Я присел прямо у барной стойки, заказал пару больших бокалов с пивом и, аки кролик, развесил уши. Всё, что мне оставалось, — слушать, слушать и надеяться, что услышу что-нибудь, что выведет меня на верный след.

И вот удача повернулась ко мне нужным местом: пьянь, которая сидела в центре бара, разговаривала как раз о том, что мне было нужно.

— Да я тебе говорю, это мутант был, точно тебе говорю!

— Когти — во! — он их как вытянул, как махнул, я чуть не обделался!

— Да какой мутант? Ты был, походу, пьянее, чем сейчас.

— Да в смысле пьяный? Я и сейчас стёкол, как трезвышко!

— Не, мужики, они оба были непонятные! У второго тоже когти были, только не из кулаков торчали, а прямо из пальцев! Как херовый маникюр у моей жены Клауди. Ха-ха!

Я слушал этот пьяный трёп и ликовал. Всё-таки я там, где надо, и верно угадал город. Да ещё и попал почти в самое начало событий фильма.

Махом сообразив, что надо ковать, пока горячо, я повернулся к бармену и начал выведывать у него, рассказав «сказочку» про то, как мне дед завещал побывать в этих местах. Выспрашивал, есть ли здесь недалеко гора, прямо из которой бьёт водопад и впадает в озеро. И, ура, бармен не подвёл. Он повысил градус моего хорошего настроения ещё выше и рассказал — точнее, показал, — в какую сторону мне надо двигаться, чтобы добраться до искомой горы.

Кай вышел из бара, оставив за спиной гул голосов и терпкий запах прокисшего пива. Воздух в Джаспере был густым, пропитанным смолой и влажной хвоей — словно сам лес дышал прямо в лицо. Он шагал по узкой тропе, огибая штабеля свежеспиленных брёвен, и чутко прислушивался к каждому звуку: в голове всё ещё крутились слова того выпивохи про драку и когти. Если здесь и правда мелькнул Логан — значит, он на верном пути.

В памяти всплыл кадр из фильма: эпичная схватка, во время которой разносили в щепы целую лесозаготовку. «Может, сходить туда посмотреть? Вдруг Виктор оставил какие‑нибудь следы?» — мысль скользнула в сознание, почти сама собой. С одной стороны, в голове тут же возникал резонный вопрос: «На хрена мне это надо?» С другой — делать пока было нечего, а до базы Страйкера пешком добираться слишком далеко. «Ладно, пока буду осматриваться — может, какая идея в башку прилетит. Или хоть что‑нибудь другое…» — Кай невесело усмехнулся собственным мыслям.

«М‑да… Похоже, я нашёл ещё одну грань своей мутации. Видимо, я теперь провидец — бардак из брёвен отыскал сразу, он тут совсем рядышком». И правда, едва он приблизился, как тут же заметил суету местных лесорубов. Те крутились неподалёку, и по их хмурым лицам было ясно: им совсем не нравилось то, что они видят. Да и кому понравится, когда уже сделанную работу приходится переделывать заново? А работа тут определённо была: «Порезвились, дядька с батей…» — пронеслось в голове, и Кай невольно хмыкнул, оглядывая развороченные штабеля.

И тут из-за угла нарисовался я — и такой весь из себя красивый. Я сразу понял: мужикам я не понравился. Ну, понятно: я же не какая-нибудь хорошенькая девчоночка, чтобы всем нравиться. Но тут прямо агрессия перла. Ближайший из толпы — плюгавенький, на крысу похожий, — без раскачки подошёл ко мне практически вплотную, чуть ли не бодать пытался.

— Ты кто такой? Я тебя здесь раньше не видел!

— А ты что, здесь всех знаешь? — ответил я ему.

— Представь себе, да, всех! — рявкнул он.

Тут же разговор подхватил другой лесоруб — чернявый, бородатый, с явным некомплектом зубов:

— А ты что борзеешь? Тебе вопросы задают — отвечай!

— А я что, на допросе? — буркнул я.

— Но согласись, — вступил в разговор третий, — ты не местный. Какого-то хрена ты трёшься именно там, где вчера два ублюдка вот это вот всё устроили.

— Ага, — подхватил первый, — а может, ты такой же, как они.

— Какой?

— Ну… урод, — процедил плюгавый.

— Урод? Ты себя-то в зеркале давно видел?

— Мужики, по-моему, он слишком борзый. Надо ему указать его место.

Один из лесорубов обошёл Кая сбоку, другой сделал резкий выпад, пытаясь схватить за рукав. Кай скользнул в сторону, уходя от захвата с привычной лёгкостью: тело всё ещё жило рефлексами — даже не стараясь, он двигался быстрее обычного человека.

— Спокойно, мужики, я не с вами драться пришёл, — голос Кая звучал ровно, но в нём уже прорезалась сталь. — И я уже ухожу.

— А кто тебе сказал, что тебя отпускают?

Трое разом кинулись вперёд. Кай не стал уклоняться — он встретил их коротким, точным движением: ребром ладони ударил ближайшего по предплечью, выбивая инерцию; второй получил толчок в грудь, который отбросил его на штабель брёвен. Третий попытался замахнуться топором, но Кай перехватил рукоять, рванул на себя и тут же отпустил, толкнув лесоруба в плечо. Тот пошатнулся, но не упал.

— Хватит! — Кай шагнул назад, подняв руки. — Я не хочу никого калечить!

Но слова не подействовали. Чернявый, разъярённый тем, что его товарищей так легко раскидали, зарычал и бросился вперёд, выхватывая из-за пояса короткий тесак.

— Да ты ещё и шустрый! Ну, посмотрим, сколько ты продержишься, когда нас станет больше! — он свистнул, и из-за штабелей начали появляться новые фигуры — ещё пятеро, потом ещё. Толпа росла, как снежный ком, и все они смотрели на Кая с одинаковой смесью злости и любопытства.

— Ну и где же я вас всех хоронить — то буду? — попытался он их смутить.

Но желаемого эффекта не достиг. Понимая, что с такой толпой справиться, никого не калеча и не убивая, будет сложно, он решил применить сто первый приём каратэ — то есть попросту свалить. Кай резко развернулся и рванул по тропе в сторону леса, перепрыгивая через коряги и обходя поваленные стволы. За спиной раздался топот и крики:

— Держи его! Не дай уйти!

Лесорубы неслись следом, не разбирая дороги, ломая ветки и выкрикивая угрозы. Кай петлял между деревьями, чувствуя, как в груди закипает адреналин, а тело просит выпустить зверя наружу. Но нельзя: иначе этот лес покроет свежий слой фарша. Так что — контроль, и только контроль.

Тропа вывела его к просеке, и тут Кай замер на долю секунды: впереди, за редким кустарником, виднелась ровная площадка, огороженная сетчатым забором. На ней стоял вертолёт — с канадскими опознавательными знаками. Рядом — будка охраны и два солдата в форме, которые насторожённо оглядывались на шум. Это была военная или лесоохранная вертолётная площадка. И это был его шанс.

Кай метнулся к забору, нашёл удобное деревце, от которого получилось легко и бесшумно оттолкнуться. Он проскользнул внутрь, из полёта ушёл в мягкий перекат, тут же, пригибаясь низко к траве, словно кошка, прокрался к вертолёту и прижался к борту, сливаясь с тенью. Сердце, несмотря на ситуацию, билось ровно, как и дыхание, — тело знало, как экономить силы. Этот забег для него вообще не был нагрузкой.

Снаружи толпа лесорубов выбежала на просеку и остановилась, тяжело дыша.

— Куда он делся?! — рявкнул рыжебородый. — Он не мог просто испариться!

— Может, в лес ушёл? — предположил один из мужиков, тыча пальцем в чащу.