– Насколько я понял, Александр Сторонин не относит себя ни к одной из религий, а то можно было бы передать решение вопроса какой-нибудь конфессии.

– Если не религиозный, то лучше я сам им займусь, – решительно кивнул головой Виктор – так что там с его душой-то?

– Неувиденный он – ответил следователь. И по непонимающему лицу коллеги догадался, что надо объяснять.

Однако в этот момент они доехали до цели.

– Ну, посмотри, какая красота, каждый раз любуюсь! – Игнатий показал жестом на ратушу. – Исходник в XVII веке построили, в XX сломали, а восстановили недавно, лет 70 как! Чудесный образец стиля барокко!

Виктор вздохнул. Мысленно подсчитал: да, уже в пятый раз он слышит от коллеги про чудесную ратушу в стиле барокко.

Мужчины вышли из машины и направились по лестнице к кабинету Виктора. По дороге магбезопасники поздоровались с несколькими полицейскими, но от дурацких шуток те удержались.

В кабинете, несмотря на осуждающий взгляд коллеги, Худой уселся на свое любимое место – широкий деревянный подоконник. Мякиш явно наслаждался интерьером под старину, осмотрелся, удобно устроился в кресле и снова взял в руки планшет.

– Зарегистрировано пять случаев, когда тип души человека не удалось установить – менторским тоном начал Игнатий.

Потом замолчал, запрокинул руки за голову и потянулся. Он поздно лег спать, с утра возил жену в больницу на обследование, и от того был злой и уставший. Весь запас самообладания уже подходил к концу.

– Так. В самом начале, лет 150 назад, когда у всех детей начали определять тип души… Знаешь про категории Кухленко? И прочие тонкости душеведения? Нет? Странно… Так вот, иногда попадались люди, которых было не Видно. Потом вроде бы с этим что-то научились делать, но несколько человек так и не Увидели. Странно, что ты об этом не знаешь.

– Да как-то прошло мимо меня… - задумчиво ответил Виктор Худой. – Я не очень интересовался душеведением, я больше по энергетической работе… Я же правильно помню, что души бывают разного уровня организации, и чем сложнее душа, тем более далекой от начала алфавита буквой она обозначается?

– Примерно так, да… – ответил следователь.

– Получается, что сложные души более ценные? – с сомнением спросил Худой.

– Ни в коем случае – категорично опроверг Мякиш. – Многие так начинают думать, несмотря на все разъяснения наставников.

– Тогда как? – с искренним интересом спросил маг.

Лет 12 примерно назад старшая дочка Игната – Ася – научилась говорить. И с тех пор Мякиш, как добросовестный отец, постоянно что-то объяснял. Сначала Асюше, потом младшей Лесеньке, заодно и жене Нике… Поэтому услышав интонации любознательности в голосе коллеги, мужчина совершенно автоматически начал «лекцию» по душеведению.

– Вот смотри. Возьмем физику. Есть атомы. Из атомов состоят молекулы. Из молекул вещество. Из вещества планеты и звезды. Из них – системы. Из звездных систем – галактики. Ну и так далее. Можно ли сказать, что атомы менее ценны, чем, например, звездные системы? – Игнат требовательно посмотрел на Виктора.

– Ну, нет, конечно! – сразу ответил Худой. – Это просто разные уровни организации материи. И что, с душами так же?

– Не так же. Там по-другому все устроено. Но совпадает то, что каждый уровень ценен и важен, и без него все остальное не будет работать.

Следователь помолчал какое-то время, и у него мелькнула мысль: «А про атомы Виктор знает и про космогонию тоже». Потом все-таки продолжил:

– Ты все это можешь прочесть подробно, есть много книг и лекций на эту тему. Я вообще удивлен безмерно, что ты всего этого не знаешь. Это, по меньшей мере, странно.

– Я вырос в условиях, когда все это не имело значения – ответил маг. – Чтобы научиться тому, что я делаю, мне пришлось… да и сейчас приходится мало контактировать с цивилизацией, больше с Природой. Мы с тобой сотрудничаем неполные пару лет, и сейчас ведь первый случай, когда в нашей работе душеведение имеет хоть какое-то значение.

– В принципе, да, так и есть – согласился Игнат. – Но все равно странно.

– Понимаю – криво улыбнувшись, ответил Виктор. – Расскажи мне, пожалуйста, про этих не увиденных. Как? Как эти люди прожили свою жизнь? У вас… нас же все упирается в воспитание и специализацию сызмала?

– Сызмала? Что такое «сызмала»? – недоуменно спросил Игнат.

Маг махнул рукой:

– Да не важно. С раннего детства, значит.

– А… Странное слово.

Следователь немного подумал и ответил:

– Нормально они прожили. Звезд с неба не хватали, но и не прозябали. Одна женщина стала врачом и умерла от несчастного случая в 48 лет, второй парень рано погиб в ДТП, третий спился, но к старости, четвертая жива до сих пор, работает психологом, кажется, даже доросла до права называться Учителем. Пятый, как выяснилось – Игнат кивнул на планшет – наш Саша – вечный студент. Я интересовался ими потому, что у Леськи не сразу тип души смогли определить, только в 5 лет. Два года боялся, что не получится.

Виктор сочувственно покивал головой. Помолчал немного и спросил:

– А почему Сторонин – «вечный студент»?

– Да… Перебрал уже кучу факультетов, ходит то на одни лекции, то на другие. Однако уже подмастерье программирования. И, возможно, скоро станет подмастерьем психологии. Подрабатывает по мелочи разнообразными заказами… Но там родители с зашкаливающим рейтингом. Помогают.

– Ну и кому он сдался, его проклинать? – с недоумением спросил Виктор.

Игнатий молча пожал плечами.

– Ладно, давай смотреть, с кем он взаимодействует… – Игнатий Мякиш вновь повернулся к планшету. – Итак. Мать – мастер Бригитта Нильсовна Хёгтун. Между прочим, консультант законодательной комиссии.

– Бригитта Хёгтун… – задумчиво повторил Виктор. – Знакомое имя… Важная персона? Ты так выделил эту должность интонацией…

Мякиш схватился за голову.

– Ты что, в лесу живешь? А… Да. Точно. Ты же лесной маг. Душеведение ты не любишь… Обществознание прогулял…

– Угу – согласился Худой. Просто для меня все это не важно. Не хочу забивать голову всякой ерундой.

– Так, но сейчас-то это важно! – возмутился следователь.

– Ну, вот я сейчас и интересуюсь.

Игнат положил планшет, повернулся к Виктору и, жестикулируя, стал объяснять:

– Хм. Ладно. Так вот. Законодательная комиссия разрабатывает законопроекты. Идеи для новых законов, как ты, надеюсь, знаешь, может предложить любой человек, у которого социальный рейтинг больше 100. Ты же знаешь? Или нет?

Маг улыбнулся и кивнул:

– Ну, допустим.

– Хорошо. Так. Сначала все эти предложения обрабатывает ИИ. Искусственный интеллект – пояснил Мякиш и с сомнением посмотрел на Худого.

Тот рассмеялся.

– Ну, знаю я, что это такое.

– Хорошо. Ладно. ИИ отбрасывает совсем уж абсурдные варианты. Оставшиеся поступают в Законодательную Комиссию, которая их изучает с точки зрения практичности и пользы. А потом из предложения делает уже нормальный законопроект.

– То есть, твоя комиссия – это власть, по сути.

– Да. Ну, почти. Инструмент законодательной власти. У нас ведь голосовать за или против принятия закона имеют право практически все взрослые.

– И я что ль?

– А какой у тебя рейтинг? Ты же не в серой зоне?

– Не помню. Водку мне продают.

– Значит, больше 30 баллов, не красный и не белый, можешь голосовать, но не в каждом случае. Так. Мы отвлеклись. Давай вернемся к нашему Александру и его проклятию – вновь сосредоточился на планшете следователь. – Мать Сторонина, Бригитта Хёгтун, шведка по происхождению, работает в Законодательной Комиссии. И от нее напрямую зависит, пройдет ли законопроект на одобрение Этического Совета.

– Этического Совета?

– Да. Но я не буду сейчас тебе это объяснять, потом прочтешь в сети.

– Ага. Кажется, я знаю про Этический Совет.

– Отлично. Хоть что-то. Получается, что хоть сам Александр и не является значимой фигурой, то его мать вполне себе… – задумчиво сказал Игнатий.