехала. Уехала, но обещала вернуться с продуктами. Я попытался сказать, что не женское это дело, продукты в сумках носить, но она только посмеялась.

— Не переживай. Мне помогут донести до машины, а здесь ты встретишь.

— Договорились, — согласился я и ушёл в душ, где сейчас и пел. — Та-та-та-да-та-та-да-та-да-та… Та-та-та-да-та-та-да-та-да-та… Она прекрасна, как морской рассвет! На целом побережье лучше девушки нет, нет, не-е-е-т!

— Я поживу тут у тебя немного, — сказала Ирина, отъезжая. — Ты не против.

— Одна? — удивился я.

— С тобой. Ты против?

— Я — за, — сказал я, понимая, что учебный процесс, всё больше набирая скорость, уходит в даль от меня.

Сигнализация ворот звякнула от срабатывания кнопочного кодового замка и я вышел на улицу. В марте в Москве было так же сыро, как и во Владивостоке, поэтому я накинул зимнюю куртку-аляску.

— Вот тебе, — сказала Ирина и вытащила из машины за ручку кассетную радио-магнитолу Хитачи. — Поздравляю с днём рождения!

— О, как! — удивился я, вспоминая, что вчера я стал совершеннолетним. Вчера ещё помнил, когда летел, а сегодня уже забыл.

— А-а-а… Так вот, где собака порылась! Вот почему Ирина сегодня на меня так смотрела с первой минуты нашей встречи. Помнила и хотела сделать сюрприз.

— Хм! Удался сюрприз! — подумал я и сказал. — Ух, ты! Хитачи! Хороший аппарат. Совсем новый! Себе ведь брала?

— С этого года в продаже, — сказала Ира. — Ребята привезли. Они всё самое новое привозят.

Я не стал спрашивать, что за «ребята привезли». И так понятно.

— А слушать что будем? Или радио включим? Так у них волны эфэм другие, а на средних или кэвэ хрен, что услышишь.

— Есть и что послушать, — она хитро глянула на меня и ткнула кнопку «Пляу».

— Так бывает, обещает, утро ясный тёплый день, — послышался мой голос после знакомого сольно-гитарного проигрыша.

— Любимая папина песня, — сказала Ирина. — Он её каждое утро включает. У него на магнитофоне часы с будильником. Вот он и просыпается под неё. Уже и мама привыкла.

— Ха-ха-ха, — посмеялся я представив, каким бодрым у Юрия Владимировича становится каждое утро.

Так, с играющим магнитофоном, мы и перетащили продукты в дом. Потом шли «Кто виноват», «Поиграй со мной гроза», «Зеркало мира», «Музыкант», «Птица», «Я сам из тех», «Когда поймёшь умом», «Сон», «Звёзды», «Я привык бродить один».

Записано было очень прилично. Студия же! Намного хуже, чем бродившая порукам кассета группы «Воскресенье». Я специально смешал уже выпущенные песни группы, с не родившимися. Кому хочется, пусть разбираются. Кто там спародировал «Воскресенье». Жизнь покажет. Может песни уже лежат написанные, а я их присвою? Не-е-е… Мне чужого не надо. Ну, если только чуть-чуточку…

Ей двадцать девять, мне восемнадцать. Но выглядел я на все двадцать пять, конечно, однако… Я бы на ней женился… Но… Я так и сказал:

— Я бы на тебе женился, — сказал я.

— Почему бы? — спросила она, улыбаясь.

— Если бы ты согласилась выйти за меня.

Ирина продолжала улыбаться, но промолчала.

— Кому какое дело до нашей разницы?

Она вздохнула, но улыбаться продолжала. Она уже три дня ходила и улыбалась.

— Мне есть разница. Папа не поймёт. Друзья… Тебе разве так плохо? Не надо обязательств. Они ничего не стоят, на самом деле. И ведь у тебя есть девушка.

Я хмыкнул, что она и это знает.

— На самом деле, нет никакой девушки. Я для неё не парень. Вернее… Парень, но не тот за кого выходят замуж. Да и она сама ещё не готова к серьёзным отношениям. Да и не к несерьёзным. К икаким не готова. Мы даже не целовались. У неё просто «тренировочный процесс». У неё на эту тему заторможенное развитие.

— А у тебя значит не заторможенное? — спросила Ирина. — Хотя, да! Что это я? Ты же у нас, хе-хе, старичок. Старичок-лесовичок! Хе-хе-хе! Таёжничок! Хе-хе-хе! Старый извращенец! Пристал к молодой девушке! Соблазнил! Искуситель!

— Но-но, — напрягся я. — У меня на этой почве комплекс неполноценности.

— Да-да-да, видели мы тот комплекс, хе-хе-хе, неполноценности.

Я покраснел.

— Слушай, ну, прекращай, — попросил я. — Я серьёзно.

— А я нет, — сказала она. — И хватит про это. Живи сам и давай жить другим. Мне, то есть.

— Значит что, надежды нет?

— Надежда есть всегда. Вся жизнь впереди, надейся и жди.

— А если серьёзно? — спросил я спокойным тоном.

Ирина нахмурилась.

— А если серьёзно, то тебя ждёт дорога дальняя и казённый дом. Хватит уже в бирюльки играть. Пора взяться за серьёзную работу.

— Как-кую серьёзную работу, — спросил я заикаясь.

— Лувр нужно обчистить! — сказала Ирина серьёзным тоном, но потом не выдержала и «прыснула», как Варлей в «Кавказской пленнице», а потом рассмеялась.

— Вырубил, значит? — спросил Юрий Владимирович, несколько раз перечитав мой короткий отчёт. — Потом оживил, и снова вырубил?

Он покрутил головой.

— И как часто это возможно?

— Ну, это как вас Зара выводила из жизненного процесса. В таком состоянии кровь почти не движется, как я понимаю. Зато расходуется внешняя энергия. Есть у человека такая возможность.

— Откуда ты это знаешь? Из прошлой жизни?

— Не-е-е, — покрутил я головой. — В прошлой жизни я так не мог.

Сказал, а сам подумал, что кто его знает, что понимать под прошлой жизнью. Я после смерти Зары таких жизней в себе что-то дохрена насчитал. Если судить по разным вариантам одних и тех же событий.

— От Зары, наверное, передалось.

И тут я не соврал. Особенно, если иметь ввиду мою попытку во-первых, — воскресить её, а во-вторых, — прочесть её мысли. С мыслями в меня из неё много чего проникло. Бр-р-р… Как вспомню последние свои сны, так и содрогаюсь. Ирина уже заколебалась пугаться моих криков и стонов и будить, да. Хрен меня разбудишь в таком сне. Я даже последние пару ночей оставался спать с «включённым» фасеточным зрением. Чтобы реагировать.

— От Зары?

Юрий Владимирович дёрнул головой.

— Не нахватался всякой чертовщины? — обеспокоенно спросил он.

— Кто знает? — пожал плечами я.

Андропов глянул на меня и нахмурился.

— Хорошо! С этим всё понятно.

Он встал и подойдя к сейфу, открыл его ключом и, достав папку, положил её передо мной. Открыл.

— Заполни вот эти документы. Начнёшь службу со старшего сержанта.