Его пальцы скользят по моим ногам. У меня мурашки.

— Поласкай меня, — шепчет он.

— Что?!

Если бы мы не притворялись, я бы, наверное, уже раздела его после такой просьбы. Какие там ласки.

Одной рукой он притягивает меня к себе, и я оказываюсь на уровне его шеи. Искры и дрожь прошивают всё тело, заставляя ноги подкашиваться.

Нет.

Нет.

Не дрожи, Джун, это позорно…

— Погладь меня по шее, по рукам. Сделай вид, что мы увлечены друг другом.

— Но что мне делать? — я даже не знаю, как пошевелиться, а Мел, которая наблюдает за нами с предвкушением, совсем не помогает. Это делает ситуацию еще более нелепой.

Когда мы вернулись из «Мертвой обезьяны», она намекнула, как весело нам будет в этих притворных отношениях, потому что она была уверена: я нравлюсь Томасу. Она и понятия не имеет, как сильно он меня ненавидит. Наивная.

Я чувствую, как Томас утыкается носом в мои волосы.

— Чего ты не умеешь? Ты никого не целовала, но парня-то хоть раз гладила, нет? Мне тебе всё разжевывать?

— Вообще-то я… — я не успеваю договорить, он берет мою правую руку и заводит себе за затылок. Мои глаза тонут в его лазурных глазах, которые сейчас, под неоновым светом, кажутся почти белыми. Смесь цветов и искр.

— Вот так. Да, вперед и назад.

Я начинаю ласкать его затылок двумя пальцами, скользя по обнаженной коже шеи и спины. Он прочищает горло, я чувствую, как в нем что-то пробуждается. Свободной рукой он начинает трогать мое левое бедро, ведя ладонью вверх-вниз, пока не доходит до пояса юбки.

— Томас… — его имя едва слетает с моих лаб. Мне жарко.

— Позволь мне, — медленно шепчет он.

И я позволяю ему исследовать. Сама не знаю почему.

Его пальцы уже под моей блузкой. Он гладит мою кожу, и его рука кажется огнем на моей плоти. Странная пульсация зарождается где-то глубоко внутри. Я чувствую, что намокла. И он это видит. О, он это прекрасно видит. Потому что продолжает усмехаться, тяжело дыша, словно сдерживает себя.

— Вот так, умница. Расслабься, — он вдыхает мой запах, потираясь носом о мое плечо. — Видишь тех? — он снова кивает в сторону девчонок из банды. — Я спал с каждой из них, и не по разу. Если ты не будешь выглядеть достаточно увлеченной мной, завтра вечером на вечеринке они поймут, что между нами ничего нет. Тогда я брошу попытки тебя защищать и снова буду наслаждаться их обществом, — его смех звучит макабрически. — Знаешь ли, мне нужно поддерживать репутацию.

Почему-то эти слова ранят меня изнутри. Мне неприятно думать, что его трогает кто-то другой. И у меня нет на это права.

Ты притворяешься, Джун. Помни об этом.

Инстинктивно я касаюсь его губ. Томас медленно открывает рот и прикусывает мой указательный палец, затем сосет его и проводит языком по подушечке. И всё это время он смотрит мне в глаза. В этот миг я почувствовала его рот совсем в другом месте… там, где даже не подозревала, что можно так чувствовать. Я ощущаю его эрекцию под собой. Он ритмично подается тазом вперед, будто хочет войти в меня.

Когда он отводит взгляд от моего лица, он замирает и прочищает горло. Я выхожу из транса и резко вскакиваю. Думаю, на сегодня зрелищ достаточно. Стайка девчонок теперь смотрит на нас с раздражением, а не с любопытством. Интересно, заставит ли это их активнее вешаться на него… или они оставят его в покое?

Я провожу ладонями по лицу. С чего бы мне вообще об этом заботиться?

— Пойду возьму поесть, — мне нужно отвлечься на что угодно.

Я оставляю его и иду к стойке. К счастью, в столовой большой выбор овощей, я ем их в огромных количествах. Всегда их любила. Я почти не ем мясо, так что паста и овощи — мой основной рацион.

— Что берешь? — это голос Дэна.

Прежде чем ответить, я оборачиваюсь на Томаса. Как и ожидалось, он сидит, широко расставив ноги, и сверлит меня взглядом. Но что это за взгляд? Кажется, он готов совершить убийство в любую секунду. Мы же просто притворяемся, нет? Чего он добивается?

С другой стороны, враждебная банда здесь, и было бы некстати видеть «телку мафиози» (или кем он там является) с другим.

Ладно. Глубокий вдох. С Дэном я буду вежливой и краткой.

— Хотела стручковую фасоль, но у них есть всё, кроме неё, — улыбаюсь я ему. — Думаю, возьму просто салат из капусты, тунца и авокадо.

Я поворачиваюсь к раздатчице, указывая на то, что хочу. Пусть это невежливо, но надеюсь, что если я буду его игнорировать, он уйдет.

— Так вы вместе? Ты и Томас?

Дэн подходит еще ближе, и у него нет ни малейшего желания уходить. Что мне сделать, чтобы его спровадить? Потом я понимаю: он стоит в очереди за едой. С чего бы ему уходить?

— Да, — я откашливаюсь и стараюсь не смотреть на него. Слишком легко понять, что я лгу. — Мы вместе.

Внезапно я чувствую тепло за спиной. Чья-то рука резко разворачивает меня. Томас смотрит на меня в упор. Секунда. Две. А потом он впивается в мои губы, здесь, прямо при всех, и мир останавливается.

Табак, шоколад и клубника. Самые вкусные ароматы на свете сливаются в поцелуе, который отдает грехом. Они тают на языках, которые находят друг друга на автомате.

Когда он отстраняется, я снова чувствую себя пустой. Стою и хватаю ртом воздух, как дура.

— Разве я не говорил тебе держаться от неё подальше, квотербек? — он смотрит на него так, будто выбирает: содрать ли с него кожу заживо или начать потихоньку, например, выбить все зубы.

Я предвидела эту сцену, но не знала, как её предотвратить. Не могла же я выгнать его из столовой. Дэн такой милый. По крайней мере, так кажется. Типичное лицо «хорошего парня». И он красив. Очень красив, я бы сказала. Не думаю, что он и муху обидит.

Твой отец тоже казался добрым, Джун, но в итоге оказался монстром.

Дэн сжимает кулаки.

— Пока она сама мне этого не скажет, я вряд ли буду держаться в стороне.

В секунду разверзается ад. Томас хватает его за воротник куртки. Я слышу, как ребята из команды по регби, которые явно неподалеку, подначивают капитана вмазать хулигану.

— Повтори, если яйца есть, — Томас держит его крепко и дьявольски улыбается. Я не сильна в оценке роста, но они примерно одинаковы. Думаю, в драке никто из них не вышел бы победителем.

Я делаю два шага назад. В реальности Давид не побеждает Голиафа. И мне совсем не хочется быть раздавленной между двумя гигантами.

— Ты прекрасно слышал, Джексон. Она тебе не принадлежит.

Томас не отвечает словами. Он решает нанести болезненный удар головой прямо в зубы. Что-то маленькое и белое отлетает к моим ногам, и, наперекор инстинктам, я бросаюсь вперед, пытаясь вклиниться между ними, но Джек меня удерживает. Когда, черт возьми, он успел подойти?

Вижу, как Дэн жестикулирует рукой. Оборачиваюсь и вижу, что его друзья, которые уже сорвались на помощь, останавливаются. Он не хочет, чтобы они творили глупости.

— Почему бы не решить это на поле, урод?

— Мне плевать на решение проблем во время матча. Джун, я тебе не принадлежу? — Томас почти дрожит, словно не может сдержать свою силу.

Надо отдать должное квотербеку — у него стальные яйца. Он не шелохнулся, стоит крепко и не отступает перед яростью Томаса.

— Джун? — Джексон снова повторяет мое имя, а я, блядь, не знаю, что ему сказать.

В голове каша, я ничего не соображаю. Губы дрожат, ноги тоже.

— Джун, живо. Скажи ему то, что он хочет, иначе ты развяжешь войну банд, — шепчет мне на ухо Мелисса. Меня чуть инфаркт не хватает. Когда она подошла?!

Вздыхаю.

— Да… Томас. Я тебе принадлежу. Дэн, держись от меня подальше, пожалуйста, — произнося это, я смотрю в пол. Сжимаю кулаки. Что может быть унизительнее в двадцать первом веке, чем заявить, что ты принадлежишь мужчине на правах вещи?

— Докажи ему это, иначе я убью его здесь и сейчас! — из кармана он достает пистолет.

Нет. Боже, он совсем невменяемый?