Они присели и, пока поудобнее мастили пятые точки в креслах, Кай решил осмотреться — буквально несколько секунд пробежать взглядом по обстановке. Сразу же в глаза бросались стеллажи с книгами. Их было много для кабинета — не как в библиотеке, нет, просто они выделялись. Они были, и они выделялись. К этому году были собраны на одной большой полке труды по генетике, всё самое-самое, так сказать, а две другие занимали книги совершенно другого толка: это была психология, социология, философия и даже политология. Было видно, что профессор больше уделяет внимания всё-таки социальным наукам, а не прикладным, и это наводило на мысль, что человек, сидящий перед ними, был опасен — опасен тем, что изучал природу человека, то, как он мыслит, как он взаимодействует с другими, и дополнял всё это своим даром сильнейшего мозгоклюя на планете. Во всяком случае, из тех, о ком знал сам Кай. Нет, это не говорило о нём как о плохом человеке, но заставляло опасаться.
Эмма, уловив взгляд Кая, тоже пробежалась взглядом по комнате и была явно впечатлена. Кай же уже перевёл глаза на Чарльза. Он заметил, что Чарльз оценил их метания — как — как в том фильме: и он понял, что я понял о том что он понял, ну и так далее, и тому подобное. Видимо, мысль была настолько яркой, что отразилась на лице — так Ксавьер улыбнулся уголком губ. Да уж, ему и телепатия, чтобы читать-то нас, не нужна — он тупо, за счет багажа знаний, может нас разложить по полочкам.
Скотт, как и Маккой, остались стоять у двери, непонятно почему — то ли тут так заведено, то ли потому, что их не пригласили. Вообще было трудно судить и трудно собраться с мыслями, потому что Кай ощущал немалый трепет перед человеком, находящимся напротив него. Казалось бы, по годам они друг другу и не особо-то уступают, опыт прожитых лет у них соответствует — чего тут робеть? Но Кай прекрасно осознавал, что человек напротив сочетает в себе много непонятного для него: огромную мощь, огромные знания и странные принципы, и ему просто было сложно предсказать, как поведёт себя Чарльз в той или иной ситуации. «Но трусись, не трусись, а начинать речь надо, иначе зачем вообще сюда приехал?»
Однако Чарльз, видимо, уловив затруднение Кая, решил ему помочь и начал:
— Скотт рассказывал мне о том, как вы им помогли несколько лет назад, ему и другим детям, и они сейчас — часть моей школы. Но почему-то… — он понимающе улыбнулся. — Мне кажется, вы приехали не для того, чтобы стребовать старые долги, не так ли?
Кай вдохнул, выдохнул и сказал:
— Чарльз, я же могу вас так называть, верно?
Тот покладисто кивнул.
— Так вот, Чарльз, я и моя подруга, — в этот момент они переплели пальцы рук, — приехали к вам для того, чтобы предупредить о надвигающейся угрозе и предложить помощь свою, но также и попросить помощь уже вашу. Так сложилось, что мне стало известно о том, что вам и вашей школе, вашим воспитанникам и даже, возможно, вашим друзьям через некоторое время будет угрожать опасность просто по факту того, кем вы все являетесь. И в решении этого вопроса я предлагаю помощь — свою и своих друзей, с которыми мы уже несколько лет занимаемся тренировками, боевыми тренировками, оттачиваем контроль над собственными силами, командное взаимодействие и совершенствуемся сами, лично, как боевые единицы. Делаем мы это не потому, что нам так хочется, а потому, что мы уловили тенденцию: каждый, кто отличается от простых людей, рано или поздно подвергается опасности, и чем мы сильнее, а также чем нас больше, тем чаще сталкиваемся и тем выше угроза. Увы, но это так, поэтому мы и делаем то, что делаем. И так сложилось, что у нас дома вот-вот должна появиться опасность, с которой своими силами мы можем не справиться, и чтобы это не повлекло к массовым разрушениям и гибелям людей, которые вообще никак не ведают о грядущем, мы и решили попробовать объединиться с кем-то, кто думает, если не так же, то в схожем с нами ключе.
Кай мысленно закатил глаза от своих же слов. «Вот это я завернул, кажется, книги по философии влияют на меня одним своим присутствием. Чувствую себя словно на лекции перед преподом.»
— Вот, в общем, если обобщить, — Кай усмехнулся, — то первое: у нас дома вот-вот грянет, и нам нужна помощь. Скорее всего, у нас полыхнет раньше, чем у вас, поэтому сейчас мы здесь предлагаем вам помощь в тренировках и в боевом слаживании как ваших одарённых, так и в составе с нашими, для того чтобы мы смогли совместно решить нашу проблему. А потом, когда понадобится решать уже вашу проблему, мы точно так же со своей стороны будем помогать уже вам. Это, если коротко. Вот как-то так.
— Откуда вам известно о том, что нам что-то угрожает? — тяжело вздохнул Чарльз.
Кай ожидал этого вопроса, и в тот момент, когда он раздумывал, как ответить, он почувствовал прикосновение ментала к своему разуму. Удивительно, что Чарльз решился на это только сейчас. Нет, он не ломился ему в голову — он мягко, так сказать, погладил дверь, как бы спрашивая, можно ли, но Кай уплотнил ци и обозначил свой отказ: не грубо, не посылая, образно, на три весёлых, а просто давая понять, что ему это не нравится. Тут же слегка дрогнула рука Эммы — видимо, Чарльз попытался спросить разрешения и у неё, но, зная её, Кай был уверен: Эмма тоже не пустила к себе чужого в голову.
Ксавьер слегка выдохнул, уставшим жестом потёр глаза и сказал:
— Я уважаю право на приватность и не буду пытаться влезть насильно и давить, но ваши слова о том, что нам что-то грозит, кажутся мне несколько безосновательными. Вы никак и ничем не подкрепляя своих слов просите у меня взять своих, ещё в большей степени несовершеннолетних, учеников и ехать с вами куда-то биться с кем-то. При этом вы убеждаете меня в том, что это нужно не только вам, но и нам, так как у нас скоро будут проблемы. В то же время, объяснить, откуда у нас будут проблемы, а точнее — показать, вы не хотите. У вас есть хоть какие-то доказательства?
— Да, я не могу показать вам это так, как вы привыкли, но мы же с вами люди, мы же можем договариваться словами, верно? Так вот, из того, что я могу вам показать сейчас, вот, смотрите, — я достал карту с пометками Уолтера, — вот видите, линия и точки. Наш друг, учёный, он уже несколько месяцев следит за тем, как вдоль отмеченной линии кто-то открывает микропорталы. Из этих порталов лезут довольно мерзкие твари, явно неземные, крупные — примерно с автомобиль размером, опасные, быстрые, сильные — в общем, это реальный риск и реальная опасность для людей. Но с этим мы и сами бы справились. Вопрос в другом: как убеждён наш товарищ, это не просто спонтанные открытия разломов, это определённого рода схема, которая вот-вот замкнётся, а когда это произойдёт, то вместо мелких дыр мы получим одну огромную, из которой вылезет нечто, с чем мы своим составом, увы, справиться вряд ли сможем. И это нечто, после того как поубивает всех у нас, оно ведь полезет дальше… Я не пытаюсь пугать, но скорее всего, именно к вам, и тогда вы уже не сможете отмахнуться. Это будет уже ваша проблема, с которой уже вы останетесь одни, понимаете, о чём я? Я не прошу вас умирать за нас, нет, я предлагаю взаимопомощь. Прилетите к нам, потренируемся, пообщаемся, это ведь, по большому счёту, полезно, верно?
Тот задумчиво кивнул.
— Ну, так вот, погостите у нас, сами осмотритесь, пообщайтесь с Уолтером, а там уже решите: да, да, нет — ну, на нет и суда нет. В любом случае, я думаю, полезно будет и вам, и нам.
Чарльз задумчиво посмотрел на карту, на пометки с данными, оставленными Уолтером, и сказал:
— Хорошо. Я смею надеяться, что умею разбираться в людях, и в ваших словах я не чувствую фальши или попыток заманить в ловушку, поэтому я, скорее, склонен согласиться с вашим предложением и предварительно говорю: да.
Они проговорили ещё некоторое время, в течение которого Ксавьер и так, и эдак пытался выведать, откуда же Кай всё-таки знает про опасность, которая им грозит. В ответ Кай, где с улыбкой, где с юмором, но всячески избегал этой темы. В итоге он выдал нечто вроде:
