Дакен не успевал. Ниндзя был быстрее, взрослее, тяжелее. Дакен не мог его догнать — но мог остановить. «Не успеваю, ептеть! На, сука!» Он бросил клинок. Уже не как оружие, а как препятствие. «Фу-х. Последний раз я так бросал гаечный ключ в Серёгу, когда тот опять синий на работу явился. И что обидно — Серёга тоже отклонился.» Клинок вращался в воздухе, короткий, тёмный, и ниндзя инстинктивно отклонился — от движения. Полсекунды — всё, чего добился, но чего уж там. Дакен влетел в эту полсекунду, как деталь в зазор: проскользнул между ниндзя и магом, принял удар на предплечье. Броня ниндзя — металл. Предплечье Дакена — кость, кожа, тонкая мышца. Боль вспыхнула. Кость не сломалась — но рука онемела от запястья до локтя.

Ниндзя замахнулся снова. Дакен не блокировал — нечем. Он сделал то, чему Длинный учил его пять лет: упал, но грамотно. Перекат через плечо, мимо ног ниндзя, и в перекате — его здоровая рука нашарила на полу короткий клинок, выпавший из руки первого ниндзя. Пальцы сомкнулись на рукояти. Выбитый хват, который Длинный ставил месяцами: плотно, жёстко, без зазора.

Он вскочил. Ниндзя разворачивался к нему. Дакен не стал ждать. Он шагнул внутрь — ближе, чем должен был, ближе, чем удобно для клинка, — и ударил. В пах, вкладывая инерцию движения, не великий вес, и пользуясь тем, что противник ему помог уже своим движением. Удар прошёл. Ниндзя застыл — как механизм, в котором заклинило последнюю деталь.

«С первым фрагом меня, бл*дь. От такого не очухается.»

Дакен выдернул клинок и обернулся.

Маг стоял на коленях. Руки за спиной — связанные, пульсирующие тёмным материалом. Но пальцы левой руки — с кольцом — были подняты. И между ними горело.

Оранжевый круг разрезал воздух. Не сразу — рвался, дрожал, магия Зверя давила, материал на запястьях мага пульсировал, сопротивлялся. Маг скрипел зубами, кровь текла из его носа, но круг рос. Ширился. И за ним — казалось, уже и забытый… Свет. Утренний, тёплый, живой. Улица. Каменные стены. Запахи специй, чая и пыли. Мир по ту сторону.

— Уходим! — голос мага сорвался. — Я не удержу долго!

Итсу схватила Дакена за запястье. Жёстко, как захват в борьбе, чтобы не потерять в суматохе. Её пальцы сомкнулись на онемевшей руке, и от этого сжатия — не боль, не тепло, а что-то третье, для чего у Георгия не было слова, а у Дакена не было необходимости: просто — связь. Реальная, физическая, после стольких лет кончиков пальцев у щели.

Они бежали. Три шага до портала. Итсу — впереди, тянула его. Дакен — на полшага позади, и в беге обернулся.

Мураками стоял у стены. Неподвижный. Он холодно провожал его взглядом. Старый колдун отмечал всё: его поведение, боевые возможности, потери ордена и пейзаж, открывшийся за порталом. Он уже планировал. «Ого. Суету наводить явно не его конёк. Мужик уже явно знает, куда мы прыгнули, и прикидывает дебет с кредитом — ловить или забить?»

Портал схлопнулся за ними, как выдох.

Они упали на камень. Тёплый камень. Солнечный. Дакен лежал, уткнувшись лицом в пыль, и впервые за пять лет чувствовал тепло, которое не шло от тёплого пятна внутри, а снаружи. От солнца. Настоящего, не лампа в коридоре, не символ на стене. Солнце.

Итсу лежала рядом. Не отпустила запястье — даже в падении не отпустила. Дакен повернул голову и увидел её лицо. Близко. Ближе, чем когда-либо у щели. Морщины, которых не было пять лет назад. Седая прядь у виска. Глаза — живые. Рядом.

Она разжала пальцы. Провела ладонью по его лицу — по щеке, по виску, по волосам, которые опять отросли и падали на глаза. Коснулась. Не кончиками пальцев через щель. Целиком. Как будто проверяла: настоящий. Не иллюзия. Не подмена реальности, которую Рука так хорошо умеет. Настоящий.

Дакен не двигался. Тёплое пятно внутри горело так, что перехватило дыхание. Он не контролировал лицо. Впервые за пять лет — не контролировал. И не хотел. Ревел, как ребёнок, да он и был ребёнком. Разум взрослый, но чувства и гормоны детские — чистые. Ребёнок нашёл мать и ревел от счастья и отступающего напряжения.

Маг лежал в трёх шагах, на боку, и тяжело дышал. Кровь из носа стекала на камень. Тёмный материал на его запястьях обвис, пульсировал вяло, угасал — без поддержки магии Зверя, вдали от зала ритуала, он терял силу. Маг стёр кровь тыльной стороной связанной руки и поднялся на колени.

Двойное-кольцо поблёскивало на его пальцах. Он снял его, повертел в руках. Посмотрел на открывшуюся картину — на Дакена, потом на Итсу. Потом снова на Дакена. Дождался, пока они немного успокоятся.

— Кто вы? — голос хриплый, сорванный, но ровный. Ни намёка на допрос, просто человек, который хочет узнать, с кем свела судьба.

Дакен сел. Тело болело: предплечье, рёбра, разбитая губа. Пыль на языке. Солнце слепит не привыкшие глаза. Он посмотрел на мага, и «Георгий» внутри — тот слой, который был не воспоминанием, а сутью, — отметил: маг не враг. Маг растерян и дезориентирован, как и они. Но не враг. Человек, которого только что спасли и который не знает, от кого и зачем.

Итсу села рядом. Прижалась плечом к его плечу. Тихо. Твёрдо.

— Мы те, кому нужна помощь, — сказала она.

Маг молчал. Смотрел на них — на женщину с прямой спиной и седой прядью, на мальчика с тёмными спокойными глазами и разбитой губой, и раненой рукой. Потом кивнул. Один раз.

— Меня зовут Тэо. Я из Камар-Таджа. — Он помолчал. — Я приглашаю вас погостить.

Он встал, пошатываясь. Кольцо — на пальце. За его спиной — каменные стены узкой улицы, где-то чуть в стороне шум людских голосов и много новых запахов, щекочущих восприятие. Город вокруг чем-то напоминал сказку об Алладине. Необычно и интересно.

— Тэо! А где мы вообще?

Мужчина на пару секунд остановился и вполоборота бросил:

— Катманду, Непал. Добро пожаловать.

Дакен поднялся. Взял Итсу за руку — не за запястье, а за ладонь. Её пальцы переплелись с его, и это было не как захват и не как рукопожатие. Это было как замок, который наконец встал на место.

Связь, та ниточка, что он чувствовал всё это время. Она загорелась, словно нить накаливания в лампочке. Теперь просто — свет. Постоянный. Их.

Он не оглянулся. Портал закрылся, и за ним остался каменный зал с символами Зверя, холодным огнём и «Пальцем», чей план был сломан. Это было позади. А впереди —

Впереди были горы. Солнце. Улица чужого и какого-то по-восточному волшебного города, первого посещённого им в этом мире. И маг по имени Тэо, который вёл их в легендарный Камар-Тадж.

Каждый день — ещё один шаг. Каждый шаг — ближе. Не к Кунь-Луню. К свободе.

Камар-Тадж оказался не тем, что Георгий помнил по фильмам. Не величественный храм на вершине горы, не сверкающие шпили, не маги в мантиях, расхаживающие по мраморным полам. Обычный — если слово «обычный» применимо к месту, где реальность тоньше бумаги — комплекс зданий, прилепившихся к склону, с узкими коридорами, низкими потолками и двориком, в котором сушилось бельё. Бельё. В твердыне мистических искусств сушили бельё на верёвках, как в любом дворе Краснодара.

Георгий, поймавший диссонанс, хмыкнул мысленно: «Окей. Бельё. Ну, это хорошо, это признак жизни. Мёртвые не стирают.» Но диссонанс тут же рассыпался, потому что двор — вот он, перед глазами — был живым настолько, что Георгий внутри Дакена замер и просто смотрел.

Виноградная лоза на арке. Он сначала решил — сухая. Потом присмотрелся: усики шевелились. Без ветра. Медленно, лениво, перетекая по камню, как щупальца спящего осьминога. Зелёная, живая, охрана — мелкие голубоватые точки, как светодиоды, только природные. Магия, которая росла из камня и не считала нужным это скрывать.

«Офигеть, — подумал Георгий. — Это ж фактически биомагический симбиоз флоры с минеральной…» — и осёкся, потому что поймал себя на том, что снова включает в себе учёного. Нет. Хватит. Он в Камар-Тадже. В настоящем, живом, не на экране. Можно просто смотреть.

И он смотрел.