Подхожу к нему, пихаю кулаком в грудь. Он даже не шелохнулся. Только продолжает ухмыляться. Доволен, аж бесит.

Думаю, чтобы ещё такого сказать!

В этот момент ко мне подходит Арман. Он смотрит сверху вниз. Хмыкает.

– Будешь фыркать и в дороге, – сворачивает мою злость. – Давай, собирайся.

Я поджимаю губы. Всё внутри сжимается. Чем всё это закончится?

Меня куда-то увозят. Мужчины, вышедшие из тюрьмы, с криминальным флёром, с чужими правилами. С жёсткими ладонями и горячими глазами.

Здравый смысл машет мне из окна: «Ты чё, с ума сошла?!»

Но желание захлопывает ему рот ладонями. Не даёт мыслить трезво.

Я вздыхаю, опускаю плечи. Киваю.

– У тебя пять минут, лапуль.

Я лечу вверх по ступенькам, как угорелая. Сердце бьётся в горле, волосы лезут в глаза, плед болтается на плечах, цепляясь за всё подряд.

Но я не останавливаюсь.

Безумие. Это безумие. Я сама это знаю. Я только что согласилась… Уехать.

С тремя мужчинами, которых знаю чуть больше суток.

И я. Бегу собирать вещи.

– Дура, – выдыхаю, забегая в комнату. – Совсем, окончательно спятила.

Я хватаю чемодан, скидываю туда все вещи. Даже не пытаюсь их сложить аккуратно.

Потом останавливаюсь, выдыхаю и переодеваюсь. Джинсы. Свитер. Волосы собираю в небрежный пучок.

Когда тяну за собой чемодан к лестнице, он оказывается неподъёмным. Пыхчу, морщусь, дёргаю его к лестнице, пока Тимур не преграждает мне дорогу.

– Вот скажи мне, птичка, – тянет он. – На кой хер тебе три мужика в доме, если ты одна эти чемоданы тащишь, а?

– Я… Ну… Просто… – мямлю.

– Вот и без «просто».

Он подходит ближе, забирает у меня чемодан, легко вскидывая на руку, будто это не тридцать килограммов, а пух.

– Ты на сколько сюда переехала? – посмеивается. – На постоянку?

– Это всё нужное! – фыркаю. – Тапочки, фен, три пары джинсов. Ну, я очень запасливая.

Он смеётся. Звук лёгкий, тёплый. Я краснею, но улыбаюсь в ответ.

Мы спускаемся вниз, сразу идём к выходу. Я натягиваю свою белую шубку.

Мужчины уже одеты. Каждый в своей кожаной куртке. Их силуэты – массивные, как будто ещё больше на фоне узкого пространства прихожей.

В руках у каждого сумка. С плотной тканью, потёртыми ручками. Закидывают их через плечо, двигают на выход.

Тимур, помимо своей сумки, ещё и волочит мой чемодан. Спокойно, будто так и надо. Не спрашивает. Не предлагает. Просто несёт.

Я на секунду замираю, глядя на них всех. И всё это… Всё ещё не до конца укладывается в голове.

Мы выходим. Холод тут же цепляется в лицо. Воздух сухой, ледяной. Снег идёт стеной – крупный, тяжёлый.

Дыхание вырывается облаками. Пальцы сразу мёрзнут. Я кутаюсь сильнее в шубу и ускоряю шаг к своей машине, стоящей сбоку у крыльца.

– Сейчас я открою… – бормочу. – Ой, или у кого ключи?

– Не надо, – Арман останавливает меня. – Мы на нашей машине двинем. Она дальше. Надо пройтись.

Я морщусь недовольно. Идти? По таким сугробам? В снег? С моим чемоданом?!

Есть ощущение, что Тимуру легче меня нести, чем мои вещи!

Рустам приобнимает меня за талию, направляя в нужную сторону.

– Подождите. Стоп! – до меня медленно доходит. – Мы идём в лес?!

Я останавливаюсь, пялясь на тёмную завесу между деревьев.

Заснеженные еловые ветки, белая тишина, сугробы по колено. Ни тропинки, ни освещения.

Только белая бездна и густая тьма в глубине.

– Там же медведи!

Мужчины останавливаются. Арман поворачивается через плечо, Тимур сбавляет шаг, Рустам закатывает глаза.

– Птичка, ты серьёзно? – спрашивает Тимур, с приподнятой бровью.

– По радио ведь передавали! – я машу руками. – Что в лесу медведь. Или даже медведи! Это же опасно.

Мужчины переглядываются. И внезапно начинают ржать. Громко, почти дружным хором.

– Лапуль… – выдыхает Рустам со свистом. – Ты даже не представляешь, насколько ты права. В этом лесу целых три медведя. Очень голодных. Очень опасных.

– Ты издеваешься? – фыркаю. – А если они реально вылезут?!

– Они могут и схватить, – поддакивает Тимур. – Затащить вглубь леса…

– …И не выпустить, – добавляет Арман.

Я застываю. Голова медленно догоняет. Смотрю на мужчин. Моргаю.

– Вы о себе или о хищниках? – уточняю растерянно.

– Вроде того, – хмыкает Арма. – Кроме нас, тебе ничего не угрожает. Успокойся.

– Но… Передавали… Что сбежали… Погодите! Вы что… Вы – Медведевы?!

Мужчины усмехаются. Своим молчанием подтверждают мои догадки.

Вот же ж!

– Я думала, что хищники, – пыхчу. – Я же могла сбежать в лес от вас!

– Поздно убегать, малышка, – прищуривается Арман. – Хищники уже рядом. Всё уже. Попалась. Окончательно.

Снег валит стеной. Крупный, мокрый, липкий. Летит в лицо, забивается в ресницы, срывается с веток прямо за шиворот.

Лёгкие будто кристаллизуются с каждым вдохом. Я пыхчу. Тело напряжено, болит.

Я не привыкла к таким нагрузкам. А между прочим, у меня и другие «физ нагрузки» случились.

Хочется лечь, и не двигается. Пусть уже меня снегом засыпет.

Подснежник так подснежник.

Только Рустам не позволит. Он идёт рядом. Поддерживает меня за талию.

Иногда чуть сильнее сжимает, если я поскальзываюсь или начинаю зарываться в сугроб.

Арман идёт впереди. Наступает – и оставляет за собой плотные углубления.

Я стараюсь попадать в них, чтобы не проваливаться по пояс. Но это требует ловкости. И концентрации.

И чертовски много энергии.

– Осторожно, лапуль, – шепчет в ухо Рустам. – А то сейчас опять провалишься. И мы будем тебя откапывать. И согревать.

– Замолчи, – пыхчу. – Просто… Замолчи.

– Ну не злись. Хочешь, я сам тебя на руки возьму? Или на плечо закину? Я, правда, не обещаю, что руки буду держать строго под спиной…

Я поворачиваюсь, прожигаю его взглядом. Он ржёт, ни капли не смущаясь.

– Рустам, оставь птичку в покое, – тянет Тимур, идущий позади. – Не мешай ей делать вид, что она нас ещё не любит.

– Да пошли вы оба, – пыхчу я, пытаясь перебраться через особо злой сугроб. – Лучше бы я с Арманом шла!

– У-у-у, – хором выдают оба. – Любимчик появился!

Я закатываю глаза, сгорая от холода, усталости и стыда.

Рустам смеётся и обнимает меня крепче, ладонь чуть сползает ниже по талии:

– Не переживай, лапуль. Я не обидчивый. Я знаю пару способов стать любимчиком.

Щёки горят, уши, кажется, тоже. Сейчас снег начнёт таять прямо на моей шубке.

Пытаюсь не смотреть на мужчин. Не реагировать на их пошлые комментарии.

Я знала, с кем иду. Сама выбрала. Сама согласилась.

Вот и получай.

Выдыхаю пар. Я оборачиваюсь, смотрю по сторонам.

Лес вроде и красивый, и немного пугающий. Плотные ели, заснеженные ветки, хруст под ногами.

Но медведей нет.

Медведевы – есть.

Я снова смотрю вперёд. На широкую спину Армана. Он идёт, не оборачивается.

Медведевы.

Это снова вертится в голове. Медленно. Как будто всё начинает распаковываться. Фраза за фразой.

Я прищуриваюсь. Вспоминаю… Радио. Словно в другой жизни звучало.

Когда предупреждали о хищниках. Но, получается, ведь не о зверях?

Сердце стучит. Я вспоминаю этот голос. Металлический, чуть искажённый. И фразу…

«…Опасные… Сбежавшие…»

Сбежавшие?!

Мелькает последняя обрывочная строчка. Я тогда подумала про «медведей»…

Но не «медведь». Не про животное.

Медведевы.

Меня будто кто-то ударяет. В голове начинает звенеть.

Они. Это было про них. Про этих троих. С которыми я сейчас иду в лес. Которым я доверилась. С которыми…

Я спала.

Медленно останавливаюсь. Ноги зарываются в снег. Пальцы немеют.

Сбежавшие?

Это всё. Вот он – момент, когда до меня начинает по-настоящему доходить, куда я влезла.

– Эй.

Слышу голос Рустама сбоку. Он мягко толкает меня в спину. Почти ласково.