Сидели, скрестив руки на груди.

И смотрели не друг на друга.

На стол.

На одну и ту же точку.

Будто там, между чашкой с остывшим чаем и забытой сахарницей, должен был появиться ответ.

— Адвокаты что точно сказали? — в который уже раз спросил Евген.

Санька потер лицо ладонями.

— Сказали, что всё идеально. По форме, по протоколу. Основания есть, задержание оформлено, постановление показали… Только свидания не дают.

— По какому, лысый ёжик, протоколу? — смешно возмутился Колька. — Если этого следака в природе нет, то по какому протоколу?

— По протокольному, — буркнул Никитич.

Колька повернул к нему голову.

— Это как?

— Это когда все оформлено идеально. Так, как живой следователь никогда не оформит.

Снова стало тихо.

Только часы щелкнули особенно громко.

Никитич медленно потер переносицу.

Он уже понял.

Да и Евген, похоже, понял.

Но произносить это вслух не хотелось. Совсем. Потому что пока мысль сидела внутри, с ней еще можно было спорить. Можно было надеяться, что она ошибочная, кривая, недодуманная.

А скажешь — и всё.

Окажется правдой.

— Так, — хрипло сказал Никитич. — Давайте еще раз все соберем. По порядку.

Никто не возразил.

— У Зарядьева всё идеально, — начал он, глядя в стол. — Не просто хорошо. Идеально. В офисе рыдают, карточку сделали, замы процессы подхватили, документы ровные, финансы чистые…

— По финансам точно? — шмыгнул носом Санька.

— Точно, — отрезал Никитич. — Бумаги из экономической безопасности пришли. Комар носа не подточит.

— Во всём, блин, идеальный, — мрачно выругался Сашка.

— Уходил этот Зарядьев, может, и корявенько, — задумчиво сказал Колька, — но затейливо. Так, может, многие смогут, но не многие додумаются.

Евген криво усмехнулся.

— Затейливо — это не с крыши слезть. Затейливо, это досье из базы зачистить, – хмыкнул он с досадой, – Полностью.

Колька моргнул.

— В смысле?

— В прямом, — Евген поднял глаза. — Первый раз я полез и видел, – яростно выдохнул он, – своими глазами видел отдльное досье на Зарядьева! С ДНК анализом, анкетными данными… – Евген бессильно взмахнул рукой, – Второй раз полез — всё. Нет его. Вообще. Не “доступ закрыт”, не “ошибка”, не “служебная пометка”. Просто нет. Порядковый номер отдали другому делу. Даты подровняли. Хвостов не оставили.

— Так не бывает, — тихо сказал Санька.

— Бывает, — отозвался Никитич.

И от того, как именно он это сказал, все опять замолчали.

Колька поежился.

— То есть Зарядьева никто не убивал?

Никитич долго молчал.

Потом кивнул.

— Похоже, нет.

— И Чибис его не убивал?

— Чибис его точно не убивал.

— И кровь?..

— Для картинки.

— Часы?

— Для картинки.

— Следы?

— Для картинки.

Колька шумно выдохнул.

— Прям кино.

— Нет, — тихо сказал Евген. — В кино бывают ляпы. А тут… все идеально.

Никитич медленно поднял на него взгляд.

— То есть, — очень тихо проговорил майор, — кто-то очень красиво всё срежиссировал.

Молчание стало тяжелее.

Не тише — именно тяжелее.

Будто в кухню внесли мокрое ватное одеяло и накрыли им всех сразу.

Мужики чуть опустили головы.

Санька смотрел на свои сцепленные пальцы.

Евген — на стол.

Колька — на Никитича.

Никитич — в темное окно, где уже отражалась кухня. Четыре мужика. Стол. Часы. Буфет.

И пустота за их спинами.

— Выходит… — начал Санька и сам оборвал фразу.

Все посмотрели на него.

Две пары глаз — требовательно.

Одна — с живым, почти детским любопытством.

Никитич чуть склонил голову.

— Выходит?

Санька сглотнул.

— Выходит, мы…

— Выходит, вы все влезли туда, куда вас не просили, — раздался из прихожей сухой голос. — Да еще как влезли.

Все четверо дернулись одновременно.

Санька вскочил первым.

Евген резко ушел в сторону, освобождая себе пространство.

Колька схватил со стола первое, что попалось под руку.

Никитич не шелохнулся.

Только медленно повернул голову.

В дверном проеме стоял человек, которого тут не могло быть! Просто физически не могло быть!

– Вы что, не могли не лезть?

Тот, кого эти четверо знали под фамилией Зарядьев, уверенно шагнул из тени к столу.

Совершенно целехонький. Никаких тебе кровавых повреждений, или смертельной бледности. И даже часы на месте. Не те, конечно, что нашлись под кроватью в гостевой спальне Чибиса. Другие. Механические.

– Мы эту спецоперацию два месяца разрабатывали! – раздосадованно плюхнулся он на свободный стул, – А я теперь рискую, своим фейсом тут отсвечивая! – рявкнул он, недовольно глядя на Никитича.

– Мог бы и не отсвечивать, – пожал плечами тот, излучая вселенское спокойствие, – Могли бы и кого-то другого прислать.

– Ага! – как обиженный пацан надулся Зарядьев, – И вы бы этого другого тоже начали бы по базам пробивать! Колена до пятого! До церковной метрики его прабабки! Сыщики, блин, доморощенные.

– Ну, – пожал плечами майор, складывая руки в замок на несуществующем пузике, – Допустим не такие уж и доморощенные.

– Пф-ф-ф! – недовольно дернулся пришедший мужик, отвернулся от Никитича.

Взгляд его уперся во все еще стоящего Кольку, сжимающего фарфоровый чайник в руках.

– Да сядь ты! Не мельтеши! – скривился он недовольно, – Уходил я тебе коря-я-явенько, – покачал он головой, будто бы передразнивая мужиков, – Сам бы попробовал в вашей деревне хоть что-то тихо сделать! Все друг друга знают, все друг другу все тут же доложат, единственную лестницу подходящую спер, так и то ее хозяин всем мозг проел, пока я отсюда ноги уносил.

– Ну ты тоже нашел у кого спереть, – ухмыльнулся Никитич, – У Митяя!

– Он же ее своими руками сделал! – хохотнул Колька.

– Странно, что он ей еще стихи не пишет и оды не слагает, – буркнул Евген.

– Ты уверен, что не слагает? – удивленно посмотрел на друга Сашка.

Мужчины переглянулись и… Громко заржали. В четыре… Нет. В пять голосов. Только этот смех был не веселый. А нервный. Как замаскированный крик. Как еле сдержанный вопль.

– Так, посмеялись и хватит, Джеймс Бонд ты наш, – тряхнул головой Никитич, – Юрка где? – майор резко подался вперед, – Почему ты тут сидишь, такой красивый, а друга моего отсюда увезли как убийцу.

– Юрку, – совершенно зеркально двинулся вперед Зарядьев, – Увезли живого! И это сейчас главное!

– А вот с этого места, – очень плотоядно улыбнулся Никитич, – Давайте поподробнее, товарищ старший лейтенант.

И тут Зарядьев аж позеленел.

Вероятно от злости.

– Вкратце, с вашим Чибисом все хорошо, – Зарядьев откинулся на спинку стула, словно был тут хозяин положения.

– А в подробностях? – тихо спросил Никитич, но тон его не предвещал ничего хорошего.

Мужчина, военное звание которого назвал Никитич, заскрипел зубами, сжал кулаки, впился взглядом в майора…

Тот напряженный взор противника с легкостью выдержал. И даже иронично бровь изогнул. Мол, не на того напал.

Зарядьев дернул щекой, обвел взглядом еще троих таких же упрямых, и раздосадовано вздохнул.

– Ну, пойдемте. – обреченно произнес он вставая.

– Куда? – встрепенулся Колька, который понимал в этой игре разумов меньше всех.

– Куда - куда? – раздраженно скривился старший лейтенант какой-то из безымянных спецслужб, – Согласие о неразглашении писать!

Он резко шагнул в тень… Только не в сторону дверей, а в сторону все той же стены и…

Каким-то образом снова исчез.

Лишь еле заметно шевельнулась у окна портьера.

Мужики замерли, переглянулись.

– Мне долго еще ждать? – раздалось со двора. – И это, – он строго посмотрел на Саньку, – Записи с камер того, – мотнул он головой, – Уберите. Еще раз умирать я сегодня не в настроении.