В чём конкретно заключался смысл я узнать не успел, приняв этот ритуал как данность.

– Господа и дамы, занимайте свои места, – я указал на столы, которые в этот раз не стояли полукругом. «Не положено», видите ли. – Сегодняшнее занятие у нас без сюрпризов. Только проверка ваших успехов за период вынужденного перерыва, диагностика и базовые упражнения.

На «инспектора» я не смотрел, полностью игнорируя его существование. Поймал взгляд заметно волнующейся Белль, после чего прошёлся вдоль первого ряда, материализовав у запястий по два обособленных конструкта из жидкого металла, который при необходимости можно было быстро развернуть в защитные экраны:

– Правила стандартные, но так как имел место перерыв, то я озвучу их ещё раз. Первое – в случае утери контроля поддержание техники незамедлительно прекращается. Второе – допускается одновременная материализация и поддержание лишь одного объекта. И третье – никто не пытается показать максимум, оставляя себе право на ошибку и «запас прочности»…

Где‑то на периферии Келлер демонстративно что‑то отметил в планшете, но я и глазом не повёл, остановившись перед Алисией.

– Итак, Алисия, начнём с тебя. Упражнение на контроль. Задача – материализовать объект в форме куба. Четыре материала – земля, металл, стекло и древесина. После стабилизации конструкта необходимо удвоить его объём, выдержать паузу, зафиксировать результат и уменьшить до изначальных размеров…

Упражнение я описывал настолько формально, насколько это было возможно, уповая на то, что «официальные» практические занятия уже позволили моим подопечным набить руку и нигде не накосячить.

Потому как у меня были все основания предполагать, что результаты простолюдинов тоже повлияют на итоговый вердикт инспектора.

«По крайней мере, это явно будет отражено в его отчёте и в моём досье соответственно…» – промелькнула мысль одновременно с тем, как Алисия представила околоидеальный результат. Стабилизация, увеличение, уменьшение – всё было проделано с завидной точностью, после чего я выдал Алисии бланк с тестом по теории, и спокойно перешёл к Готье, дав ему то же самое практическое задание, но с другими материалами для куба.

И он, не иначе как памятуя о своём уникальном печальном опыте, переволновался, сбившись на этапе стабилизации после увеличения.

– Стоп, – технику он, впрочем, прервал в ту же секунду. – Тридцать секунд на размышления о том, почему техника была дестабилизирована. Потом новая попытка.

– Да, господин Лександр, – парень кивнул, нервно облизав губы и покосившись на инспектора. Мужчина в эти секунды счёл совершенно необходимым наблюдать за Готье с выражением члена приёмной комиссии, которому студенты забыли скинуться на шоколадку, потому как по роду деятельности ему надлежало выискивать проблемные места, а не наблюдать за потенциально отрепетированным спектаклем.

Я выждал озвученное время, после чего дал Готье отмашку:

– Не торопись и не поддавайся волнению. Господин Келлер смотрит не на вас и не на ваши успехи, а на мои методы, – что было в некотором роде ложью, но парень от таких «откровений» на глазах у инспектора подобрался. – И обрати особое внимание не на стыки материалов, а на их целостность. Чрезмерная детализация образа ему лишь вредит. Катализатор сам сгладит углы. Приступай.

Помогли ли мои объяснения, или Готье сам смог взять себя в руки, но свою «программу» он отработал без ошибок.

И пусть сам по себе его результат всё ещё не дотягивал до того, что могла показать Алисия, но уровень контроля девушки для человека, не имевшего доступа к частным наставникам и полноценной подготовке, можно было смело называть крайне высоким.

«А мне следует прекращать брать за эталон для сравнения лучших. Ни к чему хорошему это, на моей памяти, ещё не приводило…» – мысленно хмыкнул я, двинувшись к следующему ученику.

Жернова машины обучения пришли в движение, и я, контролируя выполнение практических упражнений, продолжал раздавать и собирать бланки с тестами, устраивая своеобразную карусель практики и «бумажной» теории. Ошибки в теории я отмечал на лету, а затем подробно разбирал их в коротких промежутках между практическими упражнениями. Иначе последнему ученику в этой «карусели» попросту не хватило бы времени на теоретическую часть.

Полтора часа пролетели, как миг, и за это время я удостоверился в том, что даже вынужденный перерыв не остановил прогресс простолюдинов, для которых усердная учёба была единственным способом выбиться «в люди».

А когда занятие подошло к концу, я раздал домашние задания, выбрав подходящие из заранее подготовленных распечаток, ответил на вопросы подопечных – и приготовился получать «заключение» от Адама Келлера, за все полтора часа не проронившего ни единого слова.

– Критических нарушений не выявлено, – сухо бросил он, когда аудиторию покинул последний из учеников. – Организация на уровне, меры безопасности соблюдаются, перечень замечаний будет оформлен и передан леди Сориар, – он кивнул Белль. – Официальная часть на этом будет завершена. Препятствий для дальнейшей работы кружка я не вижу…

Я почти физически ощутил, как расслабилась замершая от меня по правую руку Белль. Она до последнего не верила в то, что Имперская Безопасность позволит существовать откровенно лишней в текущей ситуации «студенческой мини‑организации», не завернув нас на последнем этапе по, бесспорно, веской и правильной со всех сторон причине.

– Неофициально же, – продолжил Келлер, сложив руки за спиной, – хочу отметить выдающийся подход к преподаванию. Известные упражнения, принципы постепенного усложнения, способы диагностирования ошибок… всё это не уникально. Однако ваше, господин Лазарь, умение соединять все эти элементы воедино даёт хороший результат. Подобной собранности и последовательности порой не хватает и сертифицированным начинающим преподавателям…

Он выдержал небольшую паузу.

– Где вы учились преподаванию, господин Лазарь?

Я ожидал вопроса о техниках, о безопасности, о программе, в конце‑то концов, но Келлер, кажется, и не собирался скрывать того, что или кто его действительно интересует.

– В детстве, – начал я осторожно, – у меня было несколько наставников. Как, впрочем, и у большинства детей моего круга. Но я с малых лет увлекался… анализом их методов. Меня, господин Келлер, интересовало преподавание. А позднее, начав помогать Алисии Фольт ещё до поступления в Академию, приобрёл некоторый опыт. Последующие занятия с этой группой позволили мне этот опыт упорядочить. Полагаю, причина именно в этом. Также профессор Коваль назначил меня ассистентом, и порекомендовал пройти подготовительные педагогические курсы…

Ссылки на профессора Коваля, как я надеялся, должно было хватить для того, чтобы «инспектор» перестал подводить всё к тому, что я слишком умел для своих лет.

– Что ж, – протянул Келлер, – я осведомлюсь у профессора Коваля и его коллег, господин Лазарь. Если что‑то потребуется, вам сообщат об этом дополнительно…

Мужчина не стал более тянуть время, попрощался и вышел из аудитории.

Белль тут же повернулась ко мне:

– Это успех. Если, конечно, можно считать сие успехом при том, что кружок как таковой господина Келлера интересовал лишь отчасти… как ты и утверждал, Лександр.

– Но некие замечания у него всё‑таки появились, – хмыкнул я, двинувшись к дверям. Белль шагнула следом. – И наших подопечных он проверял на прочность вполне серьёзно, хоть и оставаясь в рамках…

– Иного от профильного специалиста не стоило и ожидать, – вздохнула девушка, едва мы вышли в коридор. – Но, Лекс, наш «кружок» теперь будет съедать значительно больше времени и сил. Поэтому, возможно, следует всерьёз рассмотреть кандидатуру леди Изерелли…

– Баллы подтверждают её уровень владения эрикс‑искусствами, а не способность безопасно передавать свои навыки другим, – заметил я очевидное. – Но принципиально я не против, если она докажет наличие некоторой квалификации. И серьёзность намерений, само собой.