— Пялятся, — прошипела я, не разжимая зубов. — Все пялятся!

— Люди всегда пялятся на то, что не могут объяснить, — спокойно отозвался Даэмон, отряхивая лист с плеча.

— Так объясни! Ты же умеешь! Ты только что упал с неба огненным шаром во дворе общаги. Сделай что-нибудь!

— Метеорит, — быстро предложил он.

— Что?

— Метеорит. Люди охотно верят в метеориты. Всё, что падает с неба, они называют метеоритом. Им так спокойнее.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает. Не злость — нет. Отчаяние. Та самая смесь из облегчения, недосыпа и близкой истерики, когда ты понимаешь, что мир только что починился, а потом снова разваливается на куски, но уже по-другому.

Внезапно со стороны кустов раздался крик:

— Пожар! Там что-то горит!

И толпа, которая только что рассасывалась, снова сгустилась. Кто-то побежал. Кто-то заорал «вызывайте пожарных». Из окна общаги высунулась чья-то голова с полотенцем. Дым от кустов валил всё гуще, и в нём было что-то нехорошее, не от обычных листьев, а от магии, которая не успела догореть.

Даэмон проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул.

— Отлично, — пробормотал он. — Пожарная бригада. Этого ещё не хватало.

— Делай же что-нибудь! — я схватила его за рукав. — Ты же можешь!

Он выдернул рукав из моих пальцев, одёрнул плащ и обвёл двор долгим, нечитаемым взглядом. А потом щёлкнул пальцами.

Мир замер.

Толпа остановилась. Парень на остановке так и остался с раскрытым ртом. Девушка с полотенцем — с высунутой в окно рукой. Дым застыл над кустами, как серая вата. Даже ветер, казалось, перестал дуть.

— У тебя три секунды, — сказал Даэмон, не глядя на меня.

— Для чего?

— Чтобы не выглядеть идиоткой, — он закатал рукава. — Отойди.

Я попятилась.

Он провёл ладонью по лицу — и через секунду передо мной стоял будто другой человек. Обычный. В простой одежде. Без рогов, без крыльев, без той пугающей красоты, от которой перехватывало дыхание. Лицо осталось прежним — резкие скулы, тёмные волосы, — но теперь он выглядел как студент-старшекурсник, который не выспался и недоволен жизнью.

— Ну как? — спросил он.

— Терпимо, — честно ответила я. — А почему не в костюме?

— Потому что никто из людей не имеет привычки ходить в одном и том же.

Он снова щёлкнул пальцами.

Время пошло.

Толпа словно всё забыла. Кто-то из студентов огляделся, пожал плечами и зашагал к остановке. Девушка с полотенцем спряталась обратно. Двое с телефонами опустили руки и пошли дальше, как будто в небе ничего не было. Только кусты всё ещё дымились.

— Пожар! — снова закричал кто-то, но уже не испуганно, а деловито, как кричат про переполненный автобус. — Глянь, куст горит!

У кустов начала собираться толпа. Теперь уже просто зеваки. Кто-то притоптал огонь ногой. Кто-то снимал, как дым поднимается в серое утро.

— Отлично. А теперь… Даэмон, — сказала я, глядя ему в глаза. — Слушай меня внимательно.

— Слушаю.

— На сколько нам теперь известно печать не провести. Ты вернулся и с последствиями. Вариантов нет. Мы связаны, и вынужденны ходить друг за другом. Не сказать, что я рада… Но видимо тебе придётся пойти со мной на экзамен.

— Поздравляю, — он склонил голову. — Ты вывела первый закон физики печати единства.

— И поэтому, — продолжила я и ткнула его пальцем в грудь, — ты не просто пойдёшь со мной на экзамен и на защиту курсовой. А будешь мне помогать.

— Это как? — он приподнял бровь. — Неужели небесного света тебе недостаточно.

— В том то и дело! Я настолько поражена этими событиями, что без помощи вряд ли справлюсь. Поэтому…— я всплеснула руками. — Придумай что-нибудь! Ты же ангел! Ну, был. У тебя есть сила. Ты только что заставил всех этих студентов забыть, как упал с неба.

— Я и так тебе помог, — Даэмон усмехнулся. — Принёс немного света, он, кстати, должен был решить твои проблемы. Это конечно не сделка, но всё же…

Я замерла. Перевела взгляд на карман куртки, где ещё недавно лежал тёплый осколок. Потом снова на него.

— Так это ты… Ты сделал так, что стипендию восстановили?

— Да, так и работает небесная магия, — он кивнул. — Стипендию восстановили, потому что твой научрук наконец-то проснулся и увидел, что его секретарша ошиблась. А тему вернули, потому что твоя староста, кажется, отозвала своё «недоразумение».

— А деньги? — вырвалось у меня. — Мне кто-нибудь вернёт мои деньги?

Он посмотрел на меня так, будто я спросила, не отменят ли в столовой компот.

— Деньги — нет, — сказал он. — Но стипендию восстановили. Разве этого мало?

Я хотела ответить, что мало. Что Таисия всё ещё разгуливает где-то с моими кровными, которые она стащила или подстроила так, чтобы они исчезли. Что мне до сих пор жмёт в груди от вчерашнего поцелуя за стеклянной дверью. Что я всю ночь спала, сжимая в кулаке кусочек нимба, и мне снилось, что всё хорошо.

— Идём, — Даэмон взял меня за локоть и потянул в сторону корпуса.

— Куда?

— На твой экзамен. Или ты передумала?

Я посмотрела на него — на нового, приглушённого, в куртке с капюшоном. На дымящиеся кусты за его спиной. На осколок нимба, который только что был в моей ладони, а теперь лежал в его кармане.

— Не передумала, — сказала я. — Но сначала курсовая. Мне нужно её распечатать.

— Тогда идём быстрее, — он отпустил мой локоть и зашагал вперёд. — У меня, знаешь ли, тоже были планы на этот день. Но кто-то привязал меня к смертной.

— Ты сам виноват. Хотел заполучить мою душу.

— Возможно, ты права.

Он не обернулся, но по его голосу я поняла, что он усмехнулся.

И я пошла за ним. В распечатку, на экзамен, на защиту. С падшим ангелом в капюшоне, с осколком нимба в его кармане и с очень странным чувством, что моя жизнь теперь будет делиться на «до» и «после».

Только вот в «после» я всё ещё не знала, как жить.

Глава 8

Даэмон

Из распечатки она вышла с папкой, прижатой к груди, как щит, и сразу прибавила шаг. Не оглянулась. Не позвала. Просто понеслась через двор на экзамен, будто могла утащить на себе и меня, и печать, и всю эту дурацкую связь, если разогнаться как следует.

Я не стал догонять. Сунул руки в карманы куртки и шёл следом, выдерживая дистанцию. Не из галантности — из осторожности. Лишнее внимание нам сейчас ни к чему. Двор и так глазеет на всё, что движется быстрее обычного, а если ещё и я прилипну к ней плечом к плечу — к вечеру нас поженят в студенческих чатах.

Печать между нами гудела тонко, натягивалась, как леска на катушке, — и чем дальше она уходила, тем звонче.

Пять метров. Семь. Восемь.

— Майя, ты отошла слишком далеко, — сказал я, не повышая голоса.

Она сделала вид, что не слышит.

Девять.

— Майя.

На десятом метре её оторвало от земли.

Это выглядело почти смешно: ноги ещё шагали, корпус уже летел назад. Её развернуло в воздухе, как тряпичную куклу, которую кто-то дёрнул за невидимую нить, и она врезалась в меня спиной, едва не выбив папку. Я поймал её за плечи, удержал — и в ту же секунду по её позвоночнику, по моим ладоням, по золотой нити между нами прошла волна. Злая. Оскорблённая. Живая.

Она вскинула на меня дикие, перепуганные глаза.

— Что это было?!

— Печать. Ты пыталась уйти без меня дальше десяти метров, — я не стал убирать руки. — Я предупреждал.

— Я не пыталась! — она одёрнула куртку. — Я просто шла! Быстро! У меня экзамен и защита, если ты не заметил!

— Заметил. И по этому поводу у меня новость: далеко отходить нельзя. Придётся идти вместе.

Мимо как раз тащился парень в кепке. Он замедлил шаг, смерил нас взглядом — Майю в моих руках, меня, застывшего позади, — и вдруг расплылся в ухмылке.

— Какая парочка! — крикнул он, отсалютовав. — Молодец, Майя. Не очень ты отчаялась после того, как Алекс тебя бросил.

Судя по всему, её одногруппник.