А вот его братья – нет.

И с Арманом я не успела ничего обсудить. Черт!

Дед Мороз, подари мне больше времени. А то с этими головорезами я ничего не успеваю!

Вот! Я только рот открываю, но сказать ничего не получается. Потому что Рустам оказывается рядом.

Одной рукой мужчина забирает у меня пакеты, а другой – ловко цепляет меня за запястье. Тянет за собой.

– Эй! – дёргаюсь, пытаясь вырваться.

– Неа, лапуль. Моя очередь с тобой поиграть.

В животе неприятно покалывает от волнения. Не столько от страха, сколько от осознания, что от этого мужчины так просто не сбежать.

Он чертовски уверенный в себе, доминирующий, напористый. И самое худшее…

Ему нравится меня дразнить. Выводить. Ставить в неудобное положение.

– Дай-ка угадаю, ты ведь соскучилась по нашему общению, да?

– Ни капли!

Меня жаром обдаёт, когда вспоминаю наше «общение». Как он ворвался в спальню, лапал, рассматривал…

Я беспомощно оборачиваюсь назад. Но Арман уже о чём-то беседует с Тимуром, и никто не спешит меня спасать.

Ага. Эти спасатели – сами и погубят.

– Рус, – вслед летит смешок Тимура. – Только не поломай девочку!

– Ну, так я нежно, – ухмыляется Рустам, скользя ладонью по моему запястью, прежде чем крепче перехватить. – С чувством, с толком, с расстановкой.

Явно не на приличное намекает!

Радует лишь то, что Рустам не спешит меня зажимать. Словно действительно привёл лишь для того, чтобы разобрать пакеты.

Я расставляю крупы на верхние полки. Несколько упаковок. Кажется, я немного переборщила.

А Арман меня не остановил.

Поднимаюсь на носочки, пытаясь достать до самой верхней полки. Покачиваюсь, а после – замираю.

Рустам прижимается ко мне. Нагло сдавливает мою талию, помогая удержать равновесие.

Хотя от его близости хочется только падать.

Особенно когда мужчина прижимается губами к моей шее. Прихватывает, заставляя керосин в крови вспыхнуть.

– Что ты делаешь?! – вскрикиваю я, отпрянув. Щёки пылают, сердце бешено стучит.

– Просто проверяю, насколько ты чувствительная, – довольно ухмыляется Рустам. – Ответ: очень.

Я чувствую, что если он продолжит, то моя голова просто задымится от стыда. Я быстро хватаю пачку муки и кидаю её ему в грудь.

– Работай руками, а не языком! – бросаю, делая вид, что не замечаю его усмешки.

– Не переживай, лапуль, – его карие глаза вспыхивают от желания. – Сегодня языком работать будешь только ты.

Дед Мороз, ну за что?!

Я была хорошей девочкой! А ты мне послал очень плохих мальчиков.

Я закрываю лицо руками, пытаясь собраться, пока Рустам всё так же нагло стоит рядом, наблюдая за моей реакцией.

Это будет долгая ночь.

– Ты звонил Давиду? – уточняю я нервно. – Он бы сказал…

– Он вне зоны, – хмыкает мужчина. – Он со своей куколкой отдыхает, видимо. Не стоит мешать семье развлекаться. Так что придётся потерпеть.

У меня всё внутри сжимается. Рустам ухмыляется, и в этой улыбке слишком много чего-то нехорошего.

– Потерпеть? – повторяю, пытаясь не показать волну паники.

– Ага.

Он обходит меня, проводя ладонью по моему бедру.

– Не переживай, лапуль. Я к тебе аккуратно. Хотя…

Его пальцы обхватывают мою талию, он наклоняется к самому уху, шепчет с хрипотцой:

– Если ты хочешь, чтобы я был грубым, только скажи. Я не против.

– Извращенец! – вскрикиваю я.

– Неа, лапуль. Я честный. Хочу тебя выебать и говорю об этом прямо. Встать может только от одного воспоминания. Как ты в постели крутилась.

Я резко отстраняюсь, чувствуя, как кожа вспыхивает от его слов. Он говорит эти непотребства так спокойно, словно всё нормально!

А я прикидываю, можно ли эту плитку сломать и подкоп устроить.

Резко разворачиваюсь, прячу покрасневшие щёки за волосами. С двойным усилием начинаю разбирать пакеты.

А после замедляюсь. Специально! Каждую мандаринку выкладываю так, будто от этого зависит моя жизнь.

Нужно что-то придумать!

– Знаешь, что мне в тебе нравится, – усмехается, закидывая последний пакет в холодильник. Пока я медлила, Рустам всё быстро разобрал. – Ты делаешь вид, что не замечаешь, когда тебя хотят.

Я сглатываю, пытаясь отвернуться, но он не даёт. Его пальцы скользят по моей щеке, а потом по подбородку, медленно, дразняще.

– А тебя хотят, лапуль. Очень хотят.

– Ты! Хватит меня так называть! У меня имя есть.

– Уверен, оно охуенное. Но ты так и не представилась.

– О… Я Дарина.

– Дарина.

Мужчина медленно произносит моё имя. Словно каждую буковку смакует. Даже это у него получается с оттенком пошлости.

– Хорошо, лапуля Дарина, пошли.

Я судорожно соображаю, как вывернуться, но его рука уже обвивает мою талию, притягивая ближе. Он скользит пальцами по моей спине, опускаясь ниже.

– К-куда? – уточняю испуганно.

– Как куда? – смотрит на меня как на недалёкую. – В спальню, естественно.

Рустам тянет меня за собой, и я всем телом противлюсь этому движению.

Его ладонь уверенно сжимает моё запястье, а я нервно сглатываю, оглядываясь в поисках хоть какой-то лазейки.

Сердце колотится в груди так быстро, что мне кажется, ещё немного – и оно выскочит наружу.

Я пытаюсь придумать план спасения. Надо что-то остроумное, хитрое, гениальное…

Но мой мозг так отчаянно барахтается в панике, что максимум, что приходит в голову – рухнуть на пол и притвориться мишурой.

Пока я прикидываю все возможные сценарии, мы выходим из кухни и влетаем прямо в Армана.

Ой.

Выражение лица у него такое, будто он раздумывает – выслушать нас или просто развернуться и уйти, оставив меня на растерзание брату.

Ну и чего мне ждать? Казни или милости?

– Обед уже, – наконец произносит он. – Нужно сообразить чё-то пожрать. Иначе подохнем до Нового года.

– Не прибедняйся, – усмехается Рустам. – И дольше без хавчика обходились. Или ты за плиту собрался?

Арман скашивает взгляд на меня, и спустя мгновение его брат делает так же. Я недовольно поджимаю губы.

Эй!

Мне уже назначили профессию эскортницы. Поваром я уж точно не нанималась.

Но мой желудок жалобно сжимается, напоминая, что я сама бы с радостью поела. И…

Я, конечно, гуманитарий, но считать умею. И прикидывать риски тоже. Остаться с Рустамом или крутиться на кухне?

Даже не знаю.

– Я приготовлю! – вскрикиваю, пока они не передумали.

– Ты умеешь готовить? – подозрительно уточняет Рустам.

– Нет, – честно отвечаю я, чувствуя, как уголки его губ тянутся вверх.

– Тогда что ты приготовишь, лапуль?

– А у меня хорошо с импровизацией!

– Хуёво у тебя с ней.

Цедит Арман. Но после делает жест рукой, который можно трактовать, как согласие.

Я выворачиваюсь из хватки Рустама и уношусь обратно на кухню. Ведь во время готовки у меня будет нож!

И никто не полезет в это время.

Я и так обзавелась славой ебанутой. Это даже хорошо. Может, если буду держать мужчин в страхе, они перестанут склонять меня к сексу?

Только моя свобода не длится вечность. И даже не минутку. Рустам возвращается на кухню следом за мной.

Его карие глаза сверкают азартом, пока он лениво приваливается к столу. Широкие плечи расслаблены, взгляд наглый, губы изогнуты в самодовольной ухмылке.

– Чё у нас по меню, лапуль? – тянет Рустам, скрестив руки на груди. – Я следить пришёл.

– За готовкой?

– В свою еду ты плюнула. Нельзя так рисковать.

Мужчина откровенно смеётся надо мной, заставляя покраснеть. Ну, ляпнула я случайно!

Если они все мои странности припоминать начнут, то я сгорю со стыда очень быстро.

– А ещё помочь могу, – удивляет Рустам. – Могу пожарить чё-то. А могу и отжарить.

– Давай без последнего, – я бросаю на него испепеляющий взгляд.

– Да я, вообще-то, про мясо. Чё ты сразу такая пошлая?

Я? Я?!

Конечно, в этой компании я самая большая извращенка.