Всё это шло фоном, Кай сейчас был не совсем в себе. Не было мастера «ци», был разбуженный хищник. И он явно не был рад встречающему комитету.

Мураками увидел, как тело на алтаре дрогнуло.

Не физически — скорее, как тень на стене дёргается, когда меняется свет. Кожа Кая, уже почти живая, вдруг покрылась рябью — мелкой, быстрой, как будто под ней что‑то боролось. Драконы на руках — тёмные линии, которые при жизни мальчишки двигались и мерцали, — вдруг вспыхнули. Белый — ярким, ровным светом. Чёрный — налился так, что Мураками отшагнул и напрягся.

Кенджи остановил распев. Он видел, что что‑то идёт совсем не так; продолжить же просто не мог. Голос сорвался, потоки энергии просто перемешались в непонятно что.

Один из младших адептов — четвёртый слева — упал. Без звука. Просто осел, как пустой мешок. Мураками подошёл, проверил: жив. Но… пустой. Глаза открыты, зрачки расширены, дыхание есть. Но его там не было. Жизненная сила выкачана — но не ритуалом. Кем‑то другим.

— Что за… — Мураками не закончил. Второй адепт упал. Потом третий.

Кенджи перевёл взгляд на алтарь, а потом заорал:

— Прекратите! Заглушите поток!

Мастера внутреннего круга попытались — сложили печати, направили свою ци в ритуальную структуру. Но структура не слушалась.

А потом стало поздно. Фигуру Кая выгнуло дугой, он зарычал. Мощно и гулко; звук рыка словно проникал внутрь костей и резонировал с чувством ужаса, который сам же и порождал. А потом из рук, уже и так окутанных мистическим светом татуировок, вырвались с чавкающим звуком костяные клинки. На левой руке они светились белым светом, как и татуировка дракона, на правой же — чёрные, поглощающие свет, в тон второй татуировки.

Мужчина текучим движением смахнул себя с плиты, и уже в этом движении была атака. Брызги крови разлетелись веером во все стороны: никто ничего и понять‑то не успел, а первые трупы уже начали падать на пол. А дальше силуэт воина размылся, полетели во все стороны руки, ноги, головы. Не было красивых и эффектных ударов мастера. Не было атак «ци». Просто кто‑то включил «адский вентилятор». Его пытались остановить, и он даже не пытался как‑то защищаться. Он просто с упоением резал всё, что движется, а что не двигалось — шевелил и тоже резал. Раны, что ему наносили, затягивались ещё до того, как он успевал почувствовать какой‑то дискомфорт. Да, это было больно, а ещё тут же нестерпимо зудело — это тоже подпитывало ту ярость, что сейчас им управляла.

К сожалению Кая, противники у него закончилось очень быстро. Он остановился, дышал легко, никакой усталости. В голове начали появляться какие‑то мысли, что‑то осознанное. Но тут он уловил запах: кто‑то рядом, прячется. Видимо, мнит себя охотником, но нет — его выдаёт запах, запах страха: он боится, а значит… Значит, он добыча. Но где? Кай внимательно осматривался светящимися, янтарными с ярко зеленым зрачком глазами, параллельно принюхиваясь, но не видел спрятавшегося в тенях Мураками. Кай рыскал по залу, нетерпеливо порыкивая, как вдруг получил удар. Это был удар тенью, так же, как когда‑то в горах, только сейчас палец вложился в удар полностью: он не верил, что, вступив в бой, победит. Поэтому решил бить в спину и наверняка.

Это было больно, очень, настолько, что даже сознание хищника отступило. И наконец‑то себя полностью осознал Кай. Оценка ситуации заняла мгновение, ещё мгновение ушло на действия. Лёгкий импульс «ци» в глаза — и вот он, Мураками, практически пустой и находящийся в ужасе. Ещё один импульс, как на наковальню, но в четверть силы — и стены зала приобрели стильный «принт» в крапинку.

— Мда… В забавную зверушку я вырос. Если бы не боль от магии зверя, которую я прямо сейчас выдавливаю из организма своей «ци», я бы, наверное, поржал. Всю жизнь в этом мире превозмогал, тренировался и совершенствовался. Стал пафосным мастером боевых искусств, а в итоге…

— Гра!..ка! Да, Кен крошить!..лять! И вот это вот всё… Ширк, ширк когтями — и всё, затащил. Марвел, хуле…

— Так. Всё, отставить истерику.

Он огляделся, нашёл подходящего кандидата с наиболее чистыми штанами и уже потянулся одеться, как сообразил: если меня хотели воскрешать, то и одежда где‑то тут есть? И да, нашлась в стороне.

Одевшись, Кай развернулся и пошёл к выходу из зала. Полностью одетый и экипированный, с двумя живыми драконами на руках.

Он не оглядывался. Шёл спокойно, как хозяин.

За дверью — коридор, камень, факелы. Потом — лестница, узкая, крутая. Потом — ночь. Звёзды, холодный воздух, запах хвои. Где‑то далеко — огни города. Япония. Он узнал по запаху: ветер с моря, смесь соли и водорослей, и тот самый тонкий, едва уловимый аромат, который ни с чем не спутаешь, если вырос в этой стране.

Кай стоял на каменном пороге храма, смотрел на ночное небо и думал.

Тело — живое. Ци — полная, переливающаяся, как два ручья в одном русле. Хищник внутри — тих, придавлен, и с этим нужно ещё разобраться. Рука — хочется верить, что теперь отвалит. Ромулус — где‑то там. Как и отец.

— Ну, — сказал он тихо, обращаясь к звёздам, — вот я и на Земле. Неплохое начало для первого дня.

Чёрный дракон на руке дёрнулся, как будто засмеялся.

Выбравшись из подвалов наружу Кай обнаружил себя в каком‑то каменном храме на «восточный манер». Он явно не использовался по прямому назначению, но и заброшенным не выглядел.

Поднявшись на стену храма и укрывшись в тени от одного из небольших шпилей по периметру, он начал оглядываться и думать.

Итак: несмотря на то что я практически уверен, что нахожусь в Японии — это не точно. Внимательно рассматривая рельеф острова, благо храм оказался в горной местности и довольно высоко, понимания местоположения это ему не добавило. Да, он учил географию, да, мама учила его более углублённо всему, что связано с Японией: там и грамоту пришлось освоить, и местные условности, ну и географию в том числе. К слову, английский язык мама тоже ему выучить помогла. Ну так вот, нужно понимать, что Итсу не была великим учёным, она сама выросла в похожей местности, обучаясь в семье боевым искусствам. В Кунь‑Лунь были карты, но, блин! Они старые, кто бы бегал их обновлять? И гугл‑карты до нас ещё там не добрались. Поэтому, не дождавшись никаких озарений и метознаний, мужчина пристальнее начал рассматривать людей.

Да, они тут были, глупо было бы думать, что секретную базу «Руки» никто не охранял и не обслуживал. Так что да, люди были, и они пока не были в курсе «экстерминатуса» внизу. Кай выбирал: ему нужен был не ниндзя (так как у них мозги промыты), а обычный наёмник, который, желая пожить ещё, не будет упираться и всё подробно расскажет. И такой нашёлся — мужчина заметил, как от храма отъезжала по узенькой грунтовочке грузовая машинка. «Мой клиент», — подумал Кай, делая мощный прыжок и скрываясь в лесу.

Тело просто пело, каждая мышца откликалась мгновенно, не было боли после слишком резких манёвров, не было усталости. Дыхание ровное, оно просто не сбивалось! Скачки и рывки руками в десяток метров ощущались как лёгкая прогулка по утреннему парку. Всё, что чувствовалось, — это приятная работа мышц, не напряжённая, а как будто вы разминаетесь перед тренировкой, просто разогрев лёгким для вас весом.

«И это я „ци“ не вкладываю, чисто на физухе. М‑да… Батина генетика таки догнала и безжалостно „прокачала“. Интересно, я могу всё то же самое, что он? Или есть и „допкомплектация“? У оригинального Кая вроде что‑то там с феромонами было, но у меня‑то Х‑ген не с рождения проснулся, а при попытке мною закусить целого, мать его, демона! Насколько помню, способ активации мутации тоже роль играет немалую, нужно быть готовым к незадекларированным особенностям».

Рассуждая в голове, Кай тем временем уже обогнал грузовичок. Выбрал удобное деревце, максимально близко к дороге с водительской стороны, и, укрывшись в тени, принялся ждать.

«И воскрешать ведь меня собирались явно с каким‑то „подвывертом“», — продолжал рассуждать Кай.