Двойное-кольцо.

Дакен узнал его, спасибо памяти. Из той — другой жизни. Георгий видел его на экране сотни раз: маленькое, тусклое, неинтересное для того, кто не знает, что это. Два кольца, спаянных хитрой финтифлюшкой, фокус для портала. Само по себе — ничего. В руках мага — дверь в любую точку мира.

Деталь на верстак. Щёлк.

Мураками заговорил. Голос — ровный, без интонации, как метроном.

— Сегодня ты получишь то, ради чего тебя растили. Зверь примет тебя. Ты прольёшь кровь врага — и станешь частью того, что сильнее любого человека, любого мутанта, любой силы, которую ты знаешь или не знаешь. Это не награда. Это посвящение.

«Пфф. Да ну нахер! На хер вас всех, вместе с вашим Зверем, я на это не подписывался!»

Мураками сделал жест в сторону клинка на постаменте.

— Возьми.

Дакен подошёл. Три шага. Взял клинок. Лёгкий. Слишком лёгкий для оружия, которое должно убивать. Но лёгкость была обманом — он почувствовал, как ладонь немеет от прикосновения к рукояти. Не холод. Не тепло. Онемение. Будто клинок ел что-то из того, что делало руку живой.

«Палец» указал на мага.

— Убей.

Маг поднял голову. Посмотрел на Дакена. Пронзительно, не как жертва на палача — как диагност на пациента. Оценивал. Читал. Дакен узнал этот взгляд: так смотрел старший наставник в первый день, когда проверял реакцию. «Кто ты на самом деле?»

Итсу не шевельнулась. Но Дакен почувствовал — тем самым чувством, которое жило в тёплом пятне, нитью их связи — она напряглась. Ещё когда её сюда, в этот зал, вели, она всё для себя решила. И сейчас, стоя у колонны, просто ждала, как хищница, что выбирала момент.

Дакен стоял с клинком в руке и думал. Не о том, убить или нет — это было решено давно, в тот день, когда он лежал в камере и понял, в какой вселенной находится. Он думал о том, как. Как развернуть то, что должно было стать казнью, в то, что станет выходом. Ему совсем не улыбалось скормить душу какой-то твари, а тельце отдать в рабство Руки.

Факты — как детали на верстаке.

Факт: маг не может колдовать. Руки связаны подавителем, кольцо снято. Факт: двойное-кольцо на поясе ниндзя, стоящего у Итсу. Ближайшего к ней. Факт: Итсу — не маг. Не может активировать кольцо. Но может до него дотянуться. Факт: Итсу — воин. А теперь вопрос. Пять лет плена не убили в ней бойца? Как она отреагирует на его действия? Так ли он сам подготовлен, чтобы что-то сделать? И соображает ли маг достаточно, чтобы вовремя и главное «правильно» среагировать? А есть ли выбор? Всё — или ничего.

Детали сложились. Не в план — в схему. План — это слова. Схема — это механика. Сделай это, потом это, потом это. Каждое действие — шестерёнка, которая проворачивает следующую.

«Ну понеслась!» — подумал Дакен и начал.

Он поднял клинок. Медленно. Чтобы «Палец» видел: ученик слушается.

Шаг к магу. Ещё один. Маг смотрел снизу вверх, и в его глазах — не покорность, а вопрос. Дакен ответил взглядом, коротким, точным, в полсекунды. Взгляд, который говорил: «Не сейчас. Жди. Я не тот, кем они меня считают».

Маг моргнул. Один раз. Понял или нет — Дакен не знал. Но не закричал, не дёрнулся. Ждал.

Клинок — в правой руке. Левая — свободна. Ниндзя у Итсу — в двух шагах. Кольцо — на его поясе, в щели между сегментами доспеха. Дакен видел его периферией, как видел трещину в потолке каждый день: не глазами, а вниманием.

Он остановился перед магом. Поднял клинок. Мысленно закричал, а в реальности коротко глянул на мать.

И Итсу поняла. Она начала двигаться первой.

Не потому что Дакен подал сигнал — она сама выбрала тот же момент, всё совпало просто потому, что иначе не стоило и пытаться. Десять лет она жила среди этих людей. Разум запоминал: когда стражники расслаблены, когда напрягаются, когда их взгляд уплывает в сторону. Воинская выучка, женское чутьё — она не делила. Просто знала. Десять лет она смотрела на них, как смотрит мать на тех, кто держит её ребёнка: каждое движение, каждый вздох, каждый взгляд. Сейчас всё внимание в зале было на Дакене, на клинке, на маге. На неё — периферийное. Фон.

Она не бросилась. Она просто переместила вес — с правой ноги на левую, чуть развернув корпус, как будто устала стоять. Естественное движение. Ничего не значащее. Ниндзя по бокам не отреагировали — потому что не было на что реагировать.

Потом она ударила.

Нога — в колено ниндзя, который стоял ближе. Смысла бить в корпус или голову не было, поэтому — в колено. Сустав. Точка, где броня не помогает, потому что сустав должен гнуться. Удар был коротким, без замаха, снизу вверх, и ниндзя провалился вперёд — не упал, но потерял баланс на полсекунды. Полсекунды — это всё, что было нужно.

Левая рука Итсу скользнула к его поясу. Пальцы — тонкие, но жёсткие, тренированные всю свою сознательную жизнь — нашли кольцо. Два металлических круга, соединённых вместе. Маленьких, тусклых, тёплых от чужого тела. Она сжала их и отдёрнула руку — за полсекунды до того, как ниндзя выпрямился.

Второй ниндзя среагировал. Но не на кражу — на удар. Его рука потянулась к клинку на бедре, и он начал поворачиваться к Итсу. Дакен не дал ему закончить поворот.

Дакен двигался не думая. Думать — это слова, а слова медленнее тела. Тело знало. Пять лет падений, перекатов, ударов, дыхания. Пять лет настройки детского механизма под взрослую память. И сейчас механизм сработал.

Клинок — тот самый, для убийства мага — Дакен не направил на мага. Он развернул его обратным хватом и шагнул к ниндзя, который тянулся к клинку. Детский шаг — короткий, быстрый, от бедра. Ниндзя не успел достать оружие: Дакен ударил его в сочленение доспеха — там, где наплечник крепился к нагруднику, где ткань, а не металл. Клинок вошёл неглубоко — детская рука, детская сила, — но противник дёрнулся, и его рука упала от пояса.

Не убийство. Помеха. Как заклинившая деталь в механизме: не сломана, но остановлена. «Что не съем — то по надкусываю, ссука.»

Маг понял. Со скрипом — но понял. Он видел, как мальчик, который должен был его убить, атаковал не его, а охрану. И он видел, как женщина у колонны бросила что-то — в его сторону, к ногам, на пол. Что-то маленькое, металлическое, звякнувшее о камень.

Двойное-кольцо.

Маг потянулся. Руки — за спиной, связаны. Но пальцы — свободны. Он перекатился и зашарил кистями, где — где оно? Есть! Нашёл кольцо на полу, сжал его между средним и указательным пальцами левой руки. Тёмный материал на запястьях пульсировал, сопротивлялся — магия Зверя давила, как вода на глубине. Но маг не пытался снять путы. Он тратил и так скромные сейчас силы на другое: вращал запястьями, медленно, концентрируясь, и между его ладоней — там, где связаны пальцы, где материал не покрывал кожу, — вспыхнула искра. Оранжевая. Маленькая. Живая.

Это было совсем иное, чем холодный огонь Руки. Настоящая энергия. Направленная не на разрушение, а на создание. Прямо сейчас — на открытие.

Итсу двигалась, она понимала, что умрёт, как только замрёт.

Ниндзя, в колено которого она ударила, выпрямился — он оказался без кольца, но с мечом. Без криков и ругани — просто атаковал. Короткий замах, горизонтальный, на уровне шеи. Итсу ушла вниз: не отскоком, а провалом — колени согнуты, корпус опущен, подбородок прижат. Клинок прошёл над головой. Она выбросила ногу снизу, под небольшим углом — в голеностоп — и ниндзя потерял опору.

Дакен оказался рядом. Их свела вместе логика боя — потому что они двигались в одном направлении, не сговариваясь. Как две шестерёнки, которые не видят друг друга, но зацеплены. Он толкнул второго ниндзя — того, которого уже резанул — в спину, перенаправляя его инерцию к первому. Два тела столкнулись. На полсекунды — хаос.

Маг кричал:

— Кольцо! Дай мне —

Он не договорил. Ниндзя у двери — четвёртый, тот, которого Дакен не задел — бросился к магу, реагируя на приказ. «Палец» командовал молча, жестом: убить мага, если нельзя подчинить Дакена. Заложник опасен, если он может колдовать.