Сериал «Защитники» он в своё время смотрел, и после просмотра осталось много вопросов. Поэтому пришлось гуглить, что породило ещё больше вопросов, так как в разных версиях вселенной воскрешение у «Руки» было разным. В итоге он тогда, как человек основательный, набросал для себя обобщённо, как это работает:
Уровень 1: Жертвоприношение (без Субстанции).
Нужны живые адепты «Руки», чья жизненная сила «перекачивается» в тело мертвеца.
Качество воскрешения низкое: оболочка с боевыми навыками, но без подлинной воли.
Чем больше жертв — тем стабильнее результат, но даже при избытке это всё равно «кукла».
Именно поэтому «Рука» в комиксах часто использует пленных и младших членов как расходный материал.
Вроде бы Электру в комиксах воскрешали именно так — и она чудом сохранила себя, что скорее исключение.
Уровень 2: Субстанция (драконья кровь).
Субстанция работает как концентрат жизненной силы — не чьей‑то конкретной, а самой что ни на есть «первородной».
Воскрешение проходит качественнее: личность, память, навыки сохраняются полнее.
Меньше риск «пустой оболочки», хотя контроль Зверя всё ещё возможен.
Проблема в том, что Субстанция — исчерпаемый ресурс, и его катастрофически мало.
Именно поэтому «Рука» в Netflix‑вселенной развязала войну за кости дракона под Нью‑Йорком.
Ну и уровень 3: Субстанция + жертвы (максимальное качество).
Если есть и Субстанция, и достаточное количество жертв, ритуал выходит на полную мощность.
Видимо, именно так Александра Рид пыталась сделать Электру «Чёрным Небом» — элитным оружием, а не просто воскрешённым бойцом.
Жертвы дают «объём», Субстанция — «качество».
На этом уровне воскрешённый не просто возвращается — он становится чем‑то большим, чем был при жизни.
«И, судя по тому, что я видел в зале, меня хотели поднять именно по третьему варианту. Но не свезло, не фартануло. Х‑ген внёс свои коррективы».
«Гра! Я есть Росомаха! Ширк, ширк. Тьфу, до сих пор бесит, хотя тут, наверное, радоваться надо. Способности‑то крутые, даже культовые. Ведь не потерял всё, что нарабатывал все эти годы. Нужно теперь найти баланс между мной — пользователем „ци“ — и мной — безумной зверюгой, тем более что у меня для того как будто бы всё есть». От этой мысли он замер.
«Всё есть… Баланс… Старая ты ящерица!» — он вспомнил слова дракона: «Ты поймёшь, но не сразу».
Посмотрел на своих драконов на руках: инь и ян. Он уже тогда знал: прочитал меня и обучил именно так, чтобы только сейчас всё заработало в тандеме.
«Осталось лишь настроить инструмент». В шоке от собственных выводов подумал Кай и прыгнул в салон подъехавшего грузовичка.
Водитель заразился «шоком», ещё бы: из леса на тебя прыгает тень и вырастает в здоровенного мужика с очевидно «недобрыми» намерениями. Как щенка втыкает между пассажирскими сиденьями и панелью, параллельно уводя машину в лес и глуша мотор. Когда мужичок вылез из узкого пространства, в которое его так резко запихнули, он увидел леденящую улыбку на лице явного метиса с «гайдзином». Ну и ладно, лицо… Он подвёл свою руку к лицу мужичка, и из руки начали расти два здоровенных лезвия, кончики которых застыли в паре сантиметров от глаза бедолаги…
«Ну что? Будем просвещать дитя гор?»
Итак, что же он узнал? А оказалось, что да — он в Японии, на острове Эдзо. Или, как совсем недавно решило правительство, теперь остров Хоккайдо. Второй по величине остров в Японии, и если вам яснее не стало, то вот Кай, вспомнив рассказы матери и старые карты, примерно понял, где он. «Хмм… А тут и Россия‑матушка рядышком, хотя в этом мире нету России. Тут СССР, и как в нём затесаться мужику с азиатской рожей, акцентом и помнящего эту страну лишь по далёкому детству прошлой жизни, идей не возникло. Хотя и кольнула мысль посетить „родину“, но он её не откинул, а отложил на потом. Сейчас ему надо в США, оказывается, на дворе 1971 год». Как он ни напрягал память, а выловить в ней текущее нахождение «Бати» не мог. Вроде тут сейчас война во Вьетнаме?
Оказалось, да, война идёт уже довольно долго и прямо сейчас, а япошки даже помогают США. Правда, не на фронте: они предоставили тыловую поддержку и землю под военные базы пиндосов предоставляют.
Припоминая события фильма, Кай запутался: во Вьетнаме Логан точно был, он же из‑за «развлечений» однополчан и ушёл из армии. Но при этом он «где‑то там» и спас резкого деда, который потом в самурайском экзоскелете бегать будет. Какое событие за каким идёт, откровенно — хрен его знает. В любом случае ловить его во Вьетнаме — идея так себе. Нужно пробраться в Канаду, вроде именно где‑то там он жил. И там же была база, где его косточки приобрели стильный стальной цвет.
Предварительное решение принято — теперь нужен план, как добраться?
Взгляд опять сосредоточился на водителе. «Хмм… Лезть их „путями“ — это оставлять след. Но вот ресурсы их прихватить, хоть чуток, для старта?» Простимулировав мужичка через акупунктуру, он добился лишь измученного жеста руки в сторону грузовичка. «Да ладно? Не может быть всё так просто. Это что, мне где‑то кто‑то подыгрывает?» Проверив машину, убедился в своём выводе: здесь лежали сумки с вещами на разные размеры и под разный национальный колорит. Не так уж и много, но собрать небольшую сумку с походным гардеробом в европейском стиле он смог. На том бонусы не закончились. Деньги. Тоже немного, но прилично, и в разных валютах. Плюс оружие скрытого ношения. Всё это навело на мысль: он удачно перехватил заготовку для какой‑нибудь оперативной группы.
«Что же, удачно я машинку выбрал. На большее и рассчитывать трудно. Осталось документы добыть. Но это уже самому думать надо, наводить на свой маршрут „Руку“ — плохая идея».
Водилу он не стал убивать: он не испытывал никаких угрызений совести, когда делал это в бою. Но вот так, лежачего… Нет, не вижу острой необходимости в этом. Поэтому просто направил импульс «ци», приложив руку к голове мужичка, чтобы вырубить его и навести смуту в воспоминаниях.
«Блядь!» — прошипел на русском. Он не любил материться, но сейчас, когда чуть не спалил человеку мозги, само вырвалось.
«Это как я так? Я же слегка, а у бедолаги до сих пор температура мозга критическая. Пфф… Надо в медитацию и смотреть, что там со мной, — это уже не шутки. Привычные приёмы с энергией могут и до беды довести».
Он сидел в позе лотоса в трюме одного из кораблей, которые отправляли «списанными», а на самом деле просто награбленное имущество армии США. Хоть груз и был «военным», но из‑за не совсем чистых накладных и чтобы не привлекать особого внимания, персонал корабля и его охрана были минимальные. Это и позволило, используя навыки «ниндзя», проникнуть и с относительным комфортом разместиться на кораблик, который очень удобно шёл в Ванкувер. «Все профессии важны, все профессии нужны», — с улыбкой вспоминал он тогда, пробираясь мимо часового.
— Ладно, — тихо сказал он себе, — давай разберёмся, что ты теперь такое, погружаясь в себя сознанием.
Белый дракон на левой руке пульсировал ровно, как спокойный пульс. Чёрный — справа — шевелился, будто прислушивался к ночи, к далёким звукам, к чему‑то, чего Кай не слышал. Или слышал, но не хотел замечать.
Кай привычно потянулся внутрь себя, он двигался вместе со своей энергией — туда, где должен быть нижний даньтянь, а добравшись, замер в недоумении.
Раньше центр тяжести был узлом — «резервуаром» жизненной энергии. Упругим, да, способным как расширяться, так и уменьшаться, его учили сворачивать, беречь, не давать ему растекаться. Теперь… теперь это был не узел. Это был водоворот из энергий, да, все они были «ци», но все разные. В нём кружились сразу несколько потоков: его собственная ци — тёплая, знакомая, как старая привычка, и чужая, рваная сила жертв — колючая, дёрганая, будто кто‑то кричал внутри. Кай заметил поглощение или взаимодополнение? В общем, его энергия в данный момент поглощала этот «сиропчик».
Каналы, что шли к этой «дискотеке» от среднего даньтяня, не добавляли стабильности. Пройдя по уже этим линиям, он увидел новый водоворот энергий. Здесь уже взаимопроникали друг в друга другие энергии: с одной стороны что‑то тяжёлое, маслянистое, древнее. Ощущение от этого потока шли очень путанными, чаще всего проглядывали образы огромных ящеров и, как это ни странно, — Шоу‑Лау. «Хмм… Видимо, это Субстанция — она же драконья кровь». А в противовес ей — его собственный «зверь». Нет, он не видел глазами всё это, здесь восприятие шло через образы и ассоциации. Поэтому Кай не мог сказать, что это за зверь, он лишь чувствовал, что это хищник и что это — «свой», родной, так сказать, персонаж. От него шло некое давление — как будто кто‑то огромный сел на грудь, тяжело дыша горячим воздухом в лицо. Видимо, именно этого красавчика мне и подарила мутация, и теперь нам с ним нужно научиться сосуществовать.
