Но Логан упал, откатился, и Кай увидел, как отец поднимается — медленно, тяжело, но поднимается. Глаза мутные, тело еле слушается, но когти — когти на месте.

Они стояли бок о бок. Два избитых, отравленных, полудохлых мутанта, которые еле держались на ногах. Омега развёл щупальца в стороны, готовясь к новой атаке.

«Мы не вытянем этот бой. Не в таком состоянии. Сейчас как раз тот момент, когда должен появиться Бэтмен и всех спасти».

И в этот момент — звук. Свист, хлопок, и — взрыв.

Карта — обычная игральная карта, пиковый туз — влетела в щупальце Омеги и рванула… Как граната, и карбонадиевое щупальце оторвало на полметра. Аркадий дёрнулся, зашипел.

— Э! Э! — голос сзади, с крыши ангара. Южный, ленивый, с акцентом, который в этой ситуации звучал издевательски неуместно. — Я ж не предупредил, что играем?

«Ох, не Бэтмен ни хрена, но я пипец как рад этому французскому алкашу!»

Гамбит. Стоит на крыше и давит лыбу во все тридцать два. Пафоса у него, конечно, моё почтение: в одной руке посох, в другой — карта, светящаяся малиновым светом. Как, к слову, и глаза самого Гамбита.

— Слышу, тут вечеринка, а меня не позвали, — он спрыгнул с крыши, приземлился легко, как кошка, и крутанул шест одной рукой. — Это невежливо, mes amis.

Омега развернулся к нему. Щупальце — уцелевшее — хлёстнуло в сторону Гамбита, быстро, как кобра. Но Гамбит ждал и потому был быстрее. Он ушёл вбок — текуче, как ртуть, — и метнул три карты за один взмах руки. Каждая загорелась розовым перед тем, как покинуть пальцы.

Три микровзрыва — в грудь, в плечо, в лицо. Омега качнулся, но стоял, железяка уверенно. Зато выделение спор сбилось — на секунду, на долю секунды, и Кай почувствовал, как давление ослабло.

Рэми давил, не давал передышки. Он двигался вокруг Омеги — быстро, кругами, как боксёр. Шест крутнулся, и Гамбит зарядил его прямо в полёте — металл вспыхнул розовым, и удар обрушился на щупальце, которое тянулось к нему. Контакт — и взрыв. Карбонадий не выдержал: щупальце разорвало посередине, и обрубок отлетел, брызгая маслом.

Омега заорал и бросился вперёд — прямо на Гамбита, выставив обрубки щупалец. Гамбит отступил, метнул ещё две карты. Взрывы отшвырнули Аркадия, но тот вскакивал, восстанавливаясь.

— Табаско! — крикнул Гамбит, не оборачиваясь. — Забери Джеймса и отходи в самолёт! Мы там уже всех лишних уложили спать. А этого я пока потанцую!

Кай схватил Логана за плечо. Логан рычал, пытался вырваться, рвался обратно в бой.

— Батя! Хватит! Он нас прикрывает!

— Я не оставлю…

— Ты сейчас сдохнешь, если не отойдёшь! Карбонадий тебя жрёт! Ты это чувствуешь? Ну?

Логан замер. Челюсть сжата, глаза бешеные, но тело его не слушалось — и он это знал.

— Хорошо, — выдавил Логан. — Но этого ублюдка я…

— В другой раз обязательно.

Кай потащил отца к самолёту. За спиной — взрывы, рычание Омеги, лязг металла и голос Гамбита, который комментировал бой так, будто играл в уличный баскетбол.

Омега бросился на Гамбита, выставив обрубки и размахивая ими, как хлыстами. Рэми скользнул вбок, и щупальце промахнулось — но не совсем. Кончик зацепил край плаща, и Аркадий дёрнул, потянул, пытаясь затянуть Гамбита в захват.

Гамбит не запаниковал, не стал вырываться. Он положил ладонь прямо на карбонадиевое щупальце — на металл — и сжал.

Кинетический заряд пошёл по карбонадию, как ток по проводу.

Щупальце вспыхнуло розовым изнутри — и взорвалось. Не в месте касания, а по всей длине, от запястья до кончика, сегмент за сегментом, как гирлянда. Карбонадий не выдержал кинетической перегрузки — металл раскрошился, разлетелся осколками, и Омега Ред зашатался, лишившись обоих щупалец.

А Рэми уже метал карты — пять, шесть, семь штук — веером, в голову, в грудь, в колени. Каждый контакт — взрыв. Аркадий шатался, без своих тентаклей он не мог восстановиться, и споры без подпитки слабели. Гамбит приближался, заряжая шест — обеими руками, и, не мудрствуя, вломил Омеге в основание черепа.

Разряд прошёл через всё тело здоровяка, тот выгнулся — и рухнул. Тяжело, гулко, и больше не двигался.

Гамбит опёрся на шест, переводя дыхание. Плащ дымился, рукав был разорван, на скуле — ссадина, которая уже начинала синеть.

— Merde, — выдохнул он. — Этот господин — грубый танцор.

Кай как раз вместе с остальными пленными грузил Логана в самолёт, отгоняя нервничающую Кайлу. Вокруг самолёта были раскиданы тела бойцов в необычном снаряжении. «Тут у них, похоже, свой замес был», — подумал Кай, рассматривая мини‑побоище. Как в самолёт заскочил Рэми.

— Спасибо, — сказал Кай.

— Не благодари, — Гамбит сложил шест, убирая его. — Я шёл на шум. Потому что вы не пришли на наш шум, понял, что и у вас там жарко. Интересный вечер.

Кай посмотрел туда, где несколько минут назад поднимался вертолёт. Точки уже не было — только звук, затихал где-то в небе.

— Ромулус, — сказал он.

— Кто? — Гамбит поднял бровь.

— Тот, кто всё это устроил. Он уже ушел.

Гамбит посмотрел на небо, потом на остатки базы и, в итоге, на Кая и Логана — двух окровавленных, полуразодранных, практически не стоящих на ногах мужиков.

— С косметикой и драматизмом ты явно переборщил, монами.

* Внимание, будьте предельно осторожны, в главе много «повседневности» *

Он стоял у зеркала в своём кабинете в Атланте и любовался собой, параллельно снимая один из адамантовых браслетов. Да, самовлюблённый, но за столько лет жизни Ромулус давно принял все свои качества и не считал ни одного лишним. Разглядывая себя, прокручивал в голове все недавние события.

Он уже видел отчёты по базе Страйкера. Видел и фотографии, что ему прислали отправленные им люди, пока он ещё летел в свою резиденцию.

«Забавно, что Аркадий чуть не разобрал моих самоуверенных потомков на запчасти. И лишь опять на удаче выскочили. Это, видимо, у них самая сильная способность… Удача, м‑да…»

Сам Омега, конечно, сильно пострадал: карбонадеевые импланты разрушены, тело тоже поломало сильно. На восстановление уйдут месяцы, если не годы. Зато жив. И ещё пригодится.

Мысль перепрыгнула опять на потомков. Джеймс, конечно, как боевая единица после программы «Оружие‑Х» вырос. Но вот то, как он это использовал… С его‑то боевым опытом и так бездарно слить, хоть и сильному, но совершенно «зелёному» сопляку. «Животное — сильное, злое, но тупое…» В общем, разочаровал.

А вот Дакен… О, этот кадр, наоборот, впечатляет. Да, это всё‑таки оказался именно он. Пацан, силу которого он лично пытался пробудить. Какое разочарование тогда и какой восторг сегодня ночью! Сила, навыки, мощь и умение пользоваться ци. То, что даже ему недоступно, но как? Как он просочился?

Ведь он всегда, всегда чувствовал подобных в себе. И Виктора, и Джеймса он почувствовал до того, как они пробудили свои силы. Да и они не первые, были потомки и до них, и тоже не избегали внимания родителя.

А тут осечка: ведь он не раз и не два прислушивался. Ну так и не почувствовал в Дакене зверя. А теперь, на тебе, пожалуйста. Он получил сильнейшего потомка из всех, что у него были. Но был нюанс, очень неприятный такой. Дакен оказался абсолютно невосприимчив к его телепатии. Ну и какой толк со всей его силы, если он не может его подчинить? Нет, разумеется, он не будет его отбрасывать. Наоборот, поиграть с новыми вводными даже интересно. И у него уже есть план, как действовать. Для начала нужно усыпить бдительность внука, дать ему поверить, что его больше никто не тронет. А самому тем временем нужно найти способ истощить, сломать или ещё как‑то воздействовать на эту его ци. И тогда он сможет добраться до мозгов потомка. Маленькое внушение — совсем незаметное, просто подменить в его мозгах его самого и Логана. И всё.

Да, досадно, что он пришёл не к нему за силой и влиянием, а к Логану. Почему? Быть семьёй Логана — это быть союзником. А быть семьёй Ромулуса — это быть инструментом. Он не хочет быть инструментом? Забавно: он уже им является, просто сам ещё этого не знает.