– Где Тимур? – мой голос дрожит.
Ни один из мужчин не отвечает сразу. Я поворачиваюсь к ним в панике.
Я смотрю то на Армана, то на Рустама. Ничего не понимаю. Внутри всё сжимается в ком. Сердце бешено колотится, тело дрожит. Где он? Почему его нет?
– Где Тимур?! – повторяю громче. – Почему вы молчите? Что с ним?!
Глава 42
Всего несколько секунд молчания. Но они тянутся, как вечность. Как пытка. Словно острые иглы под ногти загоняет кто-то.
Мне кажется, что меня размазывает. И логическое мышление не срабатывает.
Потому что…
Тимура нет!
– Всё нормально, – качает головой Арман. – Живой он. Скоро будет.
Нет. Нет. Этот ответ не работает. Не греет. Не объясняет.
– Что значит «скоро»? – завожусь. – Где он? Почему вы приехали вдвоём?!
Я пытаюсь вывернуться из рук Рустама, но тот держит крепко, прижимает к себе, как щит от моих эмоций.
– Сначала – в дом, – отрезает Арман. – Нечего тебе на морозе жопу морозить.
– Да уж, – хмыкает Рустам. – Особенно такую хорошенькую жопку.
– Рустам! – я вскрикиваю, ударяю его по плечу, но он только смеётся, не даёт вырваться.
Он перехватывает меня поудобнее и заносит в дом. Я чувствую, как пальцы оттаивают, но сердце – нет. Оно по-прежнему плачет и болит.
Я понимаю, что Арман и Рустам шутят, пристают. Они всё такие же. А значит, ничего ужасного не случилось.
Но от этого не легче. Меня трясёт. Нервы настолько истрепались за сегодня, что я остро реагирую на любое отклонение от нормы.
Рустам опускает меня на диван. Тот самый диван, на котором я сегодня уже умирала от волнения.
Руки дрожат. Пальцы мнут край пледа, словно тот даст мне ответы. И тут в комнату входит дед Макарий.
– Ага! – рявкает. – Объявились, черти лысые! А я тут седину на вашей совести добираю! Нервишки мне тут трепать вздумали!
Мужчины поворачиваются. Ни слова не говорят. Только выдерживают взгляд деда.
– Ты, Арман, смотри, – указывает на старшего. – Ты старший или хрен с бугра? Тебе за этих двоих башкой отвечать! Где Тимур? Почему не вместе?! Что за самодеятельность?!
Арман не отвечает. Морщится, как будто ждал выволочки.
– А ты, – разворачивается к Рустаму. – Ржёшь, как на ярмарке! А девку кто откачивал, пока вы там спектакли устраивали, а? Ты её лицо видел? Я уж думал, вторую Марфу мне тут на ковёр судьба скинула. Бледная как смерть, губы трясутся…
Я всхлипываю. Опускаю глаза. Дед махает рукой, ворчит. Он с шумом отодвигает табурет, опускается.
– Живы, слава богу, – пыхтит. – Вроде здоровые лбы. А мозгов – как было с горошину. Нехристы…
Я кусаю губу. Но в глубине – благодарность. За то, что кто-то, кроме меня, способен держать их в узде. Отчитать. Высказать всё.
Как ни странно, за этой сценой – привычно наблюдать. Немного успокаиваюсь.
– Младший где? – вдруг резко спрашивает дед. – Угробили, что ли? Самый толковый, блин, из вас. Хоть мозги были, а вы…
Арман хмыкает. Закатывает глаза. Протирает лицо рукой, будто только что с поля боя вернулся. Хотя, по сути, так и есть.
– Живой он, – бурчит. – Задержался. Хвосты закрывает. Всё подчистить надо было.
– Он сам вызвался, – добавляет Рустам. – И, зная этого черта, он ещё нам потом припомнит, как мы к девчонке укатили, а его одного на зачистку оставили.
Я напрягаюсь, но стараюсь слушать. Не перебивать. Не паниковать снова.
Арман откидывается на спинку стула, берёт кружку, делает глоток и начинает говорить, глядя в одну точку:
– Мы ментов уводили. В леса. В объезд. Всё, как планировали. Только вот те, кого купили…
– …Оказались крысы те ещё, – вставляет Рустам. – Подставили, не сделали обещанного. Путь отхода остался закрыть.
– Нас отрезали. В кольцо загоняли. Ни одного «своего» – все в отказ. Мы поняли, что шансов нет. По городу колесили, но прорваться невозможно.
Я слушаю, и внутри снова всё сводит. Холод по позвоночнику.
– Пришлось сочинять план на коленке, – продолжает Рустам. – Как получилось.
– По ходу дела ориентировались, – Арман подаётся вперёд. – Мысль пришла, когда от погони оторвались. Если по нам шмаляют, если хотят угробить – мы им в этом поможем.
Я закрываю рот рукой. На секунду. Чтобы не вскрикнуть.
Они…
Они сознательно это сделали. Решили умереть – для всех. Для прессы. Для системы. Для всего мира.
Они решили умереть, чтобы выжить.
– Но как… – я теряюсь. – Как всё… Там нашли тела!
Рустам ухмыляется. Нагло. С привычной ленцой, как будто рассказывает анекдот, а не то, как фальсифицировали смерть.
– Ага, – кивает. – Есть у нас же знакомства, не все крысы. Один с моргом на связи. Быстренько всё скоординировали. Нашли троих кони двинувших. Бездомные. Никто их искать не будет. Оформили как надо. Документы подогнали, судмедов предупредили, нужных людей подмазали.
– Там главное – совпадения по комплекции, – объясняет Арман. – ДНК, конечно, важнее. Но сейчас всё решается.
Я слушаю, практически не дыша. Впитываю каждую букву, пытаясь осознать масштаб.
То есть, я понимала, что Медведевы – не простые мужчины. И чем занимаются.
Но в таких масштабах…
Подобное мало кто провернуть сможет. Чтобы на таких уровнях договориться, всё провернуть в сжатые сроки…
Насколько же влиятельны мои мужчины?
– Мы этих парней в тачку загрузили, – продолжает Арман. – У нас времени в обрез было. Пока копы не суются – надо было всё довести.
– А потом – хлоп, и салют, – продолжает Рустам. – Мы – под откос. Визуально. На деле – дёрнули в сторону. А друзья – машину с трупами пустили в овраг. Всё быстро, слаженно. Картинку им дали красивую. Взорвали всё, как в кино.
– После пришлось пару часов залечь, – добавляет Арман. – Замаскировались под спасателей. Своих людей воткнули. Смена, рация, жилеты. Вышли как часть команды. Нас никто не заметил. Но время сожрало. Вот и всё. Нечего рассказывать.
Нечего?!
Я аж подскакиваю от возмущения. Мужчины будто сюжет какой-то драмы пересказывают.
А я за этой драмой вживую наблюдала. Я переживала!
– А почему не отзвонились?! – вскрикиваю. – Вы вообще понимаете, ЧТО я пережила?!
– Понимаем, – спокойно отвечает Арман. – Но я тебе сказал сидеть ровно и не дёргаться. Не нужно было в новости лезть.
– Я ещё и виновата?!
– Да нет, блядь. Малышка, нет. Но в наши планы не входило тебя волновать. Дозвониться нереально было. Один левый звонок – и нас бы засекли. Такой шанс раз в жизни выпадает. Или в смерти, тут как посмотреть.
– Тимур остался в городе, – вмешивается Рустам, отвлекая меня. – Поехал документы добивать. Мы их давно заказали. Толку от них, правда, мало было. А сейчас – идеальный момент. Мы как бы «мертвы». Так что можно начинать жизнь заново. Без погони. Так что, лапуль, у тебя теперь трое мертвецов в доме. Пугать будем.
Я хохочу. Нервно. Не могу остановиться. Падаю обратно на диван.
Слёзы снова подступают – теперь от облегчения. От невозможности осознать масштаб безумия.
Мои мужчины умерли. Чтобы выжить. Чтобы вернуться ко мне.
Я обхватываю себя руками. Я в восторге. В ужасе. В смятении. Всё вместе.
Потому что с точки зрения закона – это безумие. Преступление. Фальсификация, подлог, подкуп.
Но с точки зрения сердца? Это было нужно.
Я смотрю на них. На Рустама, который с наглой ухмылкой мнёт мои пальцы. На Армана, мрачного, серьёзного, сосредоточенного, как всегда.
И понимаю: мир действительно не чёрно-белый. Он – пёстрый. Изломанный. Грязный. Но в этой грязи бывает свет. Настоящий.
Я не хочу идеальности. Мне не нужны герои по брошюре. Я хочу их. Таких. Как есть. Опасных, сумасшедших, живых.
Потому что с ними – я тоже оживаю.
Я, наконец, выдыхаю. И снова делаю вдох. Ощущаю себя намного лучше.
Словно до этого момента дышала сквозь соломинку – неглубоко, с болью, через судороги в груди.
– А дальше что? – спрашиваю тихо. – Как теперь будет?
