А ещё… Мне нравится, как он их на землю опускает. Как одним взглядом обнуляет Рустамову самоуверенность, Тимурову хитринку и Арманову каменную надменность.

– Правда, – выдыхаю, чтобы он не волновался. – Всё нормально. Я не против. Я… Я вот хотела в горы, и меня сюда привезли. Я действительно совсем не спорила, когда сюда ехала.

Потому что спала! Но этих деталей я не спешу раскрывать. А то меня действительно домой отправят.

А я уже прониклась идеей провести время в горах с мужчинами.

Дед чуть замедляется. Косится на меня с прищуром. Как будто сомневается. Но уже мягче.

– Ну раз так, – ворчит. – Тогда расскажи, с кем ты из этих трёх обормотов приехала? Хочу знать, у кого из них хоть капля мозгов оказалась, чтобы девушку приличную найти.

Я замираю. Грудь сжимается, губы чуть приоткрываются. Я моргаю, смотрю вперёд, потом – в пол.

Как бы ему сказать… Что вроде как у троих эта капля оказалась. Может быть, одна на троих. Поэтому и втроем меня заграбастали.

Вряд ли дедулька к подобной современности готов.

– Я… Э… – я начинаю заикаться. Ни одной связной мысли. – Ну, не совсем… То есть…

Да как это вообще объяснить?!

Я ещё сама толком не поняла, куда я ввязалась. С тремя мужчинами. С разными характерами, с их наглостью, жаром, руками…

А тут – дед. Взглядом сверлит. И ждёт ответа.

Я задыхаюсь от смущения. Горю от ушей до копчика. Слова в голову не идут. Мозг в отказе.

Мы входим в небольшую кухню. Деревянные шкафы, старая плитка, всё чисто и аккуратно. Пахнет кофе и хвоей.

– Они все хорошие, – лепечу я, не глядя на деда. – Каждый из них по-своему. Просто так вышло, я даже не думала…

– А, ну ясно, – хмыкает дед. – Не выбрала ещё, значит. Понятно. Ну, чё. Все трое обхаживают, да? Ну ладно, если ты пока в раздумьях, я тебе пару кандидатов подброшу. У нас в деревне парень один есть, мастеровой, руки золотые, дом свой. Или вон Пашка, внук соседа. Он, правда, тихий, как сопля, но ничё, воспитаем.

– Чего, блядь? – выдыхает Арман.

– Дед, ты чё несёшь?! – фыркает Рустам.

– Не, ну если ей нравится, – тянет Тимур, нагло усмехаясь. – Молчаливый мастер с тихими соплями – мы, конечно, уступим. Его, конечно, похорим сначала, но уступим.

Дед разворачивается к ним. Медленно. Грозно. Прищуривается:

– Вы, троица, молчали бы. Она – девочка вежливая. Вон, приличная, это сразу видно. Воспитанная. Не то что вы, облезлые шакалы. Сейчас я вам устрою.

Я не выдерживаю. Улыбка всё-таки пробивается сквозь панику.

Эти трое, клянусь, впервые за всё время выглядят, как провинившиеся школьники.

– Как раз похлёбка готова, – бурчит дед. – Как раз закончил готовить. Пообедаем – и решим, чё с вами дальше делать.

– Я могу помочь, – сразу выпаливаю. – Посуду расставить, там, нарезать что-нибудь…

– Сиди. Вон туда пристройся. Отдыхай. В доме три здоровых лба. Они и разберутся.

Я моргаю. Потом послушно опускаюсь на чуть покачивающийся стул. Спорить не хочется.

Мужчины удивляют. Ни ругани, ни перекладываний. Каждый точно знает, что делает.

Один достаёт миски. Второй ставит чайник. Третий разливает суп по глубоким тарелкам. Всё – слажено, быстро. Как будто репетировали.

– Кастрюлю не царапай, – продолжает ворчать дед. – Я её из дома родного привёз. Она всех вас старше. И дороже! Нет, ну надо же, такие лапищи, а ложку держит, как молоток.

– Она просто длинная, – хмыкает Тимур.

– Твоя башка длинная! Но пустая. Раз девчонку не завоевал, то и не выделывайся.

– Вообще-то, – говорит Рустам, усмехаясь. – Дарина никого не выбирает. Мы уже выбрали.

Хрясь. Деревянная ложка резко врезается ему по лбу. Не сильно, но чётко. Звонко.

Я вздрагиваю. Тимур давится смехом. Арман мотает головой.

– Мозгов не прибавилось, – ворчит дед. – Это девушки выбирают. А вы можете только заинтересовать. Если повезёт.

Арман закатывает глаза. Медленно. Как будто его всё это уже утомило. Произносит чётко и резко:

– Она уже выбрала. Она с нами тремя. Так что всякие другие кандидаты могут идти нахуй.

Я замираю. Повисает зловещая тишина. Раздаётся лишь стук ложки, которую дед обратно кладёт в миску.

Дед медленно поворачивает голову. Сначала своих внуков осматривает. Потом на меня смотрит.

Его взгляд цепкий. Пронзительный. Я сглатываю. Кусаю губу. Неловко опускаю глаза…

Но потом всё же поднимаю. Нерешительно, но чётко киваю. Да. Да, блин, с тремя.

Я сама в шоке!

– Да ёб твою мать! – рявкает дед. – Я вас, сука, как воспитывал?! Это что, бляха, вообще такое?! Где это видано?! Три лба! И одна! Вы что, совсем головы отбили?!

Он размахивает рукой, будто выгоняет дурь из воздуха. Лицо краснеет, глаза сверкают.

Я вжимаюсь в стульчик, поглядываю в сторону окна. Мне становится стыдно и неловко.

– Это что ж выходит?! – причитает дед. – У вас, на троих, мозгов не хватило, чтобы хотя бы по очереди влюбиться?! Обязательно скопом?! Сука, стыд и позор!

Рустам морщит лоб, Тимур сдерживает смех, Арман, как всегда, каменный.

– Нет, ну правда! – дед хмыкает. – Я вроде старался. Мозги вам вкладывал. И что? У вас реально на троих одна извилина? Только втроём можете девочку удержать? По одному не тянете?

Он поворачивается ко мне, выдыхает, качает головой:

– И что самое страшное… – бормочет. – Девчонка приличная, хорошая. А с такими дебилами связалась. Не хватает смекалки у каждого, чтобы по отдельности хоть какую-то завоевать?

– Нам какая-то одна и не нужна, – ухмыляется Рустам, небрежно откинувшись к стенке. – Нам вот конкретная одна зашла.

Мужчина кивает на меня. Не стесняясь. Дед закатывает глаза.

– Ну так вызовите друг друга на дуэль, блядь. Махач устройте. Победитель получит девушку, проигравших – в прорубь. Чего мелочиться? А то, значит, мозгов у вас хватило бабу одну на троих делить, а решать по-мужски – не, не доросли. Из-за вашей твердолобости теперь девчонка страдать должна? Трёх обормотов терпеть?

– Да не особо она страдает, – лениво тянет Тимур, скользя пальцем по столу. – Вон, сидит довольная. Щёки горят, глаза блестят. Радостная вся.

– Конечно радостная! – подхватывает дед с возмущением. – Она надеется, что я вас всех прикопаю, и хоть тут отдохнёт наконец.

Я не выдерживаю. Смех взрывается где-то из живота. Громкий. Звонкий. Почти хрюкающий.

Слёзы проступают на глазах, дыхание сбивается.

Может, поехать в тот домик на одну ночь – было лучшим решением в моей жизни.

Потому что, если это только начало…

То каникулы у меня будут действительно невероятные.

Я наслаждаюсь обедом. А точнее тем, как трое опасных, сильных мужчин ведут себя, будто подростки.

А дед методично их разносит.

– Арман, ты хлеб ножом не режь, ты его душишь! У тебя руки или гидравлический пресс, а?!

– Тимур, ты куда ложку суёшь?! Это ж не компот, это похлёбка!

– Рустам, ты опять сгорбился! Сколько раз говорить – спина должна быть прямая, как совесть у прапора. Хрен ли ты как уставший кран сидишь?

Я давлюсь смехом. Сижу, греясь в этом хаосе, будто в объятиях. И чувствую, как лицо тянет в улыбке.

– А ты, деточка, ешь! – вдруг поворачивается ко мне дед. – Тощая ты. Ужас. Они тебя вообще не кормят, что ли?

Я открываю рот, но он не даёт вставить ни слова:

– Совсем обленились, блядь. Я вас чему учил? Бабок нет на еду для девушки, а? Так вы же уже втроём скидываетесь! Или опять всё в карты слили? Так, всё, решено. Найду вам работу. Там на лесопилке нужны ребята. Мозги не требуются – вам подойдёт. Будете бревно катить. Всё равно толку от вас…

Я уже не могу. Смеюсь открыто. Громко. С хрипом. С искренним восхищением.

Дед бубнит, ругается, кидает ложки – но суть в одном: забота. Грубая, но тёплая.

Я вожу ложкой по тарелке. Стараюсь сделать вид, что ем… Но похлёбка… Ох, Господи.