Почувствовав состояние своего коллеги, все прекратили разговоры и терпеливо ждали ответа.

Аристарх, наконец, решился на поступок:

– В общем, речь идет обо мне.

– Неожиданно – раздалось в тишине.

– Начну с того, что я – маг – сказал Немин и снова замолчал.

– Это – не преступление – с иронией сказал ребе Шимон Шульман.

– И я с помощью магии пытался воздействовать на Алеша Миронова, чтобы изменить вероятности и притормозить его космические проекты.

– Получилось? – с детским любопытством спросил профессор философии Уве Рихтер.

– Ну, нет, конечно – ответила за Немина Любовь Соловьева (преподаватель математики из Москвы). – Иначе он тут бы сейчас не сидел. А почему вы, Аристарх, кстати, еще здесь? Идите-ка на «почетное место». Вас же разбирать будем! – Соловьева принципиально не соглашалась с принятым в Совете обычаем говорить на «ты».

Немин вспомнил, что в споре о развитии Космических Линий Соловьева была его главным оппонентом. Ирина продолжала говорить:

– Вот чувствовала я тогда, что вы не смиритесь с решением Совета, коллега Немин! Преподавательский опыт, знаете ли!

Кресла участников стояли полукругом, так, чтобы все друг друга видели. Чуть в стороне от геометрического центра композиции было небольшое возвышение, там иногда кто-то выступал. И там же должен был стоять тот, кого вызвали на суд совета. А Аристарх сам себя вызвал. Такое было впервые. Маг встал со своего кресла и неохотно перебрался на сцену.

Ула Дымна посмотрела на это сочувственно:

– Возьми себе стул что ли… А то мало ли сколько мы будем разбираться…

Советник, который сидел ближе всего к возвышению, встал, взял запасное кресло и протянул Немину. Тот с благодарностью принял помощь.

После небольшой паузы Шимон Шульман спросил:

– И все-таки, кактакое случилось, что ты решил все рассказать? Совесть замучила?

– Да, сейчас! – возмущенно выкрикнула Соловьева. – Наверняка душу повредил из-за нарушения этики. Или застукал его кто-нибудь на горячем.

– Ваша проницательность вызывает восхищение – криво улыбнулся Аристарх в ответ.

– Что значит «застукал на горячем»? – шёпотом спросил сосед норвежец у ребе Шимона.

– А, это такое русское очень старое выражение… – задумался Шульман. – Означает: застать кого-либо в момент совершения чего-то такого… нехорошего. В компрометирующей ситуации.

– Спасибо, понял – поблагодарил тихонько советник.

В это время раздался громкий удивленный возглас Соловьевой:

– Что, угадала? Все-таки столько студентов через меня прошло… Вижу людей насквозь! – гордо добавила она.

Маг продолжил:

– Да, Любовь права, и душу повредил, и поймали меня… Рассказать всю историю мне подсказала Видящая.

Он замолчал и огляделся. Прислушался к эмоциям в зале. И с удивлением отметил, что осуждения почти не было.

– Все очень сильно запуталось, – продолжил Аристарх – когда я делал очередную попытку колдовать, меня за этим застал наш Правитель.

Все советники слушали, почти не перебивая, как Немин сначала отказался от своей затеи повлиять на Миронова, как думал, что все обошлось, и как потом ему пришлось тайно лечить Джемиле от последствий магической атаки.

– Рыба гниет с головы – мрачно пробормотал Владыка.

– Это такое выражение – снова шёпотом пояснял Шульман соседу – означает, что упадок начинается с руководства…

– Да не шепчитесь вы! Мешаете! – одернули их из зала.

Ребе демонстративно закрыл себе рот двумя руками.

– До меня доходили слухи, что кто-то проклял студента, сына Бригитты Хёгтун… – сказал один из советников – Чувствую себя второстепенным героем мифа. Советник колдует, жена Правителя пострадала от чар, студента прокляли… Как-то это все… Несерьезно…

– Ты бы не считал это несерьезным, если бы видел пострадавших – возразил Аристарх. – Собственно, студент – одна из причин, по которой я все это решился рассказать. Александра Сторонина прокляли 28 апреля. Насколько мне известно, в тот же день его чистил от негатива государственный маг, и, скорее всего, он отправил отдачу на автора проклятья. Так оно обычно происходит.

– Хм… Слова «обычно» и «отдача от проклятья» в одном предложении… – пробормотал тот же голос, который возмущался перед этим.

– И вот ночью 29 апреля – продолжил маг, не обращая внимания на скептика, – я снимал с Джемиле что-то очень похожее на тот самый откат.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что жена нашего Правителя, образованная женщина, мастер культурологи, прокляла какого-то студента? – все не унимался возмущенный советник.

Немин, наконец, вспомнил, как зовут этого скептика, его имя почему-то до этого выпало из памяти:

– Ипполит Матвеевич, это был не какой-то студент, а сын автора закона о детях династий.

В зале наступила тишина. Ее разбил голос Соловьевой:

– О-хо-хо! Вот это интрига! Так мы тут вообще кого судим-то? Аристарха? Или Правителя? Или жену Правителя?

– Что-то много всего слишком. Надо обдумать. Давайте устроим перерыв на часик хотя бы – предложил Шульман.

Совет поддержал это предложение единогласно. Все радостно отправились на выход из замка.

Грета приподняла подол модной юбки и показала подруге бедра, покрытые сложной вязью татуировки.

– Смотри, какая красота! – похвасталась она, поднимая одно колено так, чтобы было видно внутреннюю сторону бедер. Там тоже был узор, который казался чуть-чуть выпуклым. – Я решила не заморачиваться с брюками или шортами, а сделать себе зарядник прямо на ногах.

– А ходить-то удобно? – скептически поинтересовалась Светозара. – Ноги не тянет?

Маргарита помотала отрицательно головой:

– Нет, я эту татушку вообще не ощущаю! Зато электричество есть всегда, вообще на все хватает! Я двигаюсь, кожа тянется: сжимается, растягивается, сдвигается. Это все перемещает узоры, их взаимное движение порождает ток, ведь проводники настолько тонкие, что их глазами не различить. Там их десятки тысяч! Мне это в салоне объяснили – с энтузиазмом рассказала девушка.

– Я что-то такое помню, что нужно еще магнитное поле… – с сомнением сказала Света.

– Ну, у тела же есть как раз поле. Оно, правда, слабенькое и меняется постоянно, но как-то его используют… – неуверенно ответила Грета. – Да ладно, работает – и хорошо, зато посмотри, как красиво! Это сейчас мощный тренд! Я себе самый лучший скин выбрала, посмотри, это похоже на узоры мороза на стекле!

– Да, неплохо – вынуждена была признать Светозара.

Грета опустила юбку и внимательно посмотрела на подругу.

– Что-то ты выглядишь не очень счастливой… – заметила она. – В универе что-то не так?

Светозара задумалась, стоит ли делиться проблемами, но решила, что на то подруги и нужны:

– Да замучили сегодня своими фальшивыми выражениями вроде как сочувствия! – позволила себе показать свою обиду и возмущение девушка.

– Что случилось?

– Ты в курсе, что Аристарх уходит из Этического Совета?

– Неет. Я сегодня в «Сплетнях и слухах» не отвисала, некогда было – пожала плечами Маргарита.

– Самое интересное, что Совет-то еще и решение не принял. Сейчас как раз заседают. А все уже всё знают. Заранее. До того, как оно произошло. Вот как это может быть? – с полнейшим недоумением Света развела руками.

– Спросили у ИИ, тот выдал вероятности, что тут непонятного – неосведомленность подруги удивила Грету.

– А как же закон о приватности? Они вообще ничего не боятся?

– Ну, упадет у самых злобных сплетников рейтинг, но если их много, просадка распределится, и они это потом компенсируют своей популярностью. Тем более что созыв Совета – наверняка уже официальная информация, инициатора созыва – тоже обычно объявляют. Если сбор офлайн, значит, кого-то судят, скорее всего. Так что болтуны практически ничего не нарушают.

Светозаре осталось только выругаться.

***

В это время мама Светозары, Ольга Имировна Сурецкая, встретилась в фехтовальном зале с Дениз Мансуровой – известной бретёршей. Дениз подменяла на дуэлях тех, кто по какой-то причине не мог или не хотел постоять за себя самостоятельно – тем и зарабатывала себе на жизнь. Социальный рейтинг это занятие не повышало, и вообще было не очень почетной профессией. Но, однако, услуги таких, как Мансурова, пользовались заметным спросом и стоили немало монет.