— Чарльз, воспринимайте это как часть моего дара, вот и всё. Я знаю и пытаюсь что-то изменить, я далеко не всё знаю, но то, в чём уверен, без внимания не оставляю.

В конце концов Маккой тоже решил подать голос:

— Ваш друг, — спросил он, заглядывая в записи и отметки на карте, — это случайно не Уолтер Ланговски?

— Он самый. А как вы поняли?

— Ну, у него довольно характерный стиль, — сказал он, указывая на карту. — Я его хорошо знаю, потому что следил за публикациями Уолтера ещё со студенческих лет. Потом он исчез из научных кругов. Поговаривали разное.

Хэнк чуть помялся.

— Если он у вас — передайте, что я был бы рад поговорить. У нас есть о чём.

— О, мы скажем ему об этом обязательно, думаю, он будет рад.

В ходе беседы Чарльз предложил им погулять по школе, посидеть на некоторых уроках, так сказать, приобщиться к их быту. Ребята не отказались — и Каю, и Эмме было интересно посмотреть на школу, где много таких, как они, да ещё и детей. Так что за весь оставшийся день Кай вволю утолил свой фанатский голод, нагулявшись и насмотревшись на будущих культовых персонажей, которые на самом деле персонажи лишь в комиксах. А прямо вот здесь и сейчас, перед его глазами, это были в основном дети, живые дети, со своими эмоциями, со своими «хочу» и «не хочу». И ассоциировать их с теми крутыми ребятами, которые лихо воевали на страницах ярких комиксов и на кадрах дорогих фильмов, было сложно, и это здорово отрезвляло. Глядя на этих детей, он задал себе вопрос: а вообще, имел ли он право приезжать сюда и требовать от Чарльза того, чтобы он взял их и привёз к ним, для того чтобы те бились с неизвестной угрозой? Это сложный вопрос, о котором он пообещал себе подумать чуть позже, и Эмма, видя его состояние, ненавязчиво поддерживала его.

Так их пребывание в школе и закончилось. Наутро они улетели назад, в Канаду.

Было решено, что иксы приедут примерно недели через две, поэтому по приезде Кай сразу же занялся подготовкой полигонов и всевозможного инвентаря, который мог бы им понадобиться. Уолтеру они тоже поведали о том, что с ним хочет познакомиться один талантливый молодой человек, на что тот отреагировал довольно сдержанно, хотя руки дрогнули. Одиночество — штука такая: мы можем пытаться от неё отмахнуться, но она нас точит, а тут человек, который уже вроде бы как и к ней привык, раз за разом получает микропотрясение. Сначала его, несмотря на все его лохматые проблемы, приглашают в команду, организуют ему проживание и лабораторию, в которой он, кстати, уже хорошо обжился и обставил, а тут ещё и коллега пригрозил приехать, так что док вроде бы как и не подавал виду, но в лаборатории начал шуршать за троих, подготавливая, вычищая всё, дабы не ударить в грязь лицом. И хотя Кай не особо разбирался именно в генетике и химии с биологией, как инженер, он разбирался в технике и физике, поэтому, оглядев количество различных сложных приборов, он мысленно присвистнул. «Да-а, здесь уже можно какие-нибудь секретные разработки вести. Быстро док окопался.»

А Уолтер действительно, как только обставил всё оборудованием, из подземных этажей выходить почти перестал — единственное, куда он отлучался, — это на очередные замеры. У него был компактный детектор, который он сам же и собрал, и джип ему от компании выдали. Уолтер выезжал в лес, к точкам, где фиксировались аномалии, снимал показания, возвращался, наносил данные на карту. Систематически, методично, как учёный, который привык работать с фактами.

На вопрос Кая, как продвигается, он отвечал одно и то же:

— Вспышки не прекращаются. Стабильно. И сдвигаются к югу. Если сохранится тенденция — через несколько месяцев все они сойдутся в одной точке.

— И тогда?

— И тогда к нам что-то вылезет, что-то большое. Я не предсказатель, не могу сказать точно, лишь предположить. Кто-то из восьмёрки.

Кай кивнул ему и пошёл на тренировочную площадку.

Ксавьер приехал в конце второй недели. Не один — с ним были Скотт, Хэнк, Джин Грей и Курт Вагнер. Кай встречал их на площадке перед особняком, и, когда из арендованного фургона показался профессор в кресле, которое Хэнк аккуратно выкатил по пандусу, Кай оценил картину: человек, прикованный к инвалидному креслу, и четверо молодых людей, но эти, казалось бы, невзрачные люди могли бы устроить в какой-нибудь небольшой стране переворот. Забавно: практически дети, но их способности — это нечто. Нечто, что может ломать здравый смысл и чью-нибудь задницу. Кай всех поприветствовал и провёл в особняк, где на входе уже стояли Эмма и Кайла.

Джин Грей, молоденькая девушка лет семнадцати, с милым и красивым личиком, а также радикально рыжими волосами, до этого молча стояла рядом со Скоттом. При виде Эммы она чуть напряглась. Кай заметил: Джин инстинктивно потянулась телепатически — короткое, деликатное касание — и тут же отстранилась. Эмма повернула голову и посмотрела на неё прямо. Обе телепатки. Обе — молодые. И обе мгновенно друг друга оценили.

— Джин Грей, — Эмма протянула руку. — Эмма Фрост.

— Приятно познакомиться, — Джин пожала руку, и в её рукопожатии была осторожность, но и любопытство.

В этот момент подошли Джеймс с Гамбитом. И Кай решил воспользоваться моментом.

— Дорогие друзья, пользуясь моментом, хочу представить всех друг другу и начну с себя. Меня зовут Кай Ясу, я мутант, и моя основная способность — регенерация, очень мощная регенерация. Помимо этого — усиленные физические возможности, и в руках есть лезвия из сверхплотной костной ткани.

В этот момент «чёрный» на его правой руке, что выглядел просто как красивая татуировка, слегка потянулся и зевнул.

— А это кто? — с любопытством уставился на дракошу синешёрстный непоседа Курт Вагнер.

— Это? — Кай закатал рукава повыше, демонстрируя обоих своих питомцев. — Это мои друзья, — сказал он, почёсывая белого по шее, когда тот отделился наполовину от кожи и зажмурился от ласки. В ответ на что ревниво полыхнул чёрный и подставил уже свою шею под ласку. — И помощники в управлении внутренней энергией. Я прошёл обучение в одном из скрытых городов Кунь‑Лунь и являюсь мастером боевых искусств, а также мастером ци.

— Ци? — переспросил Саммерс. — Это как в тех боевиках, где азиаты по бамбуковым чащам скачут и пафосно дерутся?

— Ха‑ха‑ха, да. Примерно так, — ответил развеселившийся Кай. — Подробнее поймёшь на тренировках. Ох… Успокоился он. — Ну, я продолжаю. Вот этот брутальный канадский мачо — мой родной отец, Джеймс Хоулетт — проговорил Кай, указывая на Логана и с удовольствием наблюдая за отпавшими челюстями «иксов». — Его способности — также мощная регенерация и повышенные физические кондиции. Правда, скелет у бати не родной, но очень крепкий. А когти острые, м‑да. Я вижу ваш скептицизм и сразу скажу: Джеймсу гораздо больше лет, чем кажется, да и я выгляжу на чуть за двадцать, а мне уже тридцать, так‑то.

— А вон та красотка позади него… Нет, не моя мама, хе‑хе, скажем так, мачеха — Кайла Фрост. Мутант, способность — тактильный гипноз.

— С моей красавицей Эммой вы уже знакомы, — он приобнял блондинку.

— А вот этого мсье с наглой ухмылкой зовут Реми Лебо. Он же Гамбит, также мутант. Сильный, быстрый, но его основа — это способность заряжать неживые объекты своей энергией, которую он потом может по своему желанию взорвать. В общем, сильный и обаятельный мерзавец, а ещё мой друг. Тут не хватает только Уолтера Ланговски, он сейчас на замерах, однако к ужину должен быть.

— Что же, полагаю, и нам нужно представиться, — сказал Ксавьер и, указав рукой на самого себя, начал: — Меня зовут Чарльз Ксавьер. Я мутант, телепат, как ваша подруга Эмма, только поопытнее и, кхм, чуть посильнее. Далее — Хенк Маккой, мой друг и помощник. Мутант: физическая сила и ловкость, которую он сочетает с, без ложной скромности, гениальным интеллектом.

Чарльз повернул кресло к младшим участникам и продолжил:

— А это мои старшие ученики. Скотт Саммерс — вы с ним знакомы, но я скажу: сильный мутант, чей взгляд и гору прожжёт, если нужно. Рядом с ним юная красавица Джин Грей, она мутант‑телепат, потенциально сильнее меня. А также, — он тепло улыбнулся, — Курт Вагнер, мутант‑телепортатор, один из добрейших людей, что я знаю.