– Началось, блядь.

Я тут же вскидываю руки, выставляю ладони вперёд:

– Тише, тише! В меня нельзя! Я дедова любимица! У меня иммунитет!

– Быстро малышка расклад зашарила, – хмыкает Арман, отряхивая снег с плеча. – Ничего, мы по-другому разберёмся.

В его голосе – угроза. Или, скорее, её отголосок. Привычный хрип, в котором зашито обещание последствий.

Вот только меня это не пугает. Наоборот. По спине – слабые покалывания. По коже – мурашки.

Тёплое, сладкое предвкушение растекается внутри.

Даже страшно, как быстро всё изменилось.

Мы продолжаем идти по тропинке. Сугробы по бокам, ветер срывает снег с еловых лап, солнце режет по глазам.

Я разворачиваюсь к Арману. Поднимаюсь на носочки, тянусь руками вверх. Стряхиваю снег с его шапки.

Он замирает. Не двигается. А я ловко натягиваю шапку ниже. Почти до бровей.

– Чё делаешь, а? – бурчит он.

Голос всё ещё в его стиле – хриплый, плотный, но как будто… тише. Приглушённый. Почти стеснённый.

– Поправляю. А то дует. Застудишь себе что-нибудь важное, – я улыбаюсь. – И вообще… Тебе идёт.

Он отводит взгляд. Морщится. Ого. Он… Смущается?

Тогда мне не показалось? Ему действительно неловко от комплиментов и тёплых слов?

Разве он не знает, что красивый? Ой… Или таким мужчинам так говорить нельзя? Или надо шёпотом? Или наедине?

Я не понимаю, как с ними быть. С тремя. С разными. Жаркими. Опасными.

Я не знаю, как строить отношения в таком формате. Где границы, как распределять внимание, как не обидеть никого.

Но я хочу разобраться.

Потому что каждый из них цепляет по-своему. Каждый – уже под рёбрами. И терять хоть одного из них… Не хочется.

Телефон звенит резко. Режет тишину, снежное безмолвие, будто снаряд. Я вздрагиваю.

Рустам суёт руку во внутренний карман куртки, вытаскивает рацию с экраном. Нет, всё же – старенький кнопочный телефон.

– Давид, походу, протрезвел, – хмыкает он, глядя на экран.

– Или его девчонка из-под каблука отпустила, – кивает Арман, и я едва слышно смеюсь.

– Сутенёр объявился? – тянет Тимур, глядя на меня.

Я резко вспыхиваю. Плечи вздрагивают, шея пылает.

– Вы… – теряюсь. – Вы же сказали, что не думаете так! Что разобрались!

Тимур мягко тянет меня к себе. Его рука ложится на талию. Прижимает к боку.

– Знаем, птичка, – шепчет. – Просто всё ещё интересно, как ты туда попала. Через гирлянду и забиралась в дом?

Я краснею ещё сильнее. Рустам тем временем отвечает на звонок. Щёлкает кнопкой, включает громкую связь.

Из динамика раздаётся хрипловатый, злой голос:

– Рустам! Блядь, что за херня? Ты что просил? Дом дать. Не укрытие для беглых ментовских клиентов!

– Рад тебя слышать, Давид, – хмыкает Рустам, оборачиваясь к нам.

– Лучше бы ты нормально попросил! Я бы тебе нормальный дом выделил. Чтобы схорониться на время. А не среди туристов, бляха. Но, судя по тому, что вы туда и не рыпнулись – сами поняли.

По воздуху пробегает ток. Все трое мужчин замирают. Напрягаются.

Тимур чуть подаётся вперёд, взгляд становится острым. Арман щурится. Рустам сжимает губы.

А у меня в животе – холодный клубок.

Что-то не так.

– Ты чё несёшь, Давид? – Арман резко забирает телефон. – Мы же в твой дом заехали.

– Не было вас там, – хмыкает Давид. – У меня наблюдающий инфу подогнал! Пусто! Ни света, ни машин!

– Какой, нахер, наблюдающий? – Рустам хрипло ржёт, но в голосе – напряжение. – Давид, где там наблюдающий?

– В соседнем доме чилит. Там на склоне много же домов. Придурки, блядь.

– Стоп. На склоне? Тип где-то в горах?

– Ну да. Блядь! Вы к кому в дом завалились?!

Повисает пауза. Мужчины переглядываются, а у меня в голове ветер гуляет. Совсем ничего не понимаю.

– В твой дом, – произносит Арман медленно. – В области. Где мы ещё лет сто назад бухич устраивали.

– Так его Волковы выкупили! Давно уже! Рустам, блядь, я же тебе сказал. Адрес обозначил, куда ехать. Пиздец.

Арман уже хмыкает. Глубоко, тяжело.

– Всё, Давид. Разберёмся сейчас. Спасибо за помощь. Перезвоню.

Вешает трубку. Морщится недовольно. А до меня начинает доходить.

Получается, они ведь действительно в чужой дом влезли, но не знали этого.

Думали, что в дом их друга, а получилось…

Мы все синхронно поворачиваемся к Рустаму. Который и заварил эту кашу. Всё перепутал!

Мужчина хмыкает. Пожимает плечами. И абсолютно невозмутимо произносит:

– Ну, зато охуенно же получилось в итоге.

И, черт возьми, тут не поспоришь.

– Вы перепутали дом!

Снег хрустит под ногами. Чтобы идти, мне приходится прилагать усилия. Под шубкой я уже вся мокрая, дыхание сбивается.

Но я просто не могу замолчать.

Они. Перепутали. Дом!

– Не мы, а он, – хмыкает Арман, указывая на брата. – Мы вообще не знали, что за движ он готовит, пока не стало слишком поздно.

– Откуда я, бляха, знал, что Волковы тупо всё скупают? – Рустам усмехается. – Дом Давида – это дом Давида, блядь. А не дом торгашей Волковых. Чья вообще вина, что они сраный код не меняют?

– Твоя! – произношу синхронно с Тимуром, начинаю смеяться. – Ну правда. Вы вломились ко мне домой и ещё вели себя, как… Ну…

Я осекаюсь, потому что сейчас обвинения не сработают. Слишком уж довольная у меня улыбка.

Но я не могу притворяться. Как бы всё ужасно не началось, сейчас я чувствую себя невероятно счастливой. Будто я в правильном месте.

С теми людьми, с чьей близостью я ощущаю спокойствие.

– Ой! – я вскрикиваю, тормозя. – Давид! Точно, боже. Я думала, что вы меня обманываете. Просто придумали себе какого-то сутенёра и то, что я с ним связана. Обманули как-то.

– Ну… – Рустам ухмыляется. – Мы-то разводили… Но вопрос остался. Какого хера в твоём телефоне был номер Давида.

– Я же об этом и говорила. Я у него хотела снять домик в горах!

Внутри у меня пульсирует что-то горячее, тяжёлое. Будто огненный шар радости пронзает лучиками.

Я разворачиваюсь, начиная идти спиной вперёд. Не свожу взгляда с мужчин. Они ухмыляются.

Такое ощущение, что с приездом сюда они стали спокойнее. И, им такого говорить нельзя, но… Мягче.

Словно успокоились, угомонились. Почувствовали себя дома, в безопасности. На их территории. И не нужно думать, не поймают ли на каком-то посту полицейские.

– Тот домик в горах, куда он вас отправил! – объясняю Рустаму. – Но у меня не получилось по деньгам, поэтому я отказалась. А ещё… Ох. Волковы-торгаши, да?

– И? – Арман прищуривается. – С ними тоже знакома, Дарина?

Мужчина растягивает моё имя. Раскатывает тягучее «р» с примесью рычания. С нотками… Ревности!

И меня это нравится. Боже, я эти эмоции втягиваю в себя разом, вместе со свежим хвойным воздухом.

Потому что хмурый, оскалившийся Арман сейчас кажется невероятно милым. Особенно в своей ревности.

Особенно в этом простом, грубоватом проявлении не безразличия.

– Вроде как, – я часто киваю, аккуратно ступая. – У них тоже одна… Ну, они встречаются все вместе с одной девушкой. С Элей. Она моя лучшая подруга! Она и договорилась, чтобы я в домике Новый год провела. Откуда же я знала, что вы их знаете?!

Боже!

Я прикладываю ладони к горящим щекам. Вся картинка начинает складываться воедино. Аж голова кругом.

Получается, я с Медведевыми знакома через одно рукопожатие. С разных сторон. Можно сказать, одна тусовка.

Словно заранее было предрешено, что мы должны встретиться. Просто это никак не случалось.

– А если бы вы меня встретили раньше? – уточняю прищурившись. – Ну, условно где-то в компании Волковых? Вы бы всё равно стали ко мне подкатывать?

– Мы не очень-то с волчарами дружим, – цокает Рустам. – Но гипотетически, если представить… Ну хуй бы что поменялось. Только до дома тебя бы предстояло ещё дотащить. А так, по отработанной схеме.

– А если бы они сказали ко мне не лезть? Они трепетно относятся к Эле, а подруга – переживает за меня. Она бы попросила их о защите для меня.