Крид дёргался, регенерация латала его, но Кай бил быстрее, чем заживало. Он доминировал — жёстко, методично, как мясник, разделывающий тушу. Не потому что Виктор был слаб, просто Кай сильнее. И физически, и техничнее. Да, Крид за свою жизнь много дрался и научился это делать. Но одно дело — против людей со стандартными физическими возможностями, и совсем другое — против такого же монстра, да ещё обученного именно ближнему бою. Плюс энергетически: Кай был мастером. И ци была его козырем, которого Виктор не понимал и не мог скопировать.

Виктор отступал. Кровь — его, Кая, смешанная — собиралась в лужи на асфальте. Его раны затягивались, но Кай наносил новые быстрее. Сначала — порез на спине. Потом — разбитое колено. Потом — вырванный кусок бицепса. Крид регенерировал, но каждое новое ранение опаздывало, и Кай наслаивал удар на удар, не давая восстановиться.

Очередной удар — открытая ладонь в грудину, с вложением, как учили в Кунь‑Луне. Импульс прошёл сквозь рёбра, и Кай почувствовал, как сердце Виктора дрогнуло, сбилось с ритма. Крид отступил, хватая воздух ртом. На секунду — на одну секунду — его глаза стали ясными, не звериными. Человеческими.

И в эту секунду Кай услышал — не ушами, а через восприятие «ци» — вспышку из клуба. Мощную, яркую, как факел. Гамбит. Что‑то заряженное, что‑то большое. И крик Джеймса.

Кай повернул голову. На долю секунды. Долю секунды — и увидел: в проёме двери клуба, в полутьме, Рэми ЛеБо швырял не карту — целый игровой стол, заряженный розовой энергией, как ядро, прямо в Джеймса. Логан не видел — он стоял спиной к Гамбиту, в этот момент обернувшись на шум уличного боя.

Не думая, Кай отпустил Виктора. Развернулся. Вскочил. Влетел в дверной проём, на ходу формируя щит из «ци», перекрывая Джеймса. Стол ударил его в грудь.

Взрыв.

Удар был чудовищным. Кинетическая энергия заряженного предмета плюс взрывная волна. Кай влетел обратно на улицу, пробил стенку клуба — кирпич, штукатурка, пыль — и врезался в фонарный столб. Столб согнулся. Кай повис на нём, как тряпичная кукла.

Боль была… далёкой. Как эхо в горах. Он слышал, как хрустнули рёбра — его кости не адамантий, конечно, но тоже крепкие из‑за укрепления. Но вот хрящи между ними пострадали, и кожа обгорела. Пошевелился, замер — что‑то в плече сместилось. Ци металась, как загнанный зверь, пытаясь латать повреждения.

— Батя… — прохрипел он, поднимая голову. — Ты цел?

Джеймс стоял, уставившись на него. В его глазах было что‑то новое — осознание. Этот парень, который назвал его отцом, только что закрыл его собой.

— Я цел, — ответил Джеймс. — Ты…

— Живой, — Кай оттолкнулся от столба. Кости хрустнули, встали на место. Рёбра срастались. — Живой. Это… кхе… преувеличение, но живой.

Он повернулся, сканируя улицу. Ци Виктора…

«Сука».

— Он ушёл, — Кай сплюнул кровь. — Пока я… отвлёкся.

Джеймс посмотрел на него. Потом на улицу, где в луже крови медленно растворялись следы Виктора. Потом снова на Кая.

— Ты закрыл меня от этого стола.

— Ага.

— Мы знакомы-то несколько дней. Почему?

Кай вытер лицо рукавом. Посмотрел на руку — кровь, своя и чужая, перемешанная. Костяшки срастались, кожа натягивалась.

— Ты мой отец. Этого достаточно.

Джеймс молчал. Потом подошёл, протянул руку. Кай схватился, поднялся. Они стояли друг напротив друга — два мутанта, покрытые кровью и пылью, на фоне разрушенной стены и погнутого фонарного столба.

— Ну что, — Кай хмыкнул, — план был простой: найти Гамбита, узнать про остров, поехать туда и надрать задницу Страйкеру. Пункт первый — выполнен. Пункт второй — частично. Пункт третий…

— Пункт третий будет весёлым, — закончил Джеймс.

Из дверей клуба осторожно выглянул Рэми. Он держался за бок — Джеймс, видимо, успел его «эффективно обработать», но без серьёзных травм: хромал, морщился, но на ногах держался крепко. В его глазах было что‑то среднее между восхищением и ужасом.

— Вы, ребята, — сказал Гамбит, глядя на разрушенную стену, погнутый столб и Кая, с которого стекала кровь, прямо на глазах затягивающая раны, — вы совсем психи, да?

— Психи? — Кай тряхнул головой, выплёвывая остатки пыли. — Нет. У нас тут семейная драма. Это хуже.

Рэми моргнул. Потом рассмеялся — хриплым, искренним смехом, в котором было больше облегчения, чем веселья.

— Ладно, — он поднял руки. — Хватит. Я сдаюсь, расскажу всё, что знаю про остров. Только… больше не бросайте в меня столы. И вообще — ничего не бросайте.

— Это ты бросал столы, — заметил Джеймс.

— Детали, mon ami, детали. Пойдёмте внутрь. Я угощу вас кофе. Или виски. Или тем и другим… После такого нужно проспиртовать мозги.

Виктор Крид шёл по коридору подземного комплекса, и каждый шаг отдавался в теле тупой, ноющей болью. Впрочем, она была уже скорее отголоском — примерно как через год после сильных травм при неудобном движении тревожат старые шрамы. Но Виктор ненавидел боль — в принципе, даже не потому, что не мог её вынести (он выносил всё), а потому, что она напоминала: он уязвим. Пусть на секунды или, как сегодня, на минуты, но кто‑то заставил его тело работать на восстановление в полную силу. И этот кто‑то не был его «братишкой» Логаном.

Это злило сильнее, чем сами раны. Его эго или звериное начало поскуливало где‑то внутри: он столкнулся с более сильным хищником и без компромиссов проиграл.

Рёбра срослись ещё тогда, когда он, воспользовавшись случаем, сбежал, — но внутри остался осадок, словно накипь в котле. Кости, мышцы, связки — всё зажило, но та непонятная энергия, которой этот ублюдок его так щедро «потчевал», всё ещё гуляла по телу эхом. Виктор чувствовал это: странное, чужое, горячее, будто кто‑то влил ему в кровь раскалённое масло, и оно до сих пор не остыло. Неприятно, болезненно — чужеродно.

Массивная дверь в конце коридора открылась с гидравлическим вздохом. За ней был кабинет Уильяма Страйкера: серые стены, металлический стол, монитор, на котором крутились спутниковые снимки. Сам полковник сидел, сцепив пальцы, будто молился на собственные руки.

— Ну? — Страйкер даже не поднял головы. — Вижу по твоему лицу, что хорошими новостями ты не порадуешь.

Виктор, зыркнув из‑под массивных бровей, вошёл и плюхнулся в кресло напротив — мебель взвыла под его весом, кожаная обивка хрустнула.

— У тебя минусы в активах, Уильям. Два «хамви» — в ноль. Вертолёт — в ноль. Команда Зиро — то же в ноль. И я, — он ткнул себя пальцем в грудь и прорычал, — я тоже, мать его, почти в ноль.

Страйкер поднял глаза. Медленно. С той обязательной аккуратностью, с какой человек поднимает стакан, когда вдруг понимает, что внутри не вода, а кислота.

— Ты? — переспросил он. — Виктор Крид. Почти ноль.

— Не ноль, — Виктор рыкнул тихо, но от этого рыка задрожал пластиковый стаканчик на столе. — Почти. Это разные вещи, Уильям. Это был не Логан! Я его резал. Он резал меня. Но он… — Крид замолчал — не из драматизма, а из злости, от которой слова застревали в горле, словно кость. — Он был быстрее. И сильнее. И у него была эта хрень — энергия, а может, «ци». Он ею управлял, как магией, я не знаю, как это называть, но это работает, Уильям. Работает — и это больно.

Страйкер слушал. Лицо оставалось каменным, но в глазах появился тот блеск, который Виктор видел лишь дважды. Первый — когда Уильям впервые увидел Логана. Второй — когда узнал про исцеляющий фактор и понял, что можно сделать с адамантием, если его вплавить в такого, как они.

— Опиши, — коротко бросил Страйкер.

— Молодой. Высокий. Крупный. Хм… На лицо явный смесок европейца с кем‑то из азиатов. Когти — как у Джеймса, но не по три, а по два на руку. Регенерация — быстрая, не хуже нашей. А может, и быстрее: там, где я корчился бы от боли, он спокойно вёл бой. Но главное — энергия. Он не просто бьёт, он бьёт, дополняя удар чем‑то. Я за свою жизнь видел всего пару раз подобное: это были либо мутанты с соответствующими способностями, либо настоящие боевые мастера «ци». Но вот тут нюанс, Уил… Мы с Джимми пытались когда‑то этой хернёй обучиться. Но таким, как мы, это не дано — конфликт способностей, понимаешь? А этому на такой «нюанс» было плевать! Ты ему дыру в груди делаешь, а он тебе улыбается и кишки твои наружу вытаскивает.