— Встань на колени, — хрипло командует он, и я повинуюсь. Медленно, но повинуюсь.

Грудь прижата к кровати, соски скребутся о покрывало, а задница поднята вверх. Мне не дают времени спросить, что он будет делать, потому что Сайлас шлепает меня по ягодицам так сильно, что чувствую каждую волну, каждое жжение, и удовлетворение сковывает каждый нерв обжигающим жаром.

Я изрыгаю длинную вереницу ругательств сквозь стоны, прерываясь лишь тогда, когда Сайлас проскальзывает игрушкой между моих бедер и удерживает ее, погруженную между губами киски.

— Сожми бедра и не смей уронить, — он шлепает меня по заднице сильнее прежнего, и от этого я сжимаю бедра.

— Черт, — выдыхаю я, вгрызаясь в покрывало и пуская слюни. Игрушка скользит по клитору, подозрения подтверждаются – он

определенно

снова повысил уровень. Это чувство... о Боже, с ума сойти, я снова кончаю. Как это возможно? — Сай... Сай... — я не могу выговорить его полное имя.

Смесь стона, крика и прерывистых вздохов – единственные звуки, вырывающиеся из моего рта. Мозг в густом тумане, и я не могу сформулировать ни мысли, ни слова. Не уверена, что все еще дышу.

— Ты невероятна. Так горяча, не могу насытиться тобой... твоей задницей, — восхищается он, растирая ягодицу грубой ладонью, прежде чем убрать игрушку. Сайлас швыряет ее на кровать рядом с моим лицом, и я успеваю заметить блестящую резину, прежде чем закрываю глаза. Затем слышу звук молнии, шуршание сбрасываемых джинсов и обуви.

— М-м-м... — вот все, на что я способна, оправляясь от оргазмов. Каждые несколько секунд меня пробирает дрожь, клитор пульсирует, а бедра сжимаются, будто тело все еще гонится за кайфом.

— Еще? — хрипит он, длинные пальцы скользят вниз по моей пылающей щели между ног, по промокшим складкам.

— Еще, — я удовлетворенно вздыхаю, киваю, хотя мозг твердит, что достаточно. Я знаю, что будет дальше, и хочу чувствовать его повсюду.

Сайлас быстро вводит в меня палец. Дыхание прерывается, я утыкаюсь лицом в кровать, впиваюсь зубами в покрывало, пока он трахает меня пальцем, но когда добавляет еще один, я быстро сжимаюсь вокруг них. Двигает пальцами так невероятно приятно, так глубоко. Чувствую, как костяшки скользят внутри, как пальцы изгибаются и раздвигают меня. Они попадают в точку настолько чувствительную, что я визжу и подставляю задницу под его руку. Не могу перестать гнаться за оргазмом, не могу перестать умолять о нем.

— Вот так! Сайлас, да! Именно... — кричу я, пока он продолжает выжимать оргазм пальцами. — ...так.

Я медленно покачиваюсь, приходя в себя, и глубоко вдыхаю, сосредотачиваясь только на том, чтобы взять дыхание под контроль.

Слышу слабый звук рвущейся фольги и, открыв глаза, вижу, как обертка от презерватива порхает в воздухе, пока не падает на кровать.

— Готова? — кончик его члена касается входа.

Нет. Конечно, нет. Я видела его член. Он был у меня во рту. Я знаю, насколько он толстый и большой, больше всего, что когда-либо было. Это безумие.

— Да, — тем не менее, я ловлю себя на кивке и отвечаю.

— Какая хорошая игрушка, — он проводит длиной между моих половых губ, ударяя по клитору при каждом движении, пока я не начинаю извиваться и пододвигать задницу ближе. — Такая легкодоступная.

Я сжимаюсь от одних его слов.

— Пожалуйста, — скуля, я выгибаю спину, как кошка, и еще шире раскрываюсь.

Я в ступоре, высоко в облаках, неумолимая, жаждущая и такая возбужденная.

— Сделай это, — умоляю я.

И он делает. Медленно погружает в меня кончик, растяжение оказывается выше всяких похвал.

— Святые угодники, — я скрежещу зубами, а Сайлас стонет, одной рукой сжимая мое бедро, другой, как полагаю, направляя член внутрь.

— Анна, черт, черт... — его пальцы впиваются, сжимают и щипают кожу, пока проникает чуть глубже. С каждым толчком я сжимаюсь вокруг него, задерживаю дыхание, потому что, несмотря на то, что член был у меня во рту, это другое. Он такой толстый, что я чувствую, будто вот-вот потеряю чертов рассудок. — Анна,

meu bem

, расслабься, дыши, ты такая чертовски тугая. Нужно, чтобы ты расслабилась, — думаю, он наклоняется ко мне, потому что чувствую горячую потную грудь у своей спины, губы на плече, зубы, впивающиеся в кожу. Не удивлюсь, если завтра на ней останутся следы. — Мне

жизненно

необходимо, чтобы ты расслабилась. Я с ума схожу по тебе. Черт возьми, Анна... черт.

Я не могу ничего сказать, лишь становлюсь податливой, пока он входит глубже. Все кажется туманным, медленным и совершенно вне э контроля. Я вцепляюсь в покрывало, снова впиваясь в него зубами.

Но лишь когда Сайлас погружается в меня целиком, я ощущаю каждый сантиметр. Яйца шлепают по клитору, а обе его руки обхватывают бедра. Громкий шлепок, влажный звук потной кожи и наши голоса разносятся по комнате. Он замирает во мне, стиснув зубы.

— Ты невероятна, — я слышу изумление в его голосе, а затем чувствую, как член слегка выходит, прежде чем снова вонзиться в меня. — Не думаю, что смогу когда-нибудь забыть это, — и повторяет движение. — Забыть тебя.

Я вскрикиваю, глаза закатываются, когда он делает это снова и снова, пока киска не приспособится к размеру.

— Сильнее. Жестче. Трахни меня быстрее.

Сайлас хрипло усмехается и подается вперед, оказываясь глубже, чем когда-либо. Он попадает в точку, о существовании которой я не подозревала. Яйца шлепают по клитору, звуки такие непристойные, такие чертовски грязные, что от них я становлюсь еще мокрее.

Сайлас движется быстро, жестко, как я и просила, но интенсивность, с которой меня трахает, заставляет почти умолять остановиться. Я дергаюсь с каждым толчком, соски чувствительны от трения о покрывало. Созревает еще один оргазм, я так близко, что чувствую его. Сейчас, с минуты на минуту, я кончу, но слова замораживают желание сделать это.

— Не смей кончать, пока я не кончу. Сделаем это вместе, — требует он. Я слышу, как его зубы скрежещут друг о друга, как дыхание стало тяжелым и неконтролируемым. Движения такие же – дрожащие, отчаянные.

Я прикусываю губу, сдерживая оргазм, но когда оглядываюсь через плечо, то вижу, как Сайлас смотрит на мою задницу. Она подпрыгивает и колышется, и я чувствую, как он раздвигает ягодицы и смотрит на мою дырочку. Когда наши взгляды сталкиваются, он бросает мне самую развратную усмешку и плюет между ягодиц, прежде чем поднять руку и размазать слюну.

Это так горячо. Почему это так горячо? Святые угодники.

Он не вводит палец, хотя задняя дырочка странно подергивается, будто желая этого. Думаю, я тоже этого хочу. Он лишь трет вокруг и поверх нее, но резко останавливается и запрокидывает голову, вены на шее вздуваются. Движения становятся неуклюжими.

— Кончай, — хрипит он.

Этого достаточно, потому что, по команде, все, что сдерживала, прорывается наружу, и я разваливаюсь на части прямо под ним.

Не знаю, как вообще приду в себя, и продолжаю думать об этом, когда член Сайласа наконец высказывает из меня. Ненавижу эту пустоту, и не будь я настолько истощена, то попросила бы его трахнуть меня снова.

Не могу взять дыхание под контроль. Не могу ничего, кроме как думать о том, как сложится жизнь дальше.

Ничто и никогда не сравнится с ним. Ни один другой человек, и уж точно ни одна игрушка. Мне конец.

Плюхаюсь на живот, лежу неподвижно и приоткрываю один глаз, когда Сайлас ложится рядом и кладет маленький кусочек белой бумаги.

— Что это? — хрипло спрашиваю я, разглядывая его раскрасневшееся лицо, потное, обнаженное тело и набухшие мышцы, пока он развязывает галстук.

— Чек, — выдыхает он.

Я лениво улыбаюсь, глаза едва держатся открытыми.

— Не нужно было показывать. Я тебе доверяю.

— Нужно было. Я купил кляп. Надо знать, что ты о них думаешь, — Сайлас отвечает собственной растерянной улыбкой. — А, и отдай жвачку, — он обхватывает затылок, мягко меня притягивает к себе и нежно целует. Просовывает язык в мой рот, водит по языку, пока не нащупывает жвачку, и забирает ее обратно.