— Ты годишься только на то, чтобы вляпываться в истории, — сказал я. — И втягивать в них меня.

— Взаимовыгодно. Ты вернул нимб. А теперь твой должок мне.

— Какой?

Майя закатила глаза.

— Вечеринка, Даэмон.

— Что?

— Вече-рин-ка, — повторила она по слогам. — Ты обещал. Я должна успеть к Алексу.

Я застонал. Честно, застонал. Прямо посреди «Гнилого крыла», под смех Каина.

— Сделка не состоялась, — процедил я. — Души у тебя нет, договор не закреплён. По-хорошему, я тебе ничего не должен.

— А по факту ты ко мне привязан, — Майя скрестила руки. — И куда ты, туда и я. Так что либо идём на вечеринку, либо я буду ходить за тобой и комментировать каждую твою мысль.

— Ты же не умеешь их комментировать.

— Научусь.

Я посмотрел на неё. На этот огонь в глазах. На вздёрнутый подбородок. И сдался.

— Ладно, — сказал я. — Хватайся.

Она взяла меня за руку. Мир вокруг смазался, Предел схлопнулся в точку, и через секунду нас вышвырнуло на тротуар перед клубом. Неон лился на мокрый асфальт, музыка била из дверей, и где-то в толпе я уже видел её Алекса — белая шевелюра, улыбка на миллион.

— Спасибо, — бросила Майя, отпуская мою руку.

— Не благодари, — я поправил манжеты. — Лучше запомни: если втянешь меня в какую-то историю, я не знаю, что с тобой сделаю. И, по-хорошему, тебе стоило бы переживать за свою душу. Которой, кстати, у тебя не оказалось. И ещё много чего, о чём ты пока не знаешь.

— Лучше спрячь свои падшие штучки, а то всю кафедру перепугаешь, — отозвалась она и шагнула к дверям клуба.

Я на секунду задержался на тротуаре — с нимбом в кармане, с золотой печатью на запястье и с очень странным чувством, что у вселенной явно хорошее чувство юмора. Девчонка оказалась бронебойная, и, что самое удивительное, мне это нравилось.

Я навёл морок, спрятал крылья и рога и шагнул за ней.

Глава 5

Майя

— У меня важная миссия.

— Какая?

— Пожить как нормальный человек. Хотя бы один вечер.

Даэмон фыркнул. Я покосилась на него: высокий, чёрный, с лицом, которому не место на этой улице, среди облезлых вывесок и пахнущих шаурмой дверей. Люди на тротуаре расступались перед ним, сами не понимая почему. Кто-то поправил воротник, кто-то ускорил шаг.

— Ненавижу клубы, — сказал он.

— Ты ещё внутри не был.

— Мне и снаружи хватило.

Я замерла у самого входа. Клуб «Магия» гудел басом так, что вибрировали стёкла. Из дверей тянуло теплом, сладкими коктейлями и тем особым электричеством, которое бывает только там, где много людей и мало воздуха. Я глубоко вдохнула и вдруг почувствовала, как дрожат колени.

Не от страха. От нетерпения. Алекс. Он там. Он ждал меня весь день, а я едва не пропустила это из-за перекрёстка, мелков и падшего ангела, который теперь стоял рядом и всем своим видом показывал, что лучше бы его где-нибудь застрелили.

— Слушай, — я повернулась к нему. — Ты идёшь. И ведёшь себя как человек.

— Я падший ангел.

— Вот именно. «Падший». Значит, тебе не впервой опускаться.

Он прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение, смешанное с досадой.

— Дерзкая, — произнёс он.

— Живая, — поправила я. — Пойдём.

И я первой шагнула в двери.

Внутри было темно, шумно и тесно. Свет мигал в такт музыке, разрезая толпу на цветные осколки. Пахло потом, лаком для волос, чьими-то духами и разогретым телом — тем запахом, от которого хочется то ли танцевать до утра, то ли выйти на воздух и больше никогда сюда не возвращаться. Я сразу вытянула шею, высматривая сцену.

И увидела его.

Алекс стоял у края сцены, спиной к залу, и что-то говорил парню с синтезатором. Светлая шевелюра, широкая спина, знакомая манера чуть склонять голову, когда он слушает. У меня внутри всё сжалось и отпустило разом, как будто сердце сделало кувырок. Вот он. Живой. Настоящий. И он не знает, что я сегодня едва не продала душу, чтобы просто стоять здесь и смотреть на него.

— Это он? — раздалось над ухом.

— Не подходи, — выпалила я.

— Куда?

— Ко мне. Рядом со мной. Ты слишком… заметный.

Даэмон хмыкнул.

— Я заметный даже в темноте. Это проклятие.

Я не ответила. Я уже шла к сцене, лавируя между чужих плеч и локтей. Музыка давила на уши, но я не замечала. Всё, что существовало, — это несколько метров до Алекса.

Он обернулся, когда я была в паре шагов. И улыбнулся. Так, как умел только он: широко, открыто, чуть удивлённо, будто я была лучшим, что случилось с ним за вечер.

— Майя! — Он спрыгнул со сцены и в два шага оказался рядом. — Ты пришла. Я уже думал, не дождусь.

— Пришла, — выдохнула я. — Поздравляю. С отличием и всем таким.

Он рассмеялся и вдруг притянул меня к себе — коротко, по-дружески, но от этого объятия у меня внутри всё вспыхнуло. Он пах мятой, клубникой и тем самым гелем для волос, запах которого я узнала бы из тысячи.

— Слушай, — он отстранился, но руки не убрал, держал меня за плечи. — Мне пора. Сейчас мой выход. Но после — обязательно. Пообещай, что не исчезнешь.

— Обещаю, — сказала я.

— Тогда жди, — он сжал мои плечи и, отступая к сцене, добавил: — Ты сегодня другая. Хорошая другая.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но он уже поднимался на сцену, и зал взорвался первыми аккордами.

— «Хорошая другая», — передразнил Даэмон, материализовавшись рядом. — Как трогательно. У меня от этого зубы сводит.

— Заткнись.

— Молчу. Просто фиксирую: ты светишься.

Я обернулась. Он смотрел на меня странно — не насмешливо, а так, будто впервые заметил что-то, чего раньше не видел. От этого взгляда мне стало не по себе.

— Светишься? — переспросила я.

— Изнутри, — он пожал плечами. — Твоя ангельская сила. Или глупость. Я пока не разобрался.

Я хотела ответить, но не успела. Кто-то тронул меня за локоть — настойчиво, недружелюбно.

— Надо же, — раздался знакомый голос. — Майя. А я думала, у тебя завтра защита. Или тебя уже отчислили?

Таисия.

Она стояла передо мной, как картинка из глянца: волосы волной, роскошное платье и улыбка, от которой хотелось умыться. Рядом с ней вились две девицы, но они были просто фоном. Она это любила.

— Привет, Таисия, — сказала я ровно. — Как видишь, нашла время засветиться.

— Ага, — она склонила голову, разглядывая меня, как витрину. — А кто это с тобой? — Она перевела взгляд на Даэмона и медленно прошлась по нему глазами. — Я думала, у нас закрытая вечеринка. Или это твой парень?

— Я просто гость, — лениво произнёс Даэмон. — И мне уже скучно.

Таисия приподняла бровь. Что-то в её лице дрогнуло — то ли любопытство, то ли досада, что я пришла не одна, а с кем-то, кто явно не из нашего круга и при этом слишком хорош собой, чтобы его можно было не замечать.

— Ну-ну, — протянула она. — Развлекайтесь. Голубки.

И, развернувшись на каблуках, растворилась в толпе.

Не успела я и подумать, что быть беде, как начался концерт. Я как завороженная смотрела на сцену, пока Даэмон то и дело фыркал где-то рядом. Толпа ревела, кто-то светил телефоном, кто-то снимал на видео. Музыка лилась потоком, а голос Алекса уносил меня куда-то очень далеко, где я видела только его и себя.

Скоро он допел.

Не знаю, сколько это длилось — десять минут, полчаса, вечность. Я стояла в первом ряду, зажатая между чужими плечами, и не сводила с него глаз. Алекс на сцене был другим: выше, ярче, свободнее. Он не просто пел — он разговаривал с каждым, кто смотрел. И мне казалось, что поёт он только для меня.

Глупо, да? Но в тот момент я готова была поверить во что угодно.

Зал взорвался, когда стих последний аккорд. Крики, свист, чужие ладони над головой. Алекс откинул со лба мокрую чёлку, улыбнулся так, что у меня подогнулись колени, и спрыгнул со сцены в толпу. Его тут же обступили, захлопали по плечам, кто-то сунул ему стакан. А я стояла чуть поодаль и не могла заставить себя сделать шаг.