Уточка для запекания есть. Картошка, лук, морковь – взяла. Молоко, масло, сыр, яйца…

– Ты чё зависла? – голос Армана низкий, в нём всегда есть эта угроза, которая цепляется за кожу колючками.

– Я думаю, – отвечаю автоматом.

– Пиздишь. Ты этого явно не делаешь.

Я фыркаю в ответ. Спешу обратно к фруктам. Какой Новый год без мандаринов?

С этими амбалами и так праздник испорчен. Но хоть шкуркой в них буду бросаться, защищаясь.

Арман не мешает мне выбирать. Но и не уходит далеко. Я чувствую его присутствие на уровне инстинктов, даже если не смотрю на него.

Это ощущение как напряжённый провод под током, тянущийся к моей спине. Стоит мне сделать неосторожное движение – и поймает.

Когда все нужные продукты оказываются в тележке, Арман разворачивает её в сторону кассы. Там – огромная очередь.

И не просто очередь, а долбаный муравейник. Люди суетятся, спорят, кто за кем, ворчат на ценники. Кассиры работают быстро, но поток людей нескончаемый.

Я кусаю губу. Это шанс.

Я аж в город добралась! И не смогу сбежать? Это совсем неудачливой надо быть.

Я такая, но… Я не унываю!

Если удачно поставить тележку поперёк прохода, создать небольшую пробку, можно попытаться незаметно отступить в сторону и затеряться в толпе.

Или же просто притвориться, что что-то забыла в другом отделе, и уйти. Главное – продержаться дальше, чем на пару шагов, потому что, если он схватит меня снова…

– Даже не думай, – низкий голос Армана проникает под кожу, заставляя вздрогнуть.

Я не успеваю моргнуть, как он оказывается за моей спиной. Глухая стена. Тепло его тела накрывает меня, как тяжёлое одеяло, а затем…

Его грудь плотно прижимается к моей спине, руки лениво, но намеренно обхватывают мою талию.

Я застываю. Сердце гулко стучит в ушах. Я чувствую тепло его тела даже через слои одежды, его дыхание – медленное, выверенное – касается моей шеи.

Господи, он огромный.

Я судорожно глотаю воздух. Это не просто угроза — это демонстрация власти. Прямая, наглая, как пощёчина.

Он медленно наклоняется ближе, так, что его дыхание скользит по моей шее. И даже если в магазине тепло, мне становится холодно.

– Я ничего…

– Я, блядь, не тупой, – рявкает. – И я знаю этот взгляд.

– Какой?

– Когда изучаешь пространство. Ищешь пути отхода. Прикидываешь варианты. Я так же делаю.

Перед глазами до сих пор вспыхивает жёсткость его рук, когда он поймал меня у полок. Как сжал, вдавливая в полку, как поцеловал, поставив на место.

Конечно.

Арман заметил тех полицейских намного раньше меня. Был готов, ожидал подвоха.

Он на несколько шагов впереди меня.

– Если хочешь, чтобы я тебя засосал, можно просто попросить, малышка.

– Обойдусь.

Бурчу, крепче сжимая пальцами руку тележки. Стараюсь устоять. Потому что давление Армана слишком сильное.

Он не убирает рук. Стоит за моей спиной, расслабленный, уверенный в себе. Будто так и должно быть. Моя кожа горит под его пальцами, сердце стучит слишком быстро.

– Тебе не кажется, что так… Слишком? – выдавливаю.

– Мне похер.

Вот и поговорили.

Нервы натягиваются, дыхание сбивается. Женщина рядом на секунду задерживает взгляд, но тут же отворачивается.

Я нервно облизываю губы. Мне хочется оттолкнуть его. Оторваться, стряхнуть это прикосновение, стереть его с кожи. Но я знаю, что это плохая идея.

Кассирша громко называет сумму покупателей перед нами. Я использую этот момент, чтобы резко сделать шаг вперёд. Освобождаюсь.

Арман хмыкает позади, но не останавливает. Даёт возможность выложить товар на ленту.

Я стараюсь дышать ровно. Собираюсь. Начинаю выкладывать продукты, но… Что-то не так.

Я моргаю, останавливаюсь. Сначала думаю, что мне кажется. Но нет.

Я помню, что я брала. Помню, какие продукты клала обратно. Помню, на чём решила сэкономить.

Но всё это – оно здесь. В тележке. Шоколадка, которую я хотела, но не взяла. Те самые хлопья, на которые посмотрела, но решила не тратить лишнее. Ананас.

Моё дыхание сбивается.

Я судорожно вглядываюсь в тележку. Проверяю ещё раз, будто это какая-то ошибка. Но нет. Всё, что я думала взять, но не осмелилась – здесь.

Я не брала это.

Он взял.

Я медленно скашиваю взгляд на Армана. Он стоит за мной, руки скрещены, лицо безучастное. Будто ему плевать на всё происходящее.

И он просто… Кинул это в тележку за меня.

Я вздыхаю, возвращаю взгляд к кассирше. Отмахиваюсь от странного тёплого чувства, вспыхнувшего внутри.

Я не должна об этом думать. Не должна.

Я торопливо складываю уже пробитые покупки в пакеты. Сердце колотится, руки чуть дрожат, но не от страха – от странного, липкого чувства, которое я не могу до конца понять.

Как будто внутри всё выворачивает, оставляя после себя жар и волнение.

Арман спокойно расплачивается за покупки, не считая суммы, несмотря на кассиршу, будто для него это вообще не имеет значения.

Двигается уверенно, размеренно, в его движениях нет ни капли суеты. Будто ему абсолютно всё равно – хоть миллион потратить, хоть рубль.

Я не выдерживаю, когда мы оказываемся на улице. Холодный воздух не остужает, а наоборот – раздувает костёр ещё сильнее.

– Ты купил, – прикусываю губу. – То, что я выбирала. Я поставила обратно, а ты – купил.

– И? – его голос ровный, спокойный, но в глазах вспыхивает что-то насмешливое.

Арман будто развлекается, наблюдая за моей реакцией. Я думаю, как правильно спросить, но он сам отвечает:

– Ты на них глазела, нет? – бросает спокойно. – Значит, захотела. Значит, я взял.

Вот так просто. Без обсуждений. Без вопросов.

Я перевариваю его слова, но внутри что-то странно замирает, а потом подпрыгивает.

Меня никто так не баловал. Никогда. Даже родители всегда заставляли думать о разумных тратах. А тут…

Просто взял. Просто купил. Просто…

Транжира!

И вовсе это не цепляет.

Он всё ещё бандит, который считает меня девочкой по вызову!

Эти покупки – моя моральная компенсация, да!

Мы забираем машину из мойки, и первое, что я делаю – это глубоко вдыхаю.

Свежий запах. Чистый. Такой… Ненормально чистый. Машина никогда не была такой.

Мне кажется, что даже из салона не пахнут так хорошо. Не знаю, что делали работники, но…

Надеюсь, Арман оставил им щедрые чаевые. Потому что это потрясающе!

Я провожу рукой по рулю, провожу пальцами по пластиковой панели, даже наклоняюсь к кожаному сидению, чтобы вдохнуть запах ещё раз.

Боже, как же хорошо. Я в восторге!

Одёргиваю себя. Ещё немного и я даже немного начну радоваться своему похищению.

Ровно до того момента, пока не вспомню про презервативы. И их размер. И количество!

Ой.

– Слушай… – я наклоняюсь, провожу пальцами по сидению. – Она такая… Чистая. Прям до скрипа. Как новая! Я… Спасибо тебе за это!

– Я обещал подарок. Наслаждайся.

– Ну… Ты мог бы сделать что-то другое.

– Например? – он усмехается, заводя машину.

– Например, не угрожать мне каждые пять минут.

Он поворачивает голову, и его взгляд тут же делает меня маленькой. Я прижимаюсь к двери, пока он лениво прищуривается.

– Тогда не нарывайся, малышка, – голос низкий, почти мурчащий. – И мне не придётся.

Мурашки пробегают по коже. Я сжимаюсь, пытаясь не показывать, как быстро бьётся сердце.

– Или делай. Обожаю ролевухи. Ты ещё об этом узнаешь.

Каков шанс, что он о настольных играх говорит?!

Мы только переступаем порог дома, из гостиной доносится мужской ржач. И уже через секунду в дверном проёме появляются они.

Рустам и Тимур. Широкоплечие, с наглыми ухмылками и сверкающими азартом глазами.

– По поводу чего веселье? – хмыкает Арман. – Вопросы решили?

– Решили, – усмехается Рустам. – Или скорее поделили.

От его заигрывающего взгляда мне становится не по себе. Что они там решили? Тимур обещал подождать!