Он ведёт пальцем по моей руке. Легко. Как будто чертит невидимый узор.

– Мы никому просто так не вредили. Только если по делу. Только если вынуждено. Но тебя, – он наклоняется ближе. – Тебя мы тронем, только в кровать укладывая. Или на стол.

– Стена хороший вариант, – подкидывает Рустам. – В общем, ты поняла.

Их голоса убаюкивают. Внутри всё спутано в клубок. Ещё не разгадано. Ещё не отпущено.

Я укладываюсь. Осторожно, будто в первый раз. Кладу голову Тимуру на колени. Сворачиваюсь клубком.

Медленно засыпаю.

Где-то на краю сознания – пальцы. Скользят по волосам. Осторожные, тёплые.

Путаются в прядях, зацепляются за корни, а потом легко проходят по всей длине.

Звучат голоса. Приглушённые. Мужские. Разговор – обрывками.

Машину чуть покачивает. Словно колыбель. Колёса пробираются по кочкам. Шуршат по лесной дороге.

Иногда стук – коряга, иногда всплеск – лужа под снегом. Всё это сливается в сон.

Я не просыпаюсь. Не хочу. Слишком хорошо.

И всё же…

Резко подскакиваю, когда понимаю, что машина уже не двигается. Резко сажусь, сердце колотится.

Мы приехали?! Я же не сказала адрес!

Я распахиваю глаза. И застываю.

Передо мной – не город. Горы.

Настоящие, дикие, величественные. Белоснежные пики поднимаются в небо, склоны уходят вниз, в долину.

Перед машиной – поляна, а дальше – резкий обрыв. Возле которого стоят мужчины, курят.

Я хватаю шубу, накидываю на плечи, вылетаю наружу. Снег хрустит под ногами. Мороз щиплет щёки.

– Вы что?! – вскрикиваю. – Что мы здесь делаем?!

– Ты же просила отвезти тебя домой, птичка, – произносит Рустам. – Мы и отвезли. Только ты не уточнила, чей именно дом. Так что мы привезли к себе.

К ним домой? К ним?! В горы?!

Я разворачиваюсь. Смотрю на мужчин.

Они стоят спокойно. Словно не сделали ничего экстраординарного. Просто завезли меня, блин, в зимнюю Нарнию.

– Это… Это…

Я заикаюсь. Руки поднимаются, потом опускаются. Потому что слов нет. Делаю шаг вперёд. Смотрю.

Не на мужчин, обойдутся. Я уже все глаза о них сломала. У меня теперь другие любимчики.

Горы.

Снежные, острые, как лезвия. Они тянутся ввысь. Воздух чистый, почти звенит. Лес. Камни. Широкая река внизу, замёрзшая, как зеркало. И дальше – снова горы.

Красиво. Настолько, что щемит в груди.

Хочется наорать на мужчин. Нельзя так похищать и привозить непонятно куда! И уходить от них тоже не хочется.

Потому что в этих поехавших глазах я чувствую больше тепла, чем дома.

Я запуталась.

Я хочу сбежать.

И хочу остаться.

Проклятье.

Рустам подходит, вплотную ко мне. Закручивает меня, ловко и резко. Мгновение, и я уже прижата спиной к его мощному торсу.

Я вскрикиваю, но не вырываюсь. Его руки ложатся на мой живот, ладони тёплые, широкие, сильные. Давят. Удерживают.

– Не дёргайся, лапуль, – шепчет в ухо.

Я вдыхаю резко. Он пахнет дымом, кожей, снегом и чем-то… Мужским. Тёплым. Безопасным. И пугающим одновременно.

Тело реагирует само. Сердце колотится, щёки горят. Спина впивается в его грудь. Руки не дают пошевелиться.

– Ты же сама трындела, что хотела в горы, – продолжает Рустам, усмехаясь. – Вот, пожалуйста. Персональный тур. Атмосфера, уединение, свежий воздух.

– Вы… – я качаю головой. – Я… Я не знаю, как на это реагировать вообще!

Тимур подходит ближе. Останавливается рядом. Его глаза изучают меня спокойно, но взгляд цепкий.

– Мы не могли иначе, птичка, – говорит он серьёзно. – В городе всё перекрыли. Область закрыта. Нам нужно было уходить. Быстро. Это место – единственный вариант.

– Вы меня обманули! Я думала, вы отвезёте меня домой. К людям!

– Мы просто не уточнили нюансы. А нюансы важны, птичка.

Он усмехается. Я фыркаю.

Какие же они подлецы! Спокойные, наглые, уверенные в себе. Ни капельки смущения. Ни намёка на сожаление.

И спорить с ними бесполезно. Никто меня не повезёт домой. Никто меня не отпустит.

– А с машиной моей что? – спрашиваю, прищурившись. – Её же заметёт. Она сломается от холода.

– Уже решил, – отзывается Арман, едва поворачиваясь. – Попросил знакомого. Отгонят в нормальное место.

– А… Вещи? Деньги? Документы? Там в бардачке вообще…

– Что надо – заберут и привезут. Что не надо – оставим, потом разберёмся.

– А как с моей квартирой? Там отопление включено! А я…

– Счета оплатим.

Я моргаю ещё раз. Медленно. Смотрю на Армана. Как будто он не человек, а живой ответ.

Короткий, сжатый, но максимально эффективный.

– Но…

Я облизываю губы, лихорадочно ищу, за что зацепиться. Будто мне нужен повод, чтобы уйти.

Хотя на самом деле мне нужно, чтобы они убедили меня – я могу остаться.

– А если мне надо будет уехать? – уточняю. – Как я отсюда уеду?

– Организуем, – хмыкает Арман. – Если боишься, что кинем и слово не сдержим – бабки можем хоть щас дать. Хватит на перелёт личным вертолётом. И адрес свой дай.

– Зачем?

– Ты же про кота трындела. Придут, покормят.

Я прищуриваюсь. Ну офигеть теперь. Заботливые беглые преступники. Служба поддержки в горах.

– А ключи у меня, – бросаю. Почти победно.

– Птичка, – Тимур ухмыляется. – Мы как-нибудь найдём человека, который умеет вскрывать замки. Не переживай.

– Я… Это… Пошутила! Кот… Он у родителей. То есть это не мой кот. Родительский. Я просто… Ляпнула. У меня квартира съёмная. Туда нельзя с животными.

Они ржут. Все трое. Рустам смеётся громче всех. И, конечно, не может просто так уйти.

Он тянется и прикусывает кожу на моей шее. Быстро, дерзко.

Я вскрикиваю. Горячая вспышка от укуса уходит вниз по позвоночнику, взрывается в животе.

А мужчина скользит языком по следу, зализывает, будто издевается. Или… Метит.

– Врушка ты, лапуль, – шепчет прямо в ухо. – Но вкусная.

Я вздрагиваю. Внутри всё пульсирует. Бесстыжим жаром. В груди поднимается волнение.

– Я не врушка! Я просто… – я щурюсь, точно копируя выражение лица Тимура. – Не уточняла деталей. А нюансы важны… Мишки.

Решаю, что они тоже заслужили прозвище. А то что только они надо мной потешают?

Мужчины смотрят на меня. Потом переглядываются. Потом хмыкают. Тимур – одобрительно. Рустам – восторженно. Арман – почти с уважением.

– Учится, – усмехается Тимур.

– Быстро, – качает головой Арман. – Ладно. Хватит. Загружаться надо. Опоздаем – выгребем.

– Здесь нас тоже ищут? – я замираю.

– Не-а, – отзывается Рустам, подмигивая. – Но за опоздание точно получим. Поехали, лапуль. Пора с нашим дедом знакомиться.

С дедом?!

Мужчины выглядят так, словно всё в порядке. И ничего страшного. А у меня внутри ледяные волны паники.

Знакомство? Прямо сейчас? Без подготовки? Без предупреждения?

Что я скажу?! Как они меня представят?

«Вот, дед, мы её как бы сначала чуть не запугали до смерти, потом трахнули, а теперь вроде как не отпускаем, так что… Выдели койку, а».

Офигеть. Мысли скачут. Паника нарастает. Страх пульсацией разносится под кожей.

Я готова развернуться и бежать обратно через лес, по сугробам. Подумаешь горы – на заднице съеду и нормально.

Но вслух ничего не произношу. У меня словно речь отобрало с подачи этих хищников.

Глотаю воздух. Прокручиваю в голове тысячу сценариев, как это может закончиться. Ни один не выглядит спокойно. Или прилично.

– Пошли, птичка, – Тимур перехватывает меня у брата, к машине подводит.

На автомате подчиняюсь. Иду, сажусь в машину как зомби. Мысли просто взрываются в голове.

Пальцы не слушаются. Я сжимаю рукава шубки, как будто они помогут мне не взорваться. Тру, перебираю мех.

Машина начинает плавно подниматься в гору. Но мне кажется, будто меня везут на казнь.

Или на родительское собрание.

Что, в целом, одно и то же по уровню стресса.