Григорьев тяжело вздохнул, соглашаясь с мыслями коллеги.

Люди и непонятные существа замерли друг напротив друга, пытаясь понять, враги ли они или есть возможность вступить в контакт?

Вселенная взирала на эту картину с меланхоличным безразличием ко всему происходящему в её владениях, даже звёзды и те с равнодушием отвернулись, их совершенно не интересовало, что будет дальше.

Два чужих мира наконец-то встретились, наконец-то дан ответ тысячелетним терзаниям философов Земли, одни ли мы в тёмной холодной Вселенной.

И теперь во весь рост вставал иной вопрос — а так ли необходимо было это знать?

Пауки топтались на месте, вытягивая конечности в сторону скафандров, они словно сканировали их, пытаясь понять, есть ли кто внутри.

Линь же думал над тем, нападение на робота их программа или личная инициатива? Тайконавт сомневался в том, что существа перед ними обладают собственной волей. Скорее всего, нечто вроде охранной системы, реагирующей на появления чужаков.

Или же пилоты «Объекта» направились их, чтобы посмотреть на контактёров. Но тогда возникал вопрос, куда делся первый отряд?

Паук справа повернулся в сторону Григорьева и, казалось, начал вслушиваться в тяжёлое дыхание мужчины. Григорьев не сводил с него глаз, пытаясь предугадать, что будет дальше.

— Только не глупи, — прошептал Линю.

Неожиданно тот паук сделал стремительный выпад в сторону Григорьева, тот попытался увернуться, но конечность существа всё же достала его, скользнув по скафандру.

Линь решил более не ждать, яркая вспышка возвестила о выстреле, и заряд, отбрасывая искры бенгальским огнём, описав дугу, врезался в паука, стоящего по центру, попав в его тело.

Оно мгновенно вспыхнуло, термическая начинка занялась оранжевым огнём, жадно вгрызаясь в тело жертвы, разбрасывая грозди искры в стороны.

Паук, сделавший выпад, замер на месте, подняв лапы, принялся изучать ситуацию, кружась вместе с другим над телом павшего собрата. Тот уже не пытался подняться, медленно догорая.

— Нарушение герметичности скафандра, — равнодушно предупредил женский голос.

В области колена виднелся небольшой разрез, из-за чего воздух начал выходить наружу.

Линь в один прыжок очутился возле Григорьева и, буквально вырвав у него второй заряд, выкрикнул: — Надо уходить!

Надо, вот только…

Воздух стремительно покидал пределы скафандра, Григорьев обернулся назад, ему придётся преодолеть метров пару сотен метров, возможно, автономная система будет нагнетать воздух внутри скафандра, успевая закачивать в нужном объёме, тем самым поддерживая его необходимое количество. Да только разрез на скафандре из-за движения может начать увеличиваться и попросту разорвать.

Модуль куда ближе шаттла.

Всё это промелькнуло в голове Григорьева меньше чем за секунду. В модуле должен быть клей для подобных случаев. Небольшие разрезы на скафандре в самом деле предполагалось латать на клей, чтобы была возможность выиграть некое время, пока пострадавший не вернется в безопасный корабль.

— Я в модуль! — предупредил Григорьев Линя и прыжками направился в его сторону.

— Зачем?

Линь нацелился на другого противника и, не дожидаясь, пока тот решит нанести удар первым, выпустил заряд.

Огненный комок, разбрасывая оранжевый свет, впился в паука, заставив его отпрянуть. Затем он начал выписывать кривые пируэты, пока не завалился на бок, начав дёргаться в предсмертных конвульсиях.

Оставшееся существо, казалось, взирало на происходящее с недоумением, продолжая кружить возле павших собратьев.

Модуль всё ближе, стекло начало запотевать изнутри от частого тяжёлого дыхания и того, что температура начала опускаться. Модуль мелькал перед глазами, его огни на борту уже совсем близко.

— Опасность, — на этот раз женский голос изменился, в нём появилась запрограммированная тревога. — Сильное повреждение скафандра в области ног.

Как и предполагал космонавт, разрез начал увеличиваться в размере. Лишь бы хватило прочности скафандра добраться до модуля.

— Отправляйся на корабль! — Линь слышал в наушниках сбивчивое тяжёлое дыхание товарища.

— Я заберу тебя! — тайконавт, отбросив бесполезную трубу после выпуска заряда, не стал дожидаться, как поведёт себя последний паук, начав отступать. — Я не могу оставить тебя тут, зная…

— Хватит глупить! — разозлился Григорьев. — Я приказываю тебе вернуться на «Миссию» и рассказать о случившемся, — он уже почти добрался до модуля, оставалось метров десять. — Вам нужно донести о произошедшем Центру! В модуле буду в относительной безопасности, — последний прыжок, и вцепился в поручень, пыль под ногами взвивалась облачком, а звёзды в тёмном холодном пространстве начали с любопытством посматривать на людей, гадая, что же там происходит. — Тем более, буду ждать ребят!

— Они могут… — Линь уже направлялся в сторону шаттла, мозг, выдрессированный армейскими приказами и бесконечными тренировками, подчинился словам Григорьева.

— Я буду ждать до последнего, — тяжело выдохнул Григорьев, поднимаясь по ступеням. — Если не придут, то отправлюсь на корабль, модулем можно управлять и в одиночку.

Порез зацепился за ступень, космонавт, не заметив этого, но почуяв, что ногу что-то держит, рванул на себя.

В скафандре раздалось шипение, воздух начал стремительно выходить наружу, а разрыв быстро увеличиваться.

— Проклятье!

Григорьев поспешно схватился за ручку и повернул, рывком откидывая люк.

Линь к тому времени добрался до шаттла, обернувшись, увидел, что оранжевый огонь погас и не видно погони.

— Как ты? — остановившись возле лестницы, прокричал он, в напряжении вслушиваясь в наушники.

— В норме, — отозвался неимоверно усталый голос Григорьева, он часто переводил дыхание. — В норме. Улетай.

— Я вернусь, — пообещал Линь, карабкаясь по лестнице в кабину.

— Не вздумай, я запрещаю, — голос Григорьева стал суров, — больше никаких вылазок! Ждите нашего возвращения!

Линь уже в кабине шаттла, пальцы привычным движением принялись порхать над клавишами, двигатель начал выбрасывать языки пламени, взвив тучу пыли, что окутала шаттл покрывалом.

Нехотя отрываясь от поверхности, начал подниматься, Линь, слушая биение сердца, ощущал себя предателем, бросившим товарищей на произвол судьбы.

Он сообщит оставшемуся экипажу, что случилось. И он обязательно вернётся за остальными.

Шаттл в очередной раз вырвался из недружелюбных объятий гравитации «Объекта», помчался обратно на корабль.

— Я вас вижу! — осторожный голос Дилипа отозвался в наушниках. — Вы нашли их?

— Нет. Мы подверглись нападению.

— Что?

— Скафандр Григорьева получил повреждения, и он отправился в модуль, мне приказал вернуться обратно и всё вам рассказать.

Челнок, описывая полукруг, возвращал Линя команде «Миссия».

В кабине управления повисла тишина, в которой явно ощущались примести тревоги и отчаяния. Джексон, выслушав рассказ Линя, угрюмо смотрел на голубоватые огни «Объекта» через монитор. Край Венеры по-прежнему растянулся в лобовом иллюминаторе, не балуя разнообразием своей атмосферы, оставаясь тем же самым ядовито-жёлтым цветом. И с громадными разрядами молний, то и дело пробегающими по поверхности планеты.

Дилип нервно провёл ладонями по лицу, смуглый цвет кожи несколько бледен, а Родриго и вовсе замер в кресле, уставившись на облака Венеры.

Джексон покосился на пустые кресла товарищей, плотно сжал губы, сохраняя спокойствие. Линь сидел с поникшей головой, чувство ответственности давило на него, заставляя признать себя виновным.

— Чёрт, — наконец выдавил из себя американец. — Всё пошло не так, совсем не так.

Дилип осторожно произнёс: — Думаете, они их…

Линь быстро отозвался, поняв, куда клонит индус: — Это неизвестно, вполне возможно, они держат в плену. Надо сообщить Центру о нашей ситуации.

Дилип грустно покачал головой вместе с жгучей чёрной шевелюрой: — Да только не выйдет, не забывай, мы находимся в их пузыре, наши сигналы не проходят. Если собираемся связаться с Землёй, придётся отлететь на довольно приличное расстояние.