— Кабинет на втором этаже, — прошептала она, снимая обувь. — Идите тихо.

Я кивнул и, придерживаясь за перила, поднялся следом. Плащ за спиной топорщился, но в полумраке лестницы это сходило за сгорбленную спину. Майя шла рядом, готовая подхватить меня, если нога и правда подведёт.

Кабинет оказался просторным: стол, кожаное кресло, стеллажи с папками и ноутбук, прикрытый, но не выключенный. Таисия опустилась в кресло, подвинула к себе мышь, и экран ожил.

— Пароль он меняет раз в год, — пробормотала она, набирая что-то. — Но записывает в ящик стола, под календарём.

Она запустила браузер, открыла внутреннюю систему университета. Я встал за её плечом, вглядываясь в строчки. Майя присела на край стола.

— Ищи логи изменений, — подсказала она. — Там должна быть история: кто менял мои оценки, стипендию, расписание экзаменов.

Таисия защёлкала по вкладкам. На экране потянулись таблицы, мелкий шрифт, колонки с датами и именами. Я не разбирался в их бухгалтерии, но видел, как напряжено лицо Майи — она вчитывалась в каждую строку, будто там был приговор.

— Вот, — вдруг выдохнула она. — Смотри. Мои оценки. Их перебрасывали вручную. Не система, не сбой. Кто-то с правами уровня директора.

— То есть как у моего отца, — тихо сказала Таисия.

— Да. Но не твой отец, — Майя ткнула пальцем в экран. — Смотри на IP. Это не домашний адрес. И не деканат.

Я наклонился ближе.

— Откуда входили?

— Временный адрес. Из студенческого совета, — медленно произнесла Майя. — Кто-то заходил оттуда и руками перебросил мои оценки.

— Кто имел доступ в тот день? — спросил я.

Таисия уже листала дальше, вбивая даты.

— Сейчас… система пишет, что в тот день под учётной записью куратора входили два человека. Один — сам куратор, из своего кабинета. Второй… — она запнулась.

— Кто? — поторопила Майя.

— Лера, — Таисия подняла на неё растерянные глаза. — Твоя соседка. По просьбе куратора. У неё был временный доступ. Об этом сделана отдельная запись.

В комнате стало очень тихо. Я слышал, как на первом этаже тикают часы и как где-то за окном шумит листва.

— Нет, — сказала Майя. — Этого не может быть.

— Тут так написано, — Таисия развела руками. — Я ничего не выдумываю.

Майя встала, отошла к окну. Стояла спиной ко мне, обхватив себя руками, и я видел, как дрожат её плечи. Не от холода.

— Лера не стала бы, — проговорила она в стекло. — Она моя лучшая подруга. Она всегда помогала.

— Она же и расспрашивала тебя про переезд, — напомнил я. — И про то, куда ты едешь, и уедешь ли, и кто с тобой. И про комнату. И про то, что тебя не отпустят, тоже не забыла упомянуть.

— Это просто забота, — упрямо сказала Майя.

— Забота, которая совпадает с тем, что кто-то с её доступом перебросил твои оценки, — сказал я. — И с тем, что она стоит ночью в тёмной библиотеке и смотрит на нас. Не моргая.

Майя резко обернулась.

— Ты сам говорил, что тебе это показалось.

— Я говорил, что она на нас смотрит, — я покачал головой. — Мне это не казалось. Я падший, Майя. Я чувствую, когда на меня смотрят из темноты. И ещё я чувствую, когда смотрят не по-человечески.

Она замолчала. Я видел, как внутри неё что-то рушится — медленно, неохотно, как лёд, который трещит под тёплым течением. И мне не хотелось быть тем, кто этот лёд ломает. Но правда уже была в комнате, и прятать её было бы хуже.

— Я не верю, — наконец выдохнула Майя. — То есть… я не хочу верить. Но факт есть факт.

— Вот именно, — сказал я.

Таисия переводила взгляд с меня на Майю и обратно.

— Так это Лера всё подстроила? — спросила она. — И стипендию, и защиту?

— Похоже на то, — сказал я. — А конверт с деньгами мог взять кто-то, у кого был доступ к вашей комнате. Тот, кто знал, что Майя держит наличные под матрасом.

Майя прикрыла глаза.

— Лера знала. Она всегда знала, где я что храню.

Тишина стала густой, как сироп. Таисия сидела, сцепив пальцы, и лицо у неё было такое, будто земля ушла из-под ног.

— И что теперь? — прошептала она.

— Теперь ты остаёшься дома и делаешь вид, что нас не видела, — сказал я. — А мы пойдём.

— Куда?

— В студенческий совет, — ответила Майя. Голос у неё был глухой, но твёрдый. — Хочу сама посмотреть, кто в тот день входил в систему. И зачем Лере это было нужно.

— Это опасно, — сказала Таисия.

— Всё, что мы делаем последние дни, опасно, — отрезала Майя.

Она направилась к двери, но у порога остановилась и обернулась к Таисии.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что помогла. И за то, что не соврала про конверт.

Таисия кивнула, не поднимая глаз.

Мы вышли на улицу. Утро уже разгоралось, небо над парком светлело, и от этого всё вокруг казалось каким-то голым, беззащитным. Я шагал медленно, экономя силы, и чувствовал, как печать тянет в сторону Майи — ровным, тревожным гулом.

— Если Лера заодно с Ищейками, — сказал я, когда мы отошли на безопасное расстояние, — то сейчас она, скорее всего, уже знает, что мы были у Таисии. И знает, что мы копаем.

— Тем более. Надо ускориться, — ответила Майя, не сбавляя шага.

Мы дошли до студенческого совета, когда солнце уже поднялось над крышами. Дверь оказалась открыта — в здании шла уборка, пахло хлоркой и сырым полом. Мы поднялись на второй этаж, в комнату, где стоял старый компьютер с таблицей доступа.

Майя села за него, зашла в систему по данным, что дала Таисия, и снова открыла логи.

— Вот, — тихо сказала она. — Тот самый IP. Временный адрес. И запись: доступ выдавался по просьбе куратора. Пользователь — Лера Ткаченко.

Она замолчала, глядя в экран. Потом откинулась на спинку стула и закрыла лицо ладонями.

— Вспомни, — сказал я негромко. — Как она вела себя в тот день, когда пришла с чаем. Как краснела, как бледнела. Как спрашивала про твои планы.

— Она всегда была странной, — прошептала Майя. — Я просто не хотела этого замечать.

И вдруг замерла.

— Что? — спросил я.

— Телефон, — она вытащила из кармана починенный Каином аппарат. — Сообщение.

Экран мигнул. Я наклонился и прочитал.

Неизвестный номер. Всего четыре слова.

«Не возвращайся в комнату».

Майя подняла на меня глаза, и в них стоял такой ужас, какого я не видел даже во время погони.

— Это Лера, — сказала она.

Я не ответил. Потому что сам уже знал: игра началась.

Глава 14

Майя

Мы вышли из студсовета в белый от зноя двор, и только там я поняла, что всё это время не дышала. Воздух пах пылью и нагретой хвоей. Даэмон прикрыл за нами дверь, и звук щелчка отдался в спине холодком.

— Лера, — произнесла я, и имя встало поперёк горла.

— Да, — отозвался он. — Пока всё указывает на неё.

Я мотнула головой и зашагала через газон, не разбирая дороги. Трава под ногами была сухой, колючей, и я чувствовала, как она хрустит, словно подтверждая: всё, что ты знала, — рассыпается.

— Мы с ней с первого класса, — сказала я, и голос мой звучал глухо, как из-под воды. — Как сёстры. В первый день школы она подошла ко мне на линейке и протянула свой завтрак. «Будешь моей подругой?» Я тогда подумала: странная. А через неделю уже ждала её у калитки, и если она опаздывала, я выходила на улицу и стояла там, пока не увижу её фигуру.

Даэмон молчал и шёл рядом. Я чувствовала его взгляд боковым зрением, но не оборачивалась.

— А в седьмом я поскользнулась на лестнице. Полетела вниз головой. И она поймала меня за капюшон, одной рукой. Двенадцать лет, весила килограммов сорок. А удержала, — я сглотнула, и в горле стало сухо. — Я потом ещё неделю смотрела на свои руки и думала: как? Как можно удержать человека одной рукой, если ты сам весишь меньше, чем он?

— И ты не спросила себя, как? — негромко произнёс он.

Я остановилась.

— Перестань.

— Что?

— Ты сейчас скажешь, что нормальные подруги так не делают, — я впервые подняла на него глаза. — А я не хочу. Понимаешь? Не хочу собирать её по кусочкам, как улику. Она не улика. Она — Лера. Она единственный человек, который знал меня до того, как я стала той Майей, которую видишь ты. Она помнит, как я плакала, когда умерла бабушка. Как я боялась выступать на сцене. Как я прятала от родителей дневник с двойками. Она — это я, только в другом теле.