Марк очень тяжело переживал утрату. В первое время он не притрагивался к еде, сторонился других ребят и частенько плакал по ночам в подушку, забываясь беспокойным сном лишь под утро.

Другие дети не придавали особого значения его горю, ведь у многих жителей приюта были схожие судьбы.

Наоборот, они даже завидовали, что родители новичка достаточно успешно торговали с островитянами, и первые четырнадцать лет своей жизни Марк был единственным и любимым ребёнком в полноценной, богатой семье. Личная комната, хорошая одежда и даже какие-то собственные вещи, с которыми его и привезли в приют, были несбыточной мечтой многих.

Правдами и неправдами, а порой и силой ребята из старшей группы растащили всё привезённое с ним богатство за несколько дней.

Быть может, это и справедливо: в приютах всё общее, а лучшие вещи всегда и везде достаются самым сильным, изворотливым или же хитрым.

В тот день Арон возвращался с завтрака по скрипящим половицам коридора второго этажа, где располагались спальни и учебные классы, и заметил, как в углу, прямо у покосившихся от времени дверей в кладовую, двое хулиганов зажали испуганного новичка.

Подойдя ближе, он увидел, что ребята из старшей группы пытаются отнять у Марка какую-то деревянную фигурку. Не сумев пройти мимо такой несправедливости, Арон решил вмешаться.

— Эй, Скользкий! — обратился он к главному задире приюта. — Отстань ты от него! Знаешь же, что парнишка тут недавно! Ему и без вас несладко!

— А тебе-то какое дело, Арон? — отозвался невысокий крепкий задира, уже приготовившийся хорошенько поглумиться над новичком. — Иди куда шёл!

Скользкий вновь повернулся к зажатому в угол смертельно бледному пареньку, в серых глазах которого отчётливо прослеживались неуверенность и испуг.

— Ну что, паря? — мерзко прогнусавил местный заводила, резким движением головы откинув с глаз сальную чёлку тёмных волос. — Отдашь по-хорошему как дань уважения старшим или наглядно продемонстрировать, как у нас тут всё устроено? В нашем приюте!

Неожиданно Скользкий развернулся, точно флюгер. Вернее, это подошедший сзади Арон положил задире руку на плечо и резко дёрнул на себя.

— Я же сказал, отстань от него! — со злостью в голосе повторил паренёк. В его глазах полыхнули неприязнь и решительность. Губы сжались в тонкую нить, а на скулах заиграли упрямые желваки.

— Ты что, су́ргова сыть, себе позволяешь?! — грязно выругался задира, недовольно скривив пухлые губы. — Длинный, а ну-ка врежь ему!

Второй мальчуган, прилично выше заводилы, стоящий к Арону вполоборота, попытался ударить мальчика по лицу неумелым размашистым движением.

Арон не растерялся и резко поднырнул под его руку. Сократив расстояние и приблизившись вплотную к высокому мальчугану, он коротко, без замаха, ткнул его кулаком в живот. Тот скривился от боли, наклоняя корпус вперёд. Тут же Арон, явно ожидавший этого, от души добавил ему кулаком в ухо. Длинный привалился к стене и тоненько, противно завыл, не в состоянии продолжать драку.

В этот момент Скользкий, воспользовавшись тем, что Арон отвлёкся на Длинного, со всей силы пнул мальчугана ногой по рёбрам. Задира был чуть ниже ростом, но шире по комплекции, поэтому удар получился весьма чувствительным.

Бок обожгло резкой болью. Арон, опершись о стену рукой, едва смог устоять на ногах.

— Ну что, защитник слабых и обездоленных? — саркастически поинтересовался крепыш, высокомерно подняв правую бровь. — Хватит тебе? Или ещё добавить?

Арон, с трудом выровняв сбившееся дыхание, без всякого ответа бросился на Скользкого всем своим весом. Повалив задиру на пол, парнишка и сам рухнул сверху и принялся в упор, практически не разбирая, куда бьёт, наносить короткие удары кулаками, локтями и коленками, словно утопающий, сражающийся с мощным течением за собственную жизнь.

Это продолжалось с десяток ударов сердца, пока Скользкий не осознал своё безвыходное положение и не подал голос, который звучал истерично:

— Всё! Хватит! Да слезь с меня уже! Псих!

Арон прекратил наносить удары и стремительно вскочил на ноги. Встал вплотную к обидчику, не позволяя тем самым ему подняться и снова напасть. Его светлая чёлка упала на раскрасневшееся лицо, но не могла скрыть пылающих праведным гневом изумрудных глаз.

— Ну что, Скользкий? Уймёшься наконец? Или ещё добавить? — вернул Арон задире его собственные слова.

— Да ты ненормальный! — ответил тот, пытаясь хотя бы немного отползти в сторону от парнишки, что был младше его на пару лет. — Чего так лупишь? И зачем вообще ты за новенького вступился-то? Ты же его даже не знаешь!

— Зато я знаю, что тех, кто младше и слабее, задирать нечестно! — уверенно произнёс Арон. — И уж тем более новичка, который совсем недавно лишился родителей!

— Постой, — запротестовал Скользкий, — а откуда ты знаешь про родителей?

— Да оттуда, что иначе здесь просто не оказываются! Дубина ты сургова! — прикрикнул Арон, немного отходя в сторону. — Иди давай, пока цел! И Длинного с собой забери! И больше к нему не подходите!

Арон кивнул подбородком в сторону новичка.

Скользкий, злобно косясь на Арона настороженным взглядом, неуверенно поднялся. Затем потянул за локоть своего подельника, который до этого момента сидел рядом, привалившись спиной к стене, потирая ушибленное ухо.

— До встречи! — многозначительно буркнул Скользкий, и они вместе с приятелем двинулись прочь, точно две гиены, лишившиеся добычи.

Арон, успокоившись, неторопливо отряхнул свою незатейливую одежду — светлую льняную рубаху и штаны, выданные ему приютским кладовщиком, — и перевёл взгляд на зажатого в углу мальчишку.

— Ты как? — поинтересовался Арон. — Цел?

В его широко распахнутых, всё ещё испуганных глазах светилось восхищение, и он с надеждой смотрел на своего спасителя. Парнишка и без того был худ и невысок, а сейчас, зажатый в угол, и вовсе выглядел гораздо младше, хотя они с Ароном были ровесниками.

— Ага, — несмело выговорил он. — Вроде всё в порядке.

— Ну и хорошо, — одобрительно произнёс Арон. — А тебя как звать?

— Марк, — немного застенчиво ответил новый обитатель приюта.

— Арон, — в ответ представился паренёк.

Кто бы мог тогда предположить, чем обернётся это случайное знакомство для обоих мальчишек?

— Не переживай, больше они к тебе не сунутся. Ну, по крайней мере, пару седмиц уж точно, — заверил Арон, потирая ушибленные костяшки правой руки, и посмотрел на Марка.

Взгляд новичка был устремлён на дверь, за которой скрылись те самые хулиганы.

Вскоре Арон с новым знакомым вышли из здания и расположились на мягкой траве в тени старого дуба. Лучи восходящего солнца, пробиваясь сквозь густую крону, рассыпались тысячами светлых бликов, создавая атмосферу покоя и умиротворения.

Именно здесь Арон любил поваляться после завтрака, перед тем как идти на уже порядком надоевшую учёбу.

— Да, — задумчиво протянул Марк, прислонившись спиной к древесному стволу. — Ух и здорово же ты им наподдал! Хотя до сих пор не возьму в толк, как тебе это удалось?!

Парень почесал затылок.

— Их же двое было, да и оба явно постарше тебя!

— Ну и что с того? — Арон деланно удивился, приподнял правую бровь и наморщил лоб.

— И вообще, двое — это не трое. И даже не четверо. А что взрослее, так на пару лет всего! Разве это разница?

Произнеся эти слова, он с максимально непринуждённым видом зевнул, потянулся и тут же скривился от резкой боли в боку.

— Ай-я!

Услышав неожиданный возглас, Марк повернулся и, грустно покачав головой, с сочувствием спросил:

— До сих пор болит, да?

— Ну да, — опустив голову и потирая правый бок, уже без прежней спеси протянул Арон, а затем со злобой продолжил: — Ох и умеет же, оказывается, Скользкий пинаться! Кто бы мог подумать? Не ожидал я от него такой прыти! Собака облезлая!

— Скользкий? — слегка недоумённо переспросил Марк.

— Ну да. Кличка у него такая. Тут у многих клички, — пояснил Арон, явно недовольный этим обычаем, и раздражённо скривился. — Так здесь принято.