В ее голосе звучит тень сомнения, что я прекрасно понимаю. Мы не в дизайнерских вещах, если не считать надетую на меня юбку «Прада», купленную на барахолке. Я выторговала ее у женщины, снизив цену с шестидесяти до двадцати пяти долларов.

— Да, мы выглядим просто невероятно, — я приглаживаю прямые черные волосы, перекидывая их за плечи, поправляю мини-юбку со змеиным принтом и перезавязываю тесемку на бордовом кроп-топе без рукавов. Он вообще никак не прикрывает грудь – скорее существует ради эстетики, ну и кружево по краю мило смотрится. — Знаю, мы не в шмотках за тысячу баксов, но все держится на уверенности... или что там пишут в книгах по саморазвитию.

Дженни фыркает, поправляя тонкие бретели платья, и я едва ли не физически чувствую, как ее неуверенность тает.

— Помни: не смей напиваться в хлам, — я беру ее за руку, и мы пробираемся сквозь толпу к бару, пытаясь не дать себя толкнуть и ни на кого не наступить, но выходит так себе.

Дженни одаривает меня лукавой улыбкой и прижимает ладонь к груди.

— Обещаю вести себя прилично.

Хотя напоминание нужнее скорее мне, чем ей – это ведь у меня талант попадать в неприятности.

Получив напитки, мы возвращаемся на танцпол.

Не знаю, сколько уже танцуем, но отходили лишь за новой порцией алкоголя. Толпа стала еще плотнее, теснее. Потные тела трутся друг о друга, хватают, прижимаются. К счастью, в основном это девушки, а я не против – есть что-то завораживающее в том, как девчонки отрываются вместе, даже будучи абсолютно незнакомыми. Раздражают только отдельные парни, которым почему-то кажется милым хватать меня за зад.

Так что я делаю в ответ не менее «милую» вещь – втыкаю каблук им в ногу.

Дженни изображает, как приставляет пистолет к виску, нарочито драматично закатывая глаза.

— До них вообще не доходит.

После того как с удовольствием оттоптала уже пятого за вечер, я говорю:

— Слава богу, что надела именно это.

Прелести быть девушкой. Хочешь выглядеть сексуально, но иногда приходится терпеть боль. Наверное, оно того стоит, если можешь разделить эту боль с кем-то еще.

— Хочешь пойти...

Она обрывается на полуслове, затуманенный взгляд моментально округляется, уставившись на кого-то у меня за спиной. Ленивая ухмылка растекается по ее лицу, когда глаза снова возвращаются ко мне.

Я хмурюсь, но не успеваю повернуться, потому что парень за спиной наклоняется и говорит:

— Мне ведь ноги не оттопчешь, да?

Этот акцент я узнаю из тысячи. Мозг уже придумал, что ответить, но рот работает быстрее – вот уж спасибо алкоголю.

— Не знаю. Ты собираешься прикасаться ко мне без разрешения?

— Нет, разумеется нет. Я уже научен, — высокомерно вставляет он. — У меня вообще-то есть манеры.

Я фыркаю от напыщенного тона, даже смеюсь.

— Так воспользуйся ими и уйди.

Слышу, как он хмыкает.

— Ты со мной потанцуешь.

— Прозвучало скорее как приказ, а не приглашение. Нет, — я хватаю Дженни за руку и протаскиваю сквозь толпу, пока не находим нормальное местечко для танца.

— Это был Сайлас. Он только что позвал тебя на танец! Какого черта сказала «нет»? — спрашивает она, и изо рта вырывается вялый смешок.

— Потому что он клиент и последний человек, с которым я хочу танцевать, — первокурсница Анна растаяла бы от внимания парня. Третьекурсница Анна уже научена горьким опытом.

— Он прямо позади, — она одаривает его кривоватой улыбкой, а после снова переводит на меня взгляд. — Пойду возьму что-нибудь выпить. Веселись.

— Дженни! — я таращусь ей вслед. — Это вообще не входило в план! Мы должны держаться вмест... — слова тонут в музыке и людском пении. Я вздымаю руки к ее исчезающей фигуре. — Да что за...

— Я готов попробовать еще раз.

Я разворачиваюсь на каблуках и смотрю на Сайласа без тени впечатления. Он стоит прямо передо мной с насмешливой ухмылкой.

— Не интересует, спасибо, — отрезаю я, больше раздраженная собой, нежели им.

Сайласом трудно не начать любоваться.

Он чертовски красив: четкая линия подбородка с легкой щетиной, ямочки на щеках, растрепанные темные волосы, будто все время запускает в них пальцы. И идиотский британский акцент. Он горячий. Но даже несмотря на краткий анализ, я не сдамся.

Он проводит зубами по нижней губе, хмыкает и отпускает ее.

— Всего один танец.

И, естественно, уверен, что сможет заполучить желаемое. Как и все остальные.

Я широко и жизнерадостно улыбаюсь, и Сайлас отвечает тем же.

— Нет. Ни хр...

Я уже собираюсь отшить его, как замечаю Дженни, танцующую с парнем. Похоже, она неплохо проводит время и, должно быть, чувствует на себе взгляд, потому что наши глаза встречаются, и девушка коварно улыбается. И словно этого было недостаточно, поворачивается, обвивает руками шею незнакомца и затягивает его в поцелуй.

Стоит отказаться. Стоит развернуться и уйти. Я его даже не знаю, да и речь идет лишь об одном танце.

— Попроси еще раз и сделай вид, что тебе этого отчаянно хочется.

Сайлас смеется, откинув голову, а затем резко становится серьезным.

— Анна, прошу, окажи честь потанцевать со мной? Я правда,

правда

хочу танцевать только с тобой и ни с кем больше. Умоляю, потанцуй со мной. Пожалуйста, Анна.

Я прикидываюсь раздраженной, и глубоко вздыхаю.

— Пожалуй, раз ты настаиваешь.

Сайлас берет меня за руку, разворачивает и прижимает спиной к своей жесткой груди.

— Ты такая маленькая стерва, — шепчет он мне в ухо, распластывая ладони у меня на бедрах. Сжимает настолько сильно, что я наталкиваюсь на него задницей.

— А ты отчаянный и доступный, — невозмутимо парирую я.

— Еще какой, черт подери, — хрипит он.

Я в полной жопе, потому что это не должно было прозвучать настолько сексуально.

Один танец, и мы с Дженни отправимся за едой навынос.

Всего лишь один танец.

Сайлас



Пятница

, 6

декабря

Это должен был быть всего один танец. По крайней мере, так я себе твердил, но один превратился в два, два сменились шестью, а после и вовсе потерял счет времени.

Все началось в тот момент, когда Анна наступила Оуэну Ковински на ногу. Он это заслужил, дотронувшись до нее без разрешения, как я понял из последовавшего нытья.

Я могу быть эгоистичным, самоуверенным, наглым, распущенным, выпендривающимся мудаком – и кем только меня не называют, – но одно знаю точно: я не из тех, кто переступает личные границы.

Оуэн товарищ по команде, так что я поступил как любой нормальный друг. Поговорил с Крисом, начальником охраны «Солт», который раньше работал с мамой, и попросил вышвырнуть Оуэна.

Он либо возненавидит меня, либо будет благодарен, что я ограничился только этим. В любом случае плевать.

К тому моменту, как подошел к Анне, он уже давно вылетел из головы. Понадобилась минута, чтобы решиться, ведь что я скажу? Очевидно, она меня недолюбливает, возможно, даже ненавидит. Поэтому наблюдал издалека, замечал, как еще четыре парня попытались провернуть то же, что и Оуэн, и видел, как всех четверых отшили.

Вот тогда и решил действовать. Нельзя же просто стоять столбом. Марк и еще пара ребят уже успели надавать мне по мозгам, а Фрост и вовсе сказал, что пойдет сам, если продолжу в том же духе. Он уверял, что прикалывается, пытается вывести из себя, но я слышал интерес в его голосе.

Не ожидал, что она отбреет меня как любого другого случайного паренька. Это слегка ударило по самолюбию, но я никогда не умел давать заднюю.

Так и оказался в этом положении – почти возбужденный и совершенно не желающий ее отпускать. Пытался завести разговор, но Анне неинтересно меня слушать. Похоже, ее не смущают ни мои блуждающие руки, ни то, как сама трется попой, но, черт, я бы просто хотел поговорить с ней хоть минуту.

— Мое почтение, — Анна разворачивается на каблуках и ухмыляется, когда мы оказываемся в укромном месте. Пусть я и повернут к толпе спиной, но все же оставляю между нами пространство, дабы она знала, что может в любую секунду уйти.