Я вздохнул совершенно искренне:
– Осторожность так определённо не воспитаешь.
«И ведь механизм примитивнейший. Один раз полез куда не следует – получилось. Второй – получилось ещё лучше. На третий раз тебя похвалили за находчивость, а на четвёртый осторожность уже видится проявлением чужой посредственности. Как часто я видел это в прошлом? Десятки и сотни раз. И сам нередко нет‑нет, да сворачивал на эту опасную дорожку. Этой дурости не мешал ни почтенный возраст, ни тот факт, что иллюзии из моей головы выбили достаточно рано, впоследствии регулярно проводя профилактическую дезинфекцию. Такая уж у некоторых людей суть. Особенно у тех, кто слишком много мечтает и много делает, но недостаточно глубоко задумывается над причиной, методом и следствием».
– Совершенно верно, Лександр. Касательно твоей семьи мне сказать нечего. Внутренние дела Лазарей в общее инфополе почти не попадают. В остальном же…
Несколько следующих минут ушли на перечисление фактов, изложенных на бумаге. Наставники, юношеские состязания, знакомства, контакты, мероприятия – типичная жизнь типичного молодого аристократа без царя в голове. И на тот момент катастрофу можно было ожидать лишь со стороны поразительной наглости, помноженной на упрямство и самоуверенность…
Но Лександр Лазарь был то ли везуч, то ли действительно умён, не давая жизни преподать себе урок.
Для меня же этот рассказ стал толчком к тому, чтобы перестать представлять себе Лександра Лазаря исключительно однобоко: через разрез пьянок, сомнительных знакомств, конфликтов и испорченной репутации.
«Там», причём сравнительно недавно, Лександр жил полноценной жизнью. В чём‑то выдающейся, в чём‑то провальной, но в среднем – «как все».
– Всё изменилось в этот момент, Лександр. Вот это конец весны, – она отложила в одну стопку часть листов. – Учёба, парочка региональных закрытых соревнований, бал по случаю вступления поколения в возраст, когда можно начинать всерьёз рассматривать заключение союзов. А вот это, – остальные листы легли в другую стопку, отдавая дань любви Белль к наглядности, – уже середина лета. Ты перестаёшь посещать дополнительные занятия. Твою кандидатуру по твоей же инициативе снимают с участия в престижном состязании. К началу осени всплывают первые проблемы с преподавателями. Пропуски. Алкоголь. Скандалы… и всё остальное.
– Быстро, – внешне я невозмутимо кивнул, хотя внутри меня всё было не так спокойно. Прошлое решило раскрыться резко и нахрапом, и все эти сведения надо было как‑то переварить и не выдать себя реакцией, пусть Белль и многое бы мне «простила» по незнанию.
– Очень, Лександр. Переход резкий настолько, что можно сказать, будто тебя подменили или превратили в совершенно другого человека. Метаморфоза привлекла внимание прессы, так что начиная отсюда информации куда больше, – девушка постучала кончиком пальца по стопке «летних» листов. – Но информация эта однородна и циклична по своей сути.
Я кивнул, прекрасно понимая, что ничего нового в пьянках, дебошах и кутеже с куртизанками отыскать, не принимая участия в тех событиях, невозможно.
– И как со стороны видятся причины, по которым это произошло? – спросил я нейтрально, но не без выраженного интереса.
– Вот здесь начинаются серьёзные проблемы с достоверностью, – Белль поджала губы. – Для абсолютного большинства не произошло ровным счётом ничего, и ты без какой‑либо причины покатился по наклонной. Но мои источники позволили найти событие, которое довольно точно совпадает по времени, с некоторыми допущениями. Но в тех источниках, которые можно назвать надёжными, об этом нет вообще ничего.
– Совсем? – я приподнял бровь, затрудняясь даже предположить, как могло существовать событие, о котором не знали в целом, но о котором удалось узнать Сориар за несколько дней, будучи запертой в академии без адекватной связи с внешним миром.
– Ни дел в органах, ни публикаций в газетах, ни иных упоминаний, которым можно было бы верить. Впрочем, – девушка невесело улыбнулась, – это событие вообще не получило упоминаний ни в одном полноценном источнике, к которым у меня есть доступ.
– И всё же, само это событие ты обнаружила, вопреки всему…
– Есть люди, Лександр. Родня прислуги Лазарей, невольные свидетели… не в укор тебе, но с сокрытием информации у тебя всё было не очень хорошо. И если бы Игорь Ковалёв захотел тогда вынести случившееся наружу, скрыть это не удалось бы.
– Но он не захотел, – размеренно кивнул я одновременно с тем, как в голове вспыхнула простая мысль:
«А вот и ты».
Само имя не требовалось даже вспоминать. Я слышал его дважды. Из уст Алисии, буднично заявившей, что Игорь наверняка не обижается спустя столько лет, и от Корвина, совсем другим тоном «напомнившего» мне о том, что «я» своей рукой лишил старого друга всякого будущего.
Кто он, что произошло, как и когда – я не знал. Со слов Алисии можно было предположить, что речь шла о ссоре двух подростков, которую давно пора оставить в прошлом. А вот Корвин говорил об этом так, будто я собственноручно сломал человеку жизнь, сплясав на обломках до кучи.
И вот теперь у меня появился реальный шанс прояснить ситуацию… со слов Белль Сориар, добывшей информацию из источников, которые она сама не могла назвать надёжными.
«Просто прекрасно, проклятий на эту ситуацию не наберёшься!».
– Судя по всему, – отозвалась девушка, поджав губы и чуть прищурившись. Она явно ожидала чуть большего. Какой‑то реакции или пояснения. Но мне нечего было сказать, и потому оставалось лишь уповать на то, что юная аристократка проявит себя в высшей мере тактично.
– Продолжай, Белль. Мне интересно, что ещё ты смогла найти так споро, – попросил я спокойно, сцепив руки в замок.
Девушка же кивнула, выдержав небольшую паузу перед тем, как начать говорить, говорить и говорить:
– Игорь Ковалёв. Твой ровесник, простолюдин. Обычная семья, обычные увлечения. Примечательно в нём лишь то, что с ним каким‑то образом познакомился ты, Лександр. Но в твоём окружении он не был единственным представителем низшего сословия, поэтому я не стала делать на том акцента. Я сосредоточилась на фактах, которые удавалось подтвердить перекрёстным методом. И таких источников вполне достаточно, чтобы делать выводы. Вы общались по меньшей мере два года. Довольно тесно – Игоря неоднократно видели рядом с тобой. Ты периодически обретался там, куда аристократы и соваться‑то боятся. Он бывал в местах, куда попасть без приглашения влиятельного покровителя не мог в принципе. Но само это знакомство ты не афишировал. Не скрывал, но и не выставлял напоказ… примерно так, как сейчас обстоят дела с Фольт. Соответственно, дальше я исходила из того, что вы дружили. Надеюсь, не прогадала. А дальше…
Я напрягся, уловив изменения в её голосе.
– Дальше, Лександр, начинается та часть истории, которую я собрала по крупицам. Ещё точнее – по отражениям и отголоскам этих крупиц, чтобы ты понимал масштаб. Если раньше достоверность была под вопросом, то тут тебе, скорее всего, останется только посмеяться над тем, как способны люди переврать нечто вполне понятное. Тем не менее, во всём этом есть один подтверждённый факт. Последствие, если хочешь.
– И это?..
– Игорь получил тяжёлую травму. Лишился всех пальцев правой руки, если брать… самое критичное, – формулировка далась ей с некоторой заминкой. – После этого ваша дружба закончилась, а следом начал меняться и ты сам, Лександр. Что с чем связано – можешь и сам сопоставить.
Девушка бросила это так, словно ставила точку в своём рассказе, передумав озвучивать свои догадки. И судя по её взгляду, она просто не хотела ворошить эту тему предположениями и домыслами, могущими ранить.
А в моей голове снова возник Корвин, вещающий о друге, моей рукой лишённом всякого будущего.
«Если не Имперской Безопасности в таких вещах верить, то кому тогда? Проклятье. Я получил многое, но не всё. С другой стороны, я теперь конкретно знаю, кого и где искать».
– Хорошо, Белль, – произнёс я негромко. – Тогда давай без спешки. Начни с того, что известно наверняка. Но настаивать я не буду, коль ты желаешь оставить свои выводы при себе.
