Я оглядываюсь через плечо.

— Не-а, — а после смотрю на нее сверху вниз.

— Так... и что теперь?

— Ты умеешь кататься на коньках?

Анна



Понедельник, 16 декабря

— Обещаешь, что не дашь мне упасть? — сомневаюсь я, переводя взгляд со сверкающего льда на людей, лихо и легко выписывающих круги.

Сайлас хватает меня за руки, мягко сжимает пальцы и подтягивает ближе, заставляя посмотреть на него. На губах играет очаровательная улыбка, ямочки прорезают щеки.

— Ты вообще понимаешь, с кем находишься в отношениях? Ты в самых надежных руках.

— Так ты... вроде... умеешь кататься или как? — саркастично тяну я; нервозность понемногу отступает при виде его невозмутимого выражения лица. — Ты и без того достаточно заносчив. Кто-то же должен держать эго в узде.

— Ха-ха, очень смешно, — ухмыляется он. — Обещаю, с тобой все будет в порядке.

Мы пришли на каток Вуллман в Центральном парке. Сейчас еще рано, чуть позже полудня, людей немного, и солнце ярко светит в лица. Все должно пройти не так уж плохо, но я никогда не была сильна в катании на конках. Раньше получалось довольно неплохо, но прошло много времени, и тогда я либо держалась за руки с Дженни, либо цеплялась за ограждение, ища опору.

Сайлас ступает на лед и сразу встает удобно и уверенно, жестом показывая направляться следом, пока тоже не оказываюсь на льду. Ноги разъезжаются, но он крепко держит меня, пока лезвия не перестают скрестись по поверхности.

— Все хорошо, я тебя держу, — он переплетает пальцы с моими холодными. — Не напрягайся. Просто расслабься и следуй за мной. Обещаю, ты справишься.

И я следую – неловко, с усилием, – а он удерживает меня в вертикальном положении, без особых усилий и очень медленно – ради моего комфорта, естественно, – ведя по гладкому льду.

Лучи света отражаются от льда и падают ему на лицо, отчего и без того сияющая улыбка кажется еще ярче.

— Только посмотри на себя. У тебя природный талант.

Я осторожно улыбаюсь.

— Не нужно быть таким тошнотворно милым. Я ужасна. А эти малыши, вон там, — я киваю в сторону мальчишек лет одиннадцати, катающихся с поразительной легкостью, — уже обогнали нас на несколько кругов.

Кругов , — подчеркиваю я.

— Хочешь, я подставлю подножку кому-нибудь из этих мелких засранцев?

Я смеюсь, качая головой – слишком уж серьезно это звучит из его уст. Мальчишки пару раз едва не врезались в нас и вели себя как мелкие засранцы, но все-таки они дети, да и каток окружают смотрители.

— Нет... или, может быть, когда никто не будет смотреть.

— Ладно, — он подмигивает. Должно быть, незаконно то, настолько до нелепости прекрасны его зеленые глаза на солнце. Бледные, но прозрачные и легкие.

— Так... — начинаю я, чувствуя, как скольжу по льду все увереннее. — Почему тебя зовут Карателем? Это как-то связано с дракой?

Сайлас смеется, снова демонстрируя ямочки.

— Ты искала обо мне информацию?

Я пожимаю плечами, не поднимая на него глаз. Я и раньше искала, но не так, как прошлой ночью, когда потратила безумное количество времени, копаясь в сведениях о Сайласе.

— Подумала, раз уж мы собираемся притворяться вплоть до конца семестра, стоит узнать тебя получше. Твои родители не задавали много вопросов, но уверена, что в конце концов они наверстают упущенное.

Оправдание хромает, и я это знаю. Сайлас, по-видимому, тоже – он фыркает.

— Так и скажи, что просто хотела снова меня увидеть?

Мои губы слегка приподнимаются.

— Заткнись. Это не...

— Чушь, — перебивает он. — Ты смотрела хайлайты? Нравилось видеть меня в форме? Тебя это возбудило? Пересматривала клипы?

Теперь я фыркаю – достаточно громко, чтобы люди, проезжая рялом, начали коситься в нашу сторону.

— Сайлас, ты такой... — я смеюсь, искренне изумленная. — Не хватит слов, чтобы описать, каков ты. В этом городе и без того полно самодовольных людей. Для тебя здесь просто нет места. Так что прекрати...

— Не могу. И не буду, — он поднимает мою руку и шокирует, поднося ее к губам и касаясь костяшек. Его дыхание щекочет и согревает холодную кожу. — Ничего не могу с собой поделать: я уверенный в себе человек, — говорит он, опуская мою руку, но все еще крепко ее удерживая.

Сайлас делает это так небрежно, словно не задумываясь. Как нечто обыденное. Как жест, который повторял бесчисленное количество раз.

И это странно – в хорошем смысле – как притворство вдруг ощущается таким настоящим.

— Уверенный в себе , — передразниваю я, наблюдая, как белое облачко дыхания уносит холодный ветер. — Самодовольный тебе подходит куда больше.

На его лице расплывается высокомерная усмешка.

— Но если серьезно, ты правда искала обо мне информацию?

Всплывают воспоминания о вчерашних видео. Его ловкость, скорость, сила – и то, как держится на люду. Я понимаю, почему Сайлас так собой гордится. Он хорош... хотя «хорош», пожалуй, слишком слабо сказано.

— Да, доволен? Ты мой парень. Кажется, я все еще слишком мало о тебе знаю. И думала о твоих родителях. Рано или поздно они начнут задавать вопросы.

И, возможно, рыскала по сайтам просто затем, чтобы увидеть его в форме.

— Хочешь что-то узнать, просто спроси. Если нужны фото или видео, я с радостью их пришлю. Все, что нужно, – попросить,

девушка .

Я усмехаюсь и замираю: взгляд притягивают оранжевые конусы, расставленные на льду в центре катка. Там девушка – судя по всему, фигуристка, потому что прыгает и крутится с поразительной легкостью.

— Я пас, — ухмыляюсь я, замечая его игривое закатывание глаз. — Так почему все-таки «Каратель»?

— Я смотрю серию «Карателя» перед каждой игрой.

— Суеверный, что ли? — дразню я.

— Не осуждай. Если не посмотрю, обязательно проиграем, — он улыбается, зная, что я не возражаю. — А еще пью чай и ем сэндвич с арахисовой пастой и желе перед каждой игрой.

Я знала. И, если честно, нахожу это милым.

— Но почему именно «Каратель»?

— Потому что в первый раз, когда посмотрел его перед игрой, сделал хет-трик. А однажды, когда не посмотрел, вылетело плечо, — его лицо мрачнеет, челюсть напрягается, прежде чем моргает – и выражение исчезает. — Прости за урок по коммуникациям...

— Все в порядке. Я уже забыла. Как плечо сейчас? — я смотрю на него, вспоминая, как Сайлас стоял после жесткого столкновения у борта, а потом упал на лед, держась за руку.

— В порядке, — но звучит он не так уверенно, как обычно. — Лучше некуда.

Я смотрю на него скептически. Он кажется отстраненным, словно мыслями где-то далеко.

— Ты уверен?

Самодовольная улыбка возвращается.

— Абсолютно. Я в порядке. Это произошло три года назад. Как и драка, — он резко выдыхает, и изо рта вырывается густое белое облако.

Смена темы слишком красноречива, поэтому разговор окончен. Я хочу дать понять, что он может поговорить со мной, но, в конце концов, все это притворство. Сайласу вовсе не обязательно что-то рассказывать. И хотя искренне хочется знать, я не уверена, насколько далеко и о чем вообще имею право спрашивать. Не хочу, чтобы ему стало неловко.

— Если когда-нибудь захочешь поговорить об этом, я рядом. Не важно, фальшивая я девушка или нет, — все же говорю я.

— Приятно видеть, как сильно ты обо мне заботишься, — он снова целует костяшки пальцев, и в животе екает.

— Только не дай этому вскружить тебе голову, — отвечаю я и игриво отмахиваюсь.

— С того самого момента, как появилась в моей жизни, все, что ты делаешь или говоришь, кружит голову, — глубокий, горячий взгляд в его глазах заставляет сердце трепетать, а лицо гореть, несмотря на холодный воздух.

— Так... — я не могу мыслить здраво. Приказываю сердцу замедлиться. — Если отбросить шутки, я правда рядом. Серьезно. Если захочешь поговорить об этом или о чем-то еще, я поддержу.

Он смотрит на меня долгую секунду: взгляд смягчается, но за ним прячется тяжесть. Затем моргает, и взгляд снова светлеет, а губы растягиваются в привычной улыбке.