— Сколько? — не колебавшись ни секунды, спросил парнишка, пытаясь сменить тему.

Аисанна на мгновение запнулась, слегка ошарашенная вопросом.

— Ну… Э… Да откуда я знаю, сколько? Много! Да сург, в общем, с этими манекенами! — отмахнулась наставница. — Ты чего с Даром своим творишь?! Левитация предметов — это лишь конец первого семестра! Сдурел тут тяжести такие тягать?! Легионеры на таких манекенах тренируются! В них же ве́са — как во взрослом мужике в полном доспехе!

Поняв, что на него злятся не за порчу казённого имущества, Арон облегчённо выдохнул.

И тут же его немного завалило чуть назад и влево. Внезапно нахлынуло головокружение, а в глазах начало темнеть, словно солнце закрыли непроглядные тучи. Из носа тонкой струйкой потекла кровь.

Тут же его подхватил ощутимый порыв ветра, ставя мальчугана на ноги и приятно обдувая взмокшее от натуги тело.

— Не боись, парень. Я тебя держу, — сочувственно сказала наставница, поднявшая в сторону не рассчитавшего свои силы парнишки обе руки, будто придерживая что-то незримое. — Наклони голову немного вперёд и зажми нос. Кровь скоро остановится.

Арон подчинился.

— Вот об этом я и говорила, когда рассказывала вам об осторожности во время использования Дара! Теперь понимаете, чем это может вам грозить?!

Аисанна вновь добавила в свой голос строгие, нравоучительные нотки и демонстративно упёрла руки в бока.

— Парнишка, ты ведь Арон, верно? Из Арвеги.

— Д… да, наставница, — удивлённо ответил мальчуган, постепенно приходя в себя.

— Хорошо, Арон. На сегодня с тебя достаточно магии. Ты как, оклемался?

— Да вроде бы да, — неуверенно пробормотал тот.

— Вот и отлично. Значит, не будем тревожить лекарей по пустякам. У них и без начального обучения со старшими факультетами забот хватает. Иди, вон там, лавка в тени, присядь.

Аисанна небрежно махнула рукой в сторону входа в полигон.

— Выпей воды и отдыхай! Всё равно основы ты, как я вижу, уже знаешь, так что пока можешь расслабиться. И ты, Белат, тоже пока можешь быть свободен.

После этих слов наставница перевела взгляд на оставшихся учеников её группы.

— А все остальные внимательно слушаем меня и запоминаем! Итак, для сотворения заклинания необходимы три аспекта! Эмоция или эмоциональное состояние, визуализация желаемого и физическое действие. Так вот…

Но Арон её уже не слушал. Зажав нос пальцами, чтобы не испачкать кровью казённую рубаху, он устало побрёл к деревянной лавке, стоящей справа от полигона, и думал о своём.

Он впервые радовался тому, что Лаисса — та самая молодая девушка, приглянувшаяся Арону в первый его день в Семинарии, — наделена Даром огненной стихии, а не воздушной. И что пока на специализации они учатся раздельно, поделённые на группы в зависимости от стихии. И что она не видит его сейчас — с окровавленным носом, уставшего и обессиленного.

— Ну и что это, ко всем амари, было?! — спросил Император, нервно прохаживаясь вдоль широкого массивного стола, вытесанного из цельного камня редкой породы. Стол специально доставили из земель Урсурга в качестве трофея ещё во времена Великой объединительной войны по личному приказу самого Великого Яриса, ещё до того, как Урсург покорили и переименовали в Сурдин.

Стол располагался в роскошно обставленном, уютном, небольшом зале с двумя каминами. В них даже сейчас, в тёплый вечер первой седмицы сезона дождей, уютно потрескивал огонь.

Широкие ставни окон были распахнуты, и лёгкий ветерок выдувал из зала Имперского совета излишки тепла, сохраняя комфортную температуру.

— Покушение, ваша милость. — Мастер Авриан, первый советник Императора, удобно сидящий по правую руку от трона своего повелителя, опёрся рукой о подлокотник уютного бархатного кресла, задумчиво потирая наморщенный лоб.

— И, надо сказать, неплохо спланированное и тщательно продуманное. Не просто же так этот сург затребовал себе именно топор. Насколько я знаю, его сородичи прекрасно умеют обращаться и с мечами.

— Не все кланы, Мастер-наставник, — поморщился Дэитар, сидевший напротив и чуть правее от первого советника на консервативном, по-армейски простом, но добротном деревянном стуле с высокой спинкой. — Некоторые действительно предпочитают топоры.

Мастер войны всё ещё чувствовал угрызения совести, вызванные его оплошностью. Ведь именно он позволил сургу взять этот злосчастный топор.

— Что, кстати, известно по этому оружию? — спросил Император, не отреагировав на оправдания Дэитара. — Вам удалось выяснить, почему его оказалось так сложно остановить?

— Да, владыка. В ходе длительных изысканий и опытов, проведённых над осколком, извлечённым из моего тела, можно смело утверждать, что камень был искусно зачарован.

Мастер-инквизитор, третий советник Императора, устало повёл правым плечом, и его губы на краткий миг исказились от гримасы боли.

Высокий, крепко сложенный мужчина с золотистыми волнистыми волосами до могучих плеч, ширина которых не уступала ширине плеч Мастера войны Дэитара, сейчас сидел ссутулившись, словно раненый медведь.

В отличие от роскошно одетых Мастеров, собравшихся сейчас в зале Совета, главный Инквизитор империи присутствовал на государственном совете в простой льняной рубахе, туго перевязанной белоснежной тканью в районе груди, а его правая рука висела в повязке, плотно примотанная к телу.

— Ластран! Я же велел тебе отлёживаться до полного выздоровления! — вскрикнул заметивший это Зилат. — Не хватало нам ещё потерять одного из моих Мастеров и имперских советников! И так народ встревожен.

— Присутствовать на заседаниях Имперского совета — это моя священная обязанность как вашего третьего советника и Мастера-инквизитора, Владыка. И совместимое с жизнью ранение не может освободить меня от этого.

Ластран поудобнее расположился в своём кресле — чуть более консервативном, чем у Мастера-наставника, но от этого не менее удобном, — и продолжил:

— Итак, как я уже сказал, камень был искусно зачарован.

— И какого же рода эти чары? — вкрадчивым голосом поинтересовался Ферт.

Его деревянный стул с высокими подлокотниками, почти полностью покрытый тонкой затейливой резьбой, стоял чуть в отдалении от других советников и дальше всех от императорского трона.

Официально этот трон не был главным троном империи. Тот располагался в нижних покоях дворца, в основной приёмной. Излишне роскошной и помпезной. Созданной лишь для того, чтобы вызывать восторг и трепет у подданных Императора.

Этот же трон был его сильно уменьшенной копией. Он также сохранял цветовую гамму повелителей империи Физар: искусная золотая отделка снаружи и огненно-красный бархат внутри.

Мало кто знал, что на самом деле именно на этом «карликовом троне», как его в шутку называли все без исключения императоры Физарской империи начиная с Великого Яриса, и именно в этом самом небольшом по меркам Нового дворца зале и вершилась история всей империи.

Присутствующие на Имперском совете Мастера перевели взгляды на шестого советника Императора.

— Хороший вопрос, Мастер Теней, — прореагировал Император. — Итак, Ластран, раз уж ты самым наглым образом отказываешься исполнять мою волю — заслуженно отдохнуть и отлежаться денёк, будь так добр — поделись с нами тем, что удалось выяснить твоим Инквизиторам.

Находясь наедине со своими советниками, Император мог позволить себе некоторые вольности в общении. К примеру, отбросить давно надоевшие условности, лишь отнимающие драгоценное время, и говорить прямо. По существу.

Его Мастерам, в свою очередь, дозволялось открыто противоречить и спорить со своим Императором, но только здесь. В зале Совета. Без страха уронить чью-либо честь и авторитет перед подданными. Так сказать, без лишних ушей и глаз придворных и охранников, услужливо ожидающих своего повелителя за плотно запертыми дверями комнаты.

— Смею сказать, Владыка, что над осколком работали не только мои Инквизиторы, но и умельцы-исследователи из числа аналитиков Семинарии Авриана. И именно благодаря им…