— Нет, он где-то тут! — не сдавался чернявый. — Ищите!

Солдаты у будки заметили суету: один поднял рацию, другой положил руку на кобуру.

— Эй! — окликнул старший из солдат. — Что тут происходит? Кто шумит?

Лесорубы переглянулись. Напряжение повисло в воздухе — столкновение с военными им явно не улыбалось.

— Да так, пустяки… — пробормотал плюгавый, отступая на шаг. — Чужак какой-то шнырял. Думали, это он вчера драку затеял.

— Чужаков тут не любят, — сухо ответил солдат. — Если кто-то нарушает порядок — пусть идёт в участок. А не устраивает самосуд.

Толпа замерла, потом начала медленно отходить назад, бросая косые взгляды на забор и вертолёт. Никто не хотел связываться с армией.

— Ладно, ладно, мы пошли, — буркнул чернявый, пятясь. — Счастливо, парни.

Солдаты проводили их взглядами, потом один из них кивнул напарнику, и они вернулись в будку.

Кай ждал, прижавшись к металлу, пока шаги и голоса окончательно не стихли. Только тогда он позволил себе тихо выдохнуть.

«Как же чертовски вовремя тут оказалась эта вертолётная площадка… Хмм… Вертолёт? Жаль, но пилотировать я не умею. А что, если?..» — присмотревшись к вертолёту, он удивлённо присвистнул — про себя, разумеется. — «Да это же тот самый „Хьюи“… И вояки на горизонте… Ну вот вопрос: могут ли здесь быть какие-то другие вояки, или это всё-таки те, что относятся к нужной мне базе? Ну, спрашивать у них явно не вариант… Что мне остаётся? Остаётся только и дальше играть в ниндзя и постараться вместе с этим вертолётиком улететь. Тут как раз в районе крепёжного крюка есть место, где можно бы уцепиться. Если прокатит, то видно меня будет только снизу… Вот только кто меня будет видеть? Эх… Почему-то я уже верю, что вокруг меня сформировалась сюжетная броня, поэтому на этой птичке у меня сто процентов получится долететь куда мне надо».

Кай пролежал под вертолётом всю ночь — даже успел вздремнуть. Примерно в четыре утра он услышал шум двигателей. Он подобрался, затаился и прислушался: непонятно, кто и зачем приехал. Когда донёсся скрип открываемых ворот, стало ясно: скорее всего, кого‑то хрен понёс на ту самую базу, которая ему была нужна.

Светить личиком ему не улыбалось. Хорошо, что ещё стояла темнота. Оглядевшись, он выбрал ближайшую, самую тёмную тень и затаился в ней — и как раз вовремя: прибывшая делегация направилась прямиком к вертолёту. Пара человек тащила какие‑то ящики и грузила их в машину. Вместе с ними приехал и пилот — тот, похоже, не горел желанием ночевать возле вертолёта и, видимо, откисал где‑то в гостинице.

Когда ящики загрузили, пилот забрался в кабину, запустил и стал прогревать двигатели. Грузчики‑солдатики развернулись и укатили в неизвестные дали.

«А вот это хорошо, — подумал Кай. — Меньше глаз — меньше палева».

Выбрав подходящий момент, он подобрался к вертолёту и вцепился в погрузочный крюк. Попыхтев и попримириваясь, раскорячился, воткнул когти в кузов, напряг тело и замер. И, как оказалось, ещё не понимал, насколько путешествие будет «удобным».

Пока вертолёт стоял на земле, всё было ещё относительно удобненько. Но в воздухе машину бросало и вертело — вроде бы не сильно, но для того, кто в этот момент висел на кузове, ощущения были более чем ощутимыми.

— Ух ты, так вот что испытывала корова в «Особенностях национальной охоты»

Тут, пожалуй, стоило от всей души поблагодарить свою мутантскую природу. Мышцы не забивались и не уставали — точнее, усталость, наверное, всё‑таки появлялась, но регенерация тут же перекрывала все негативные эффекты. И стоит заметить: удобно не было ни капли. «Ну его нафиг так путешествовать», — мысленно выругался Кай.

При этом сам вертолёт давал неплохую тень, в которой легко было спрятаться. Вряд ли солдатики в тот момент пристально высматривали, не прицепился ли какой‑нибудь придурок к кузову. Сто пудов, он был тут один такой.

Долго ли, коротко ли они летели — Кай не считал. Уже начало рассветать, а рассмотреть пейзажи не получалось: по бокам его закрывали панели кузова. Всё, что он мог видеть, — пролетавшие внизу деревья и иногда мелькавшие силуэты водной глади.

Звоночком скорого прибытия стал шум водопадов. Это был как раз тот звук, который он когда‑то видел в фильме, — и как раз то, что он и ждал услышать. Звук удовлетворил его надежду: он там, где нужно. Кай максимально прижался к кузову и подумал, кому бы помолиться, чтоб никто не посмотрел вверх и не заметил его. «Вот сейчас придёт какой‑нибудь кондуктор и потребует с него билетик», — пронеслась в голове невесёлая мысль. Но снова повезло: ни у кого не возникло желания смотреть на снижающуюся вертушку, рискуя получить килограммы пыли в глаза. Так что он благополучно долетел и замер, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

Пока вертолётик разгружали, Кай морщил мозг, прикидывая, как бы аккуратненько вылезти и пробраться туда, откуда можно будет оценить обстановку и нигде не спалиться. В какой‑то момент ему даже пришла в голову мысль, что он просто гений тактики: вроде бы всё продумал… А вот как действовать на месте — другой вопрос. Теперь он висел, как бельё на прищепке, и «втыкал», что делать дальше.

— Ладно, поныли — и хватит, — пробормотал он. Кай и правда не любил сложных планов.

Он выждал ещё несколько секунд, пока не стихнет основная вибрация, и только потом осторожно выглянул. Перед ним была не просто база — это оказался укреплённый комплекс, встроенный в склон горы. Бетонные стены, решётки, прожекторы, вышки… И повсюду — военные в форме, с автоматами: насторожённые, быстрые.

«Точно Страйкер. Не лесозаготовка и не рейнджеры», — усмехнулся про себя Кай. Наконец‑то он оказался там, куда стремился.

Бесшумно соскользнув с борта, он приземлился на носки и тут же ушёл в тень бетонного парапета. Здесь было проще: меньше открытого пространства, зато больше углов, ниш, технических люков. Кай двигался, как тень, используя каждое укрытие, каждый поворот, каждое пятно темноты.

Коридоры базы были пустынными, но не безжизненными: в стенах гудели трубы, мигали аварийные лампы, где‑то вдалеке слышались голоса и шаги. Кай шёл, ориентируясь на звук, на запах, на едва уловимые вибрации пола.

Поворот, ещё один… Стальная дверь с кодовым замком. Рядом — панель видеонаблюдения и камера, направленная на вход. Кай замер, оценивая ситуацию. Дверь не открыть без кода, камеру не обойти без риска. Но чуть в стороне он заметил вентиляционный короб — достаточно широкий, чтобы в него пролезть, и, фу, сук… достаточно грязный, чтобы никто не проверял его каждый день.

Повздыхав над злой судьбинушкой, Кай снял решётку, скользнул внутрь и пополз по узкому проходу, стараясь не задевать стенки. Металл скрежетал под пальцами, пыль летела в нос, но он не обращал внимания. Главное — двигаться тихо.

Вентиляция вывела его в технический отсек — низкий, тёмный, забитый кабелями и трубами. Отсюда уже было слышно не просто голоса, а крики. И среди них — один особенный. Даже не крик, а что‑то вроде того звериного вопля из старых фильмов про Тарзана: громко и мощно. Только здесь за этой мощью Кай своим звериным чутьём слышал боль. Крик был протяжный, отчаянный, какой‑то вымученный, что ли, — и невероятно громкий.

Понимая, что это орёт батя, Кай едва не сорвался с места, чтобы ворваться туда и устроить кровавую баню — поотрезать всё лишнее всем подряд. Но вовремя одёрнул себя.

Он метнулся, нашёл нужную дверь и прижался ухом к металлу. За ней слышался гул аппаратуры, голоса, отрывистые команды. И снова — крик.

«Сейчас не время для героизма», — прошептал он себе, в этот момент ненавидя самого себя за вынужденную осторожность.