Я прижала руку к груди, будто хотела удержать то, что утекало.

— И что делать? — прошептала я.

— Вернуть души, — Лера смотрела мне в глаза. — И ты, и она — вы ангелы, Майя. Настоящие. Просто Небеса забыли об этом. Михаил причисляет нефилимов к смертным. Ему так удобно. Но если вернуть вам души, вы будете жить.

— Как ангелы? — у меня закружилась голова.

— Как те, кто вы есть, — она взяла меня за руки, и её ладони были ледяными. — Я хотела сказать тебе раньше. Но не могла. Михаил запретил. Я долго молчала, долго искала выход. Но однажды мне на глаза попался он, — она кивнула на Даэмона. — И я поняла, что ещё есть шанс всё исправить.

— При чём здесь я? — спросил Даэмон ровно.

Лера повернулась к нему, и в её светящихся глазах блеснуло что-то похожее на слёзы.

— Потому что ты сам знаешь за что был изгнан, — сказала она тихо. — Тебя сломали, сожгли крылья, выжгли метку предателя. Но ты всё ещё способен любить. Я вижу это в твоих глазах. Ты только притворяешься плохим! И я подумала… — она запнулась. — Я подумала, что ты поможешь спасти Майю.

Даэмон молчал. Стоял, как каменный, и только желваки ходили под скулами. Лера давила на него. И явно задела, что-то больное связанное с его падением.

— Ты ставишь на меня слишком много, — сказал он наконец.

— Я ставлю на неё, — ответила Лера. — А ты — лишь часть пророчества.

— Какого пророчества?

Она покачала головой.

— Не сейчас. Слишком долго объяснять. И у нас мало времени.

Она вдруг вскинула голову, будто прислушиваясь к чему-то за стенами. Её крылья распахнулись, заслонив свет лампы, и я увидела, как по серебристым перьям пробежала дрожь.

— Они идут, — крикнула Лера, и в её голосе впервые прорвался страх. — Даэмон, ты слышишь? Уже в здании.

Я не слышала ничего, кроме собственного сердца. Но Даэмон вдруг выпрямился, как струна, и я почувствовала через Печать, как он напрягся — так, что у меня самой свело мышцы.

— Сколько их? — спросил он.

— Пятеро. Может, больше, — Лера метнулась к двери, прижалась к косяку, вглядываясь в тёмный коридор. Потом обернулась, и я увидела, что лицо у неё белое, а крылья дрожат. — Они знают, что я нарушила приказ. Они идут за мной, чтобы выйти на тебя!

— Ты должна бежать с нами, — выдохнула я.

— Я не могу, — она смотрела на меня, и в её глазах, светящихся и мокрых, я увидела нечто огромное и древнее, готовое к жертве. — Я всегда спорила с Михаилом. Пыталась оспорить его решение о нефилимах. И теперь пришёл мой черёд драться. Знай, я люблю тебя, Майя.

— Я не могу тебя тут оставить, — я шагнула к ней и схватила за холодные руки.

— Нет, ты должна спасти себя. У тебя есть он.

Она с надеждой посмотрела на Даэмона и взмолилась.

— Спаси её. Спрячь, — сказала она, едва сдерживая слёзы.

— Я без тебя не пойду! Даэмон сможет открыть портал, и мы все уйдём. Ему уже лучше. Вот увидишь, — я смотрела в её глаза и надеялась, что она меня услышит.

Даэмон с тяжёлым вздохом облокотился на край стола, будто опровергая мои слова. Его раны ещё не затянулись полностью. Такие приключения давались ему с трудом, и я это знала. Просто не хотела принимать то, что кто-то из нас останется здесь.

Лера покачала головой.

— Не выйдет, — Даэмон зашипел от боли, пытаясь применить силу. — Портал на троих я не удержу.

— Они уже на лестнице, — Лера прижалась спиной к стеллажу, вглядываясь в темноту коридора.

В подтверждение её слов где-то наверху грохнула дверь. Потом ещё одна. И по каменным ступеням покатился тяжёлый, размеренный топот — так ходят не люди. Так ходят те, кому не нужно красться.

— Лера, иди к другому выходу… — начал Даэмон, но она не дала ему договорить.

— У тебя почти не осталось силы, — сказала она, быстро подбегая к нему. — Я вижу. Рана, Печать, всё это вытягивает тебя. Ты не выдержишь.

— Не выдержу, так выстою, — Даэмон криво улыбнулся.

— Нет, — она подошла к нему вплотную. — Я дам тебе свою, — Лера сжала его руку в своих ладонях и те засветились.

Я не поняла сначала. А когда поняла — было уже поздно.

Лера вскинула руки, и её крылья вспыхнули ослепительным серебром. Свет хлынул от неё волной — не тёплый, а обжигающий, как молния, — и ударил в Даэмона. Его отбросило к стеллажу, он вскрикнул, согнулся, и я увидела, как свет вливается в него, как по его рукам пробегают серебристые прожилки.

— Что ты делаешь?! — закричала я.

— Спасаю вас, — вскрикнула она.

И вдруг упала на колени.

Свет погас. Крылья за её спиной поблёкли, стали полупрозрачными, как дым. Лера сидела на полу, опустив голову, и тело её дрожало, как у птицы, которую вынули из воды.

— Лера! — я бросилась к ней, обняла за плечи. Она была ледяная, как камень. — Лера, очнись!

— Всё… хорошо, — выдохнула она. — Я отдала ему всё, что могла. Теперь он сможет дойти до конца и исполнить пророчество.

— Какое пророчество? А ты? Как же ты?

Она подняла на меня глаза. Обычные, карие, человеческие. Свет в них почти погас.

— А я задержу их.

— Нет, — я сжала её плечи. — Нет, нет, нет. Мы уйдём вместе.

— Майя, — она слабо улыбнулась. — Ты всю жизнь была моей подопечной. Я знала тебя ещё до того, как ты научилась ходить. Я стояла над твоей колыбелью. Я не дам им тебя загубить.

— Я тебя не оставлю!

— Придётся.

Дверь хранилища слетела с петель.

В коридоре стояли они. Пятеро. Высокие, в серых плащах, с пустыми лицами, на которых не было ничего, кроме холодной, отточенной цели. За их спинами угадывались крылья — стального оттенка, жёсткие, как лезвия.

— Хранитель Лера, — произнёс первый. — Ты обвиняешься в нарушении воли архангела Михаила. Отойди от смертной.

Лера поднялась. Медленно, пошатываясь, но поднялась. И встала между нами и ними.

— Не трогайте её, — выкрикнула она, принимая боевую стойку.

— Отойди, — повторил Ищейка. — Иначе будет хуже.

— Хуже уже не будет, — процедила Лера сквозь зубы.

Даэмон схватил меня за руку. Я не поняла, как он оказался рядом — просто в какой-то момент его пальцы сжались на моём запястье, и Печать вспыхнула огнём, словно подтверждая правильность его намерений.

— Идём, — он потянул меня к порталу.

— Нет!

— Майя, смотри на меня, — он развернул меня к себе. — Она сделала выбор. Не обесценивай его.

— Я не брошу её!

— Ты её не бросаешь, — он стиснул мою ладонь. — Ты выживаешь. Ради неё.

За его спиной уже распахивался разрыв — чёрный, рваный, с бахромой из серого тумана. Предел. Он тянул оттуда холодом, и я чувствовала, как воздух в хранилище свивается в воронку.

— Идите! — крикнула Лера. — Живо!

Ищейки бросились вперёд.

Я увидела, как она встала у них на пути — маленькая, без крыльев, без силы, но с такой яростью, что первый Ищейка отшатнулся. Она ударила его — и рука её вспыхнула серебром, как догорающая спичка. Потом второго. Свет гас всё быстрее, и она уже не била, а отталкивала, цеплялась, тянула на себя.

Даэмон дёрнул меня в портал.

— Нет! Лера!

Я вырывалась, но его рука была как железная. Портал сомкнулся вокруг нас серым туманом, и последнее, что я увидела, — как двое Ищеек схватили Леру за руки, как она крикнула что-то, чего я уже не расслышала, и как её колени подогнулись.

А потом был только серый свет и запах костра.

И голос, доносившийся откуда-то издалека, но прозвучавший так отчётливо, будто кто-то шепнул мне в самое ухо:

— За неисполнение поручения архангела Михаила тебя ждёт падение.

Я закричала.

Глава 16

Даэмон

Предел встретил нас запахом пепла и сырой глины, как будто кто-то залил костёр дождём и оставил его дотлевать тысячу лет. Я и забыл, какой здесь тяжёлый воздух. Он не просто давил на плечи — он напоминал, что это место не для живых, не для тех, кто привязался друг к другу.

Майя не шла. Она перебирала ногами, как во сне, и мне приходилось держать её за локоть, хотя она делала вид, что идёт сама. Всё-таки гордость у неё была раньше инстинкта самосохранения.