– Ч-что?

Я моргаю, пытаясь вникнуть в смысл его слов. Что значит «не пришлось объяснять»? Господи, да с этими мужчинами у меня каждые пять минут кризис.

Мне потом денег на валерьянку и психолога дадут?

– Это не моя херня, ясно? Я в психологическую чушь не лезу. Но ты зациклилась, блядь, на херне какой-то, а не на том, как тебе самой кайфово, – Арман пристально смотрит в мои глаза, а мне от этого взгляда хочется провалиться сквозь пол. – Ну бля, ну ладонь огромная. И чё?

– Ты обиделся? Но ты же крупный. Хорошо крупный! – морщусь от того, что комплименты у меня ужасные. – Ну, то есть красивый. Ничего так. Архг.

Стону, упираюсь лбом в плечо мужчины. Вот как мне нормально объяснит?

Я точно в этот раз не хотела обижать Армана. Но уж по-другому у меня не получается описать, какой он…

Большой.

– В общем, это не в упрёк, – вздыхаю. – Просто факт.

– Ничего так и хорошо крупный, – стебёт Арман. – Запомню. Охуенная похвала, малышка.

– Не издевайся.

– И не думал. Ты же не боишься какого-нибудь хлюпика из подъезда, правильно? Знаешь его, привыкла к таким. А к нам – нет. Вот и привыкай.

Я не успеваю даже моргнуть, когда Арман ловит мою ладонь, перехватывает пальцы и уверенно укладывает их себе на торс.

Ох. Чёрт.

Горячо. Плотно. Каменно.

Я ощущаю рельеф его тела даже сквозь ткань футболки. Грудные мышцы твёрдые, словно гранит, в такт дыханию медленно поднимаются и опускаются.

– Давай, – хрипло тянет Арман, склонив голову набок. – Учись. Привыкай. Осознавай, что не страшно нихера. Просто тело. Моё. Твоё. Любое. И научишься с нами контактировать, не боясь. Так что, малышка… Вперёд, потрогай меня.

Я вспыхиваю.

Кровь бросается в лицо, обжигает щёки, в груди словно раскаты грома. Нет. Нет, я точно не буду это делать!

– Я не… – мой голос дрожит, поджимаю губы. – Я не буду тебя там трогать!

Арман запрокидывает голову и громко, хрипло смеётся. От звука его смеха меня передёргивает.

Он звучит так, будто действительно развлекается, будто моя реакция его забавляет до чёртиков.

– Ты, блядь, лучшая, – он выдыхает, трёт подбородок, всё ещё ухмыляясь. – Кто вообще тебе про член говорил? Я про тело базарил. Но можешь и хуй пожмякать. Сказал же – решать тебе.

– Ну вот тогда я решаю, что ничего трогать не буду. Пусти.

– Нет, – жёстко, твёрдо. – Сказал, что сидишь сверху. Не хочешь лапать – сиди так.

Я фыркаю, дёргаюсь. Лишь в этот момент вспоминаю, что в руке у меня стакан. Потому что янтарная жидкость немного расплёскивается.

Несколько капелек попадают на пальцы, стекают по запястью. Я тут же собираю губами.

Виски обжигает губы, а взгляд мужчины – лицо. Ох, наверное не стоило при нём.

Краснея, я отставляю стакан подальше. Вздыхаю недовольно. Но Арман кажется непоколебимым.

Не собирается отступать.

– Будешь дальше по-тупому бояться и дёргаться? – вскидывает бровь. – Или со страхом работать начнёшь?

– По-тупому? У меня есть причины вас бояться! Вы меня схватили! Заперли в этом доме! Приставали! Дразнили! Давили! Я никогда не знаю, что у вас в голове! Вы делаете что хотите! Потому что вы втроём против одной меня!

Я выплёвываю всё залпом, голос дрожит, как и пальцы. Арман лишь медленно кивает, будто что-то для себя подтверждает.

– А теперь давай без истерики, – он цедит это спокойно, но в голосе есть сталь. – К ментам бежать – не боялась. В печку лезть – тоже. Оскорблениями покрывать – ещё и с энтузиазмом. Ты боишься нас внезапно. Не когда реально стоило бы. А когда уже поздно. Чисто потому, что громилы и сильные. Так?

Я открываю рот, чтобы возразить, но не нахожу аргументов. Словно их вымыло из головы.

Сердце тяжело бьётся, дыхание сбивается. Я ощущаю себя загнанной. Не потому, что он угрожает. А потому что чётко видит меня насквозь.

Медленно киваю. Глупо спорить, когда Арман прав.

Страх к мужчинам накатывает внезапно. Когда я понимаю, что вот сейчас мне капец.

А глупости творить я без мыслей люблю. Зачем заранее бояться?

– Вот и разобрались, – Арман довольно скалится. – А теперь учись с этим страхом работать. Ты не против нихуя, не против самой идеи. Ты не знаешь, как с этим обойтись. Как вести себя. Так что пора научиться. Ты к телу привыкай. Мы же не чахлики. Обычные мужики. Просто крупные. Страх твой – чисто из-за масштаба.

Он чуть склоняет голову набок, лениво растягивает слова, и я чувствую, как внутри всё напрягается от его голоса.

Я сжимаюсь. Что-то внутри протестует, но другая часть, более глубокая, запутавшаяся, тянется к пониманию.

Я сдавленно втягиваю воздух, нервно облизываю губы. Арман не торопит. Не двигается. Просто ждёт.

Я медленно, неуверенно поднимаю ладонь. Провожу кончиками пальцев по его запястью. Ощущаю тепло. Шероховатую кожу. Биение пульса.

– Вот, – одобрительно хмыкает Арман. – Видишь? Ничего не случилось. А теперь дальше.

Я моргаю. Смотрю на него снизу вверх. Что-то щёлкает внутри, но я не могу это уловить. Но подчиняюсь.

Провожу кончиками пальцев по его груди, едва касаясь ткани, ощущая каждую неровность под ней.

Сердце срывается с ритма. Мне хочется отдёрнуть руку, но Арман не даёт. Его пальцы сжимаются на моём запястье.

Легко, но достаточно, чтобы я понимала – остановка невозможна. Я чувствую, как его кожа пульсирует под моей ладонью.

– Продолжай, – его голос звучит низко. – Хотя… Погоди.

Арман резко хватается за край своей футболки, рывком стягивает её через голову одним движением.

Мой мозг моментально зависает.

Горячая кожа, рельефные мышцы, темная дорожка волос, ведущая ниже…

Ох.

Я застываю, ощущая, как меня накрывает плотная волна жара. Краснею мгновенно. Ладони вспотели. Виски пульсируют.

– Так обучение быстрее пойдёт. Вперёд.

Он делает движение плечами, напрягая мышцы. Я замечаю, как перекатываются жилы, как под загорелой кожей проступает каждая линия рельефа.

Чёрт.

Я не дышу. Боюсь сделать лишний вдох. Но Арман подхватывает мою ладонь и без слов укладывает её на свою грудь.

Моя рука горит. Как будто я дотронулась до раскалённого металла.

Я осторожно провожу пальцами по его груди, по линии ключиц. Почти невесомо, будто если дотронусь сильнее, то обожгусь. А ведь так и есть – обожгусь. Я это знаю.

Мои пальцы изучают рельеф его пресса. Двигаются дальше. Вдоль живота, выше, обратно к груди. Я чувствую его дыхание – он вдыхает глубже, дольше.

Это слишком.

Всё внутри меня сжимается. Дыхание срывается, руки дрожат. Я ощущаю себя так, будто балансирую на краю. Шаг – и всё. Нет пути назад.

Арман хмыкает, медленно наклоняется. Я чувствую его дыхание возле виска, это слишком близко. Слишком жарко.

– И что? Уже не страшно? – его шёпот скользит по коже, оставляя мурашки. – Смелее. В других местах трогай.

Арман снова перехватывает мою ладонь. И тянет… Ниже!

Арман укладывает мою руку себе на бедро. Ну хоть не на пах. Но от этого не легче! Как только хватка исчезает – я тут же отдёргиваю ладонь.

– Ты сказал – трогаю где хочу, – вспыхиваю. – Вот и не лезь. Я трогаю.

– Ты пока ток торс лапаешь, – прищуривается.

– И что? Может, мне торс больше всего нравится. Вот не мешай мне. Это всё равно не поможет.

– Почему?

– Ну, полапаю я тебя. Пойму, что большой. Я и так это знаю! А потом? Меньше злиться на мои выходки вы не будете. Угроза всё ещё большая.

Арман хмыкает, чуть наклоняет голову, а затем делает движение кулаком. Не резко.

Просто сжимает ладонь в плотный кулак. Его мышцы каменеют под моей ладонью, связки натягиваются, под кожей двигаются сухожилия.

– Это просто бесит что-то, – сообщает он, не отводя от меня взгляда. – Раздражает. Давит. Это просто злость. Человеческая. Ничего необычного.

Я напряжённо киваю. Мой пульс бешено стучит в висках. Провожу пальцами по его предплечью, запоминаю зачем-то.