Эмма всю дорогу тоже рассматривала город. Она была в Нью‑Йорке еще ребенком, сейчас для неё это было интересно, новый опыт. Но смотрела она не просто так, а сквозь призму своих особенностей: посылала небольшие импульсы телепатии — не чтобы прочитать мысли, а чтобы считать поверхностный фон. Этому её Кай научил: у него примерно по такому же принципу работает восприятие ци.

Они ехали, беседуя. Эмма, всё‑таки не выдержав, заметила:

— Очень много мутантов.

Кай перевёл взгляд на неё и спросил коротко:

— Заметила?

Она, улыбнувшись ему, ответила:

— Да. Пока ехали, я почти на каждой улице видела как минимум одного‑двоих. Даже здесь сейчас я вижу троих. Правда, они не знают, судя по поведению, о том, что они мутанты.

Хэнк, слушая их, хмыкнул:

— Добро пожаловать в большой город. Здесь действительно очень много мутантов, и действительно многие даже об этом не задумываются и не догадываются. Просто свои «особенности» объясняют себе тем, что они от природы странные. — При этих словах он слегка передёрнул плечами: похоже, и сам не так давно пережил этап принятия своих «странностей».

Они выехали из Манхэттена на север, через мост, и постепенно городской пейзаж сменился пригородным: дома стали ниже, деревьев — больше, улицы — тише. Вестчестер был совсем другим миром: зелёные лужайки, ухоженные заборы, особняки за ними. Не то чтобы роскошь, но — достаток, спокойствие и уверенность.

Кай глядел на это и мысленно сравнивал с тем Нью‑Йорком, который они только что миновали: два мира на расстоянии получаса езды.

— Далеко ещё? — спросила Эмма.

— Минут двадцать, — ответил Скотт, оборачиваясь. — Школа в Салем‑центре. Это за Вестчестером.

— Школа, — Кай повторил с лёгкой улыбкой. — Это что, школа‑интернат?

— Что‑то вроде, — Хэнк чуть усмехнулся. — Но не обычная. Вы поймёте, когда увидите.

Через какое‑то время машина свернула на грунтовую дорогу, обсаженную старыми клёнами, проехала мимо каменной стены с чугунными воротами и выехала на длинную аллею, в конце которой… стоял особняк.

Кай смотрел на него, и в голове крутилось: «Вот щас бы, как маленькая девочка, завизжать и тыкать пальцем: мол, это он, это он. Хе‑хе».

Да, как ни крути, а место культовое для него как бывшего фаната вселенной. Особенно.

Особняк был большим — куда больше, чем казался на экране. Трёхэтажный, в неоклассическом стиле, с колоннами у парадного входа, высокими окнами и мансардной крышей. Фасад — светлый камень, потемневший от времени, с лепными деталями, которые говорили о возрасте здания: не меньше полутораста лет, а то и больше. Перед входом — круглая площадка‑подъезд с клумбой по центру и дорожка, посыпанная гравием. По бокам — газоны, подстриженные, но не до казённости: чувствовалось, что тут живёт не корпорация, а семья. За домом угадывались деревья, какая‑то постройка — может, гараж или оранжерея.

Кай смотрел и сравнивал с тем, что помнил из фильмов: в кино особняк выглядел чище, идеальнее, с лоском компьютерной графики. А в реальности — трещина на одной из колонн, водосточная труба чуть перекошена, краска на ставнях одного из окон облупилась. Живой дом, в котором живут, а не декорация, по которой водят экскурсии. Это ещё больше било по мозгам: он тут во плоти, и вокруг «живое» место, и обитатели тоже живые, а не персонажи.

— Это… впечатляет, — сказала Эмма, и это было искренне.

— Это дом Чарльза Ксавьера, — ответил Хэнк, паркуя машину. — Его семья владеет этим поместьем уже давно. Чарльз превратил его в школу для детей, которые… отличаются от других.

— Мутантов, — спокойно сказал Кай.

Скотт обернулся и посмотрел на него сквозь рубиновые стёкла очков.

— Вы знаете это слово.

— Хах, Скот, я же не с ветки слез. Было бы странно, не знай я «определения» для таких, как я сам. Так что да, знаю, и не только это слово.

Внутри особняк оказался не менее колоритен: широкая мраморная лестница, портреты на стенах — какие‑то предки Ксавьера, судя по фамильному сходству, паркетные полы, которые скрипели в определённых местах, и запах — старого дерева, книг и чего‑то вроде воска. Как в музее, только тут живут. «Наверное, провинившихся заставляют смазывать эту красоту».

Когда они шли по коридору, Кай, внимательно рассматривавший всё, заметил на одной из дверей — которая, наверное, была дверью учебного класса, — расписание. Среди обычных названий было интересное название урока: «Контроль способностей». А на подоконнике рядом с дверью лежал комикс. «А они тут с чувством юмора», — подумал Кай.

Потом из‑за поворота коридора вышла девочка с явно азиатской внешностью. Когда они приблизились, та кинула заинтересованный взгляд на Кая, а потом, увидев Хэнка, махнула ему рукой, здороваясь, и прошла дальше.

И тут же перед ними что‑то вспыхнуло: лёгкая дымка непонятного оттенка и запах. Кай сразу его почуял: как будто бы сера и ещё что‑то непонятное — то ли гарь, то ли жареное мясо. Едва‑едва уловимо, однако всё‑таки он учуял в этой дымке.

В этой дымке появился парень. Хотя парня с ходу в нём признать было сложно: это было худощавое, высокое, явно ещё молодое существо, потому что, несмотря на габариты, лицо было слегка детским. С длиннющим хвостом и кислотно‑синей шерстью. На них посмотрели слегка удивлённые, наивные ярко‑жёлтые глаза. При этом паренёк, «да, после того как присмотришься, сомнения отпадают», смущённо улыбнулся.

Скот, увидевший этот манёвр, тут же начал пацану выговаривать:

— Курт, ты опять телепортируешься по особняку? Тебе же было сотню раз сказано, чтобы ты ходил своими ногами!

— Ой, Скот, ну ногами же так долго, — проговорил парень, и ещё раз полыхнула непонятного цвета дымка, в которой хвостатый парень исчез.

— Это Курт Вагнер, — пояснил Хэнк, не сбавляя шага, — привык. — Ночной Змей. Телепорт. И очень хороший мальчик, просто… подвижный.

— Я заметил, — Кай усмехнулся.

Эмма рядом чуть прикрыла глаза, и Кай почувствовал лёгкий ментальный импульс: она «прощупала» особняк. Поверхностно, деликатно, но полностью. Когда открыла глаза, в них мелькнуло что‑то похожее на уважение.

— Здесь живёт много молодых мутантов, — сказала она тихо. — И есть очень сильные.

Они вошли в просторный кабинет, который был, по всей видимости, рабочим пространством Ксавьера. Большой дубовый стол у окна, за которым виднелся сад. Книжные полки до потолка, глобус и… инвалидное кресло.

В кресле сидел человек.

Нет, это явно не версия Патрика Стюарта, подумал Кай. Тут ещё молодой — или, скорее, не старый — мужчина, вполне себе с волосами. Чернявый такой, хотя виски уже с проседью. Телосложение, несмотря на то что инвалид, крепкое. Похоже, до травмы мужик себе не отказывал в спорте. Взгляд проницательный. Он ещё не чувствовал никакой телепатии, но их уже сканировали — на опыте. Ах, ну да, точно! Он же вроде как психолог, и что‑то там ещё: высших образований у него несколько. Он же не просто так Профессор Икс. Короче, разговаривать лучше аккуратно. Местный Дамблдор почему‑то вызывал уважение. Вот странно: ещё слова не сказал, а уже впечатление создал. Могет мужик, могет.

— Добро пожаловать, — Ксавьер улыбнулся. Улыбка была тёплая, но взгляд внимательный. — Чарльз Ксавьер. Прошу, садитесь.

Вопрос = ответ. Мне тут в сообщении указали на перегруженность в некоторых главах, мол мы и так знаем нюансы «лора», зачем тратить наше время? Поясню. Я точно знаю, что меня читают люди абсолютно не знакомые с Марвел. Именно для них я кое где перегружаю текст с подробностями. Это сделано для того чтобы любой мог понять о чем я пишу, не перекапывая тонны комиксов. Спасибо за внимание.

Ксавьер указал рукой на кресла, с виду мягкие, такие и элегантные. Почему-то Кай, когда шёл сюда, думал, что их посадят на какие-нибудь табуретки или не очень удобные стулья — вот как-то так, подсознательно он ожидал фокусов в стиле дешёвых психологических приёмов, а оказалось — нет. Перед ними сидел мужчина в инвалидном кресле, и, несмотря на всю его харизму и некую ауру значимости, он всё-таки не подавлял. Да и кресло, если честно, придавало ему несколько уязвимый вид.